На Темной улице города

      Я купил цветы в ларьке, что находился на окраине города, и сел на автобус, везущий в пригородный район. Со стороны я выглядел как парень, собравшийся на свидание, — был одет вполне повседневно, даже без банданы, хоть и держал ее в кармане на всякий случай. Однако место, куда я направлялся, не предполагало драк и разборок с бандами. Место, куда мы все однажды отправимся.       Я слез на определенной остановке с двумя березами, за которыми начинался смешанный лес; мне бы предстояло остальной путь совершать самому, но вскоре я наткнулся на подозрительного человека в кепке, очках, в водолазке с курткой (а было тепло) и в медицинской маске. Не сразу можно понять, отчего человек так шифровался, но по позе я догадался, кто это.       — Жень, — окликнул я ее. — Мы же далеко от города, с чего вдруг маскировка?       — Она еще и не работает? — недовольно поставила она руки на бока. Голос словно чужой, но воинственность ее выдавала. — Это просто меры предосторожности, ты бы тоже надел капюшон.       — Да уж, услышал бы я раньше, что ты будешь так осторожничать — не поверил бы.       Она усмехнулась, снимая очки и убирая их, заботливо и в то же время бодро оглядывая меня. Мы виделись совсем недавно, но так и не смогли поболтать о своем, ведь мне в прошлой встрече нужно было примирить ее и Королеву, что у меня и получилось.       — У вас все нормально?       — Да, мы наконец-то начали встречаться, — ее глазки улыбались, и я был очень рад это слышать. — Ну что, пойдем?       Она обернулась и из-за второй руки показалась целая корзина цветов. Королева не смог присутствовать, несмотря на все свое желание, потому Женя решила взять букетов за двоих. Я решительно кивнул.       Мы направились вдоль дороги, в какой-то момент свернули, углубились в лес, не наступая на асфальт и идя по вытоптанной тропе рядом, и делились новостями за все время, что не виделись, коротая таким образом путь. Потом мы дошли до главных черных ворот с часовней, а за ними покоились тысячи надгробий.       Мне стало немного не по себе от тихого кладбища, да и нас преследовало некоторое молчание, прерванное лишь спустя пару минут Женей:       — В годы популярности банд было столько погибших, что и не сосчитать. Когда банды договорились с полицией насчет порядков, жертв, конечно же, стало меньше, но, сам понимаешь, раз в два года трагедии все же происходили, — она указала на парочку могил. — Мои одноклассники, только двенадцать тогда исполнилось. Их главарь банды был еще тем гаденышем.       Ее кулак сжался, а гнев передавался по воздуху, словно бы она так сильно злилась на некомпетентность людей прошлого и необратимость последствий, что указывала всем на это безобразие и не закрывала глаза. «Будь я постарше, ни за что бы такого не допустила», — наверное, хотела сказать она, но, не проронив ни слова, повела меня дальше. После ее замечания про ранние смерти, я все чаще видел на холодных плитах портреты подростков и молодых людей, умерших не «своей» смертью. Кто чуть старше меня, кто младше, но от этого кровь стыла в жилах. Вот она — самая большая несправедливость жизни, с которой нам необходимо справиться, с которой сложнее всего бороться и можно только отсрочить.       Мы остановились около огражденной небольшой рябины и гранитного камня с изображенными крыльями и датой, совпадающей с началом Войны Банд два года назад. Конец июля. Ей было...       — Семнадцать, прямо как мне сейчас, — пробормотал я, опуская цветы на земляной холм. Я не знал ее, но был очень благодарен, ведь она освободила не только Рому, но и меня, косвенно. Внезапно меня посетила жуткая мысль: я столько раз был на грани смерти, но смог бы оставить такой же след после себя?       По крайней мере, по мне было бы кому горевать, а ведь всего несколько месяцев назад не нашлось бы ни одного человека, что лил бы слезы после моей кончины...       — Если бы тебе осталось жить всего один день, как бы ты его провела? — вдруг спросил я, движимый философским настроением.       — Также как и сейчас, я ведь уже встречаюсь с Витей, а большего мне и не надо. А ты?       — Я бы поджег здание, где держат Рому, выкрал бы его и весь оставшийся день провел бы с ним, — выдал я без зазрения совести, чуть не добавив в конце «в постели». Я бы всем запомнился как преступник и эгоист, но сделал бы тоже самое, что и Ангел — освободил бы Рому.       На мой ответ чуть не рассмеялись, лишь улыбнулись, все же смеяться тут было неприлично. Обложив очищенную могилу цветами, Женя поднялась с пустой корзиной и воздала Ангелу все уважение, что у нее было, отдав честь через прижатую к груди руку.       — Алиса, спасибо, что защитила наших любимых людей. Клянусь, твоя жертва не будет напрасной.       Так торжественно и пафосно. Ангел была настолько хороша, что заслужила и банду в свою честь, и посмертную благодарность. Самые лучшие всегда уходили из жизни первыми. Жаль, что я не успел с ней познакомиться...       Шаги позади заставили меня обернуться, внезапный посетитель зашелестел травой и постарался скрыться, однако было заметно, что это парень с гитарой и с букетом из четного количества цветов. Я в удивлении поднял брови.       — Ну что, Вань, пора воплотить твою идею в жизнь, — обернулась Женя, отмечая мою задумчивость. — Что-то случилось?       — Нет, просто показалось.       — Перекрестись тогда, раз кажется, — она сильно хлопнула меня по спине в своей манере, и я мгновенно взбодрился. Да уж, сильно же я скучал по ее военным замашкам! Ее длинный хвост был безжалостно срезан до короткого ежика, одежда одета мужская, а походка изменилась, но главное, что ее дух был сохранен для таких моментов, как сейчас. Только бы о ней не догадался кто-то еще.       — Мой брат, точнее, Создатель, — заговорил я на пути назад, мне вспомнился фрагмент из прошлого, где Илья начал догадываться о Жене и подходил с ножом, чтобы проверить, а я импульсивно кинулся ее прикрывать. — Как он мог дойти до мысли, что ты подменяешь своего брата? Даже я не замечал подмены, пока мне не сообщили. Походка, мимика, говор — ты смогла передать все — не заметила даже твоя банда и вся Темная улица.       — Нет, думаю, все как раз-таки что-то заметили, просто не обратили внимание, — Женя обратно нацепила очки и надела маску, которую снимала у надгробия Ангела. — Мой брат-близнец... я равняю его с маньяками и насильниками, такой же больной ублюдок. Он и с наркотой связывался, и рейды с избиением прохожих устраивал, и изнасиловал однажды одну из моих подчиненных, вшивый грязный мерзавец. Я уже молчу о его любви калечить и мучить меня. Мне стыдно нести с ним одну и ту же кровь в своем теле, и, притворяясь им, я не смею делать такие же вещи, как и он, ни в коем случае. Он, черт его побери, должен быть благодарен, что я исправляю его авторитет, — она хотела плеваться, снова входя в образ своего брата, ругаясь и понося его, однако сдержалась и выдохнула. А я в это время так ее понимал, мы были в похожих ситуациях, что даже страшно становилось. Притворись я своим братом, то меня без остановки бы тошнило.       — В общем, Создатель учел, что Генерал не буйствует, и в этом был мой прокол. Но, знаешь, — она вскинула руку, тыкая в воздух для большей уверенности — что, блять, угодно, но ту херню, что он вытворял, я делать не собираюсь!       Мы уже были выходе из кладбища, и я уверенно улыбнулся.       — И не надо. Хватит с тебя этих спектаклей. Тебе больше не нужно бояться Создателя и осторожничать, я все устрою, а ты бесстрашно возглавишь свою кучку отбросов вместе с Королевой и со мной, идет?       — Чего? Ты еще что-то задумал?       — Уже давно. Мне нужно, чтобы вы собрали ваши банды, а остальное уже сделаю я сам. Как раз отдашь свой должок.       Она покачала короткостриженной головой, не одобряя заранее мою задумку, но и не препятствуя. Полное доверие Жени ко мне поражало, но то было мне на руку.       Что-то неожиданно пиликнуло, и я достал телефон, проверяя сообщения. Оля сообщила мне, что связалась с еще одним должником из прошлого. Я с новыми силами вдохнул свежего августовского воздуха.       — Извини, мне нужно срочно возвращаться, — попрощался я с Женей и побежал на остановку, на которую приехал сюда на автобусе. — Увидимся вечером на собрании!       — Так точно! Жду от тебя пламенной речи!       Я еще ни разу не выступал перед толпой, так что реальный опыт отсутствовал, и будоражащее чувство не покидало меня всю поездку. Мне было что им сказать, но если не будет ясной и четкой структуры повествования, меня не поймут. А если и начнутся казусы, то придется импровизировать на месте. Волнения просто через край.       Адрес встречи также пришел мне в виде смс. Я поспешил и через час уже был в пункте назначения. В парке, где я встретился с Олей, в последний раз я был с Ромой и Миланой — мы убегали от Крылатых и пытались перевести дух, спрятавшись меж стволов яркой ночи, пока луна светила также ясно как в зимнюю холодную ночь. С тех пор здесь ничего не изменилось (кроме времени суток): такое же малое количество людей, те же деревья и те же асфальтированные дороги. Несмотря на то, что солнце высоко висело на небе и стояла жара, напоминавшая об обеденных часах, безлюдная тишина казалась еще тише, нежели в ночное время суток. Единственное, что выбивалось из сей картины — парень с гитарой, стоявший у фонарного столба. Чем ближе я подходил, тем сильнее его вид смущал меня. Какой-либо музыкант просто не мог расслабленно и свободно стоять на Темной улице, даже на нейтральной зоне, при том, что в Войне Банд нейтральные территории переставали быть таковыми.       Подойдя поближе, я обратился к рядом стоящей Оле:       — Это тот самый твой знакомый?       Она кивнула. В своем темно-сером кардигане и солнцезащитных очках, да и еще и с каре, к которому я уже успел привыкнуть, Оля выглядела как агент ФБР, пришедший на миссию, что было недалеко от правды, так как мы виделись здесь тайно.       — И мне очень приятно познакомиться, — незнакомец улыбнулся с закрытыми глазами и тихонько брынькнул по струнам своей гитары. Прозвучала короткая мелодия. На миг я представил, что он будет аккомпанировать каждое свое слово, и напрягся. Нас не должен был никто ни видеть, ни слышать.       — Перейду сразу к делу. Мне известно, что ты состоял в бандах много лет назад, и что когда-то тебя спасла Оля, все верно?       — Да, — гитарист приоткрыл свои веки и показал замутненные беленой глазные яблоки. Дыхание на миг от удивления прервалось, я понял, что тот был слепым. Война Банд пятилетней давности не прошла для него бесследно. Оля кивнула на парнишу с таким же каре как у нее, но с убранной ободком челкой, напоминавшей провод от старых телефонов.       — Ты сказал, что можешь быть нам полезен. Выкладывай все, что знаешь.       От ее строгости улыбка на лице гитариста стала еще шире.       — Хорошо, как раз верну свой долг тебе. После того, как я ослеп, я не вступал ни в какие банды и не участвовал в их распрях, но я отлично о них осведомлен. Слух у меня отменный, да и надо было как-то зарабатывать себе на жизнь, так что я стал отличным независимым информатором. Никто ведь не заподозрит слепого человека? Я могу быть кем угодно, оставаясь незамеченным и добывая информацию, а потом продавая ее.       Я тут же прервал его, чтобы подтвердить свои догадки, так как не успел спросить у Ромы лично про его всезнание:       — Головорез один из твоих клиентов?       — Я не могу разглашать данные о своих клиентах, однако… — здесь он замедлился и понизил голос, намекая, что собирается сделать нам исключение. — Я был не его информатором, а посредником. Всю работу он поручал местной детворе.       Меня осенило. Дети, кого еще не брали в банды, но уже мечтали в них вступить и слонялись без дела, вдруг превратились в руках Ромы в самый безопасный инструмент слежки. Потому-то он и знал обо всем происходящем, чуть ли не до минуты, и копил нехилую сумму денег, экономив на еде. Возможно, детям и не нужно было много платить, а подкуп был в виде сладостей, все же юных шпионов было предостаточно.       — Раз так, тогда ответь. Что случилось два года назад такого, что ни одна живая душа музыканта не появляется на территории Темной улицы?       — Тебе как раз повезло, моя маскировка гитариста недавно мне пригодилась, и я знаю все в мельчайших подробностях.       И он не заставил нас ждать. Свой рассказ он начал именно с того момента, как был проведен «суд» над Палачом.       Когда лежащий на полу и истекающий кровью Палач уже прощался со своим сознанием, а все Демоны сбежали защищать нарушенные границы, к нему подошла девушка в кепке, толстовке и джинсах, предлагая руку. Парень прищурился сквозь боль, фокусируясь и пытаясь опознать ее, и с удивлением понял, что это переодетая Ангел. Та, что должна была его до последнего охранять и держать взаперти, сказала:       — Жертвенный агнец должен спастись, а не умирать на алтаре.       Но Палач никому больше не верил.       — Уходи, — только и рявкнул он, оттолкнув руку помощи и падая без сил на пол пустого и огромного спортзала. Он пытался ползти, но эти попытки были жалкими, и сознание покинуло его окончательно. Ангел взвалила на себя всю его тушу и потащила на выход. Тащила, пока не стало безопасно вызывать скорую, и передала прибывшим врачам — это заняло больше времени, чем предполагалось по плану, составленному пару дней назад.       Сразу после заключения Ромы «под стражу» мрачная Сенешаль направилась к Королеве и заявила, что собирается пойти против Серого Кардинала.       — Ты что, с дубу рухнула? — тут же вскочил с места Королева, бросив все дела, которые накопились за его отсутствие. — Хочешь как этот предатель закончить?       — Он стал предателем по моей вине, — твердо признала Сенешаль, стараясь не опустить голову и смотреть с храбростью, найденной в последний момент. Страх слишком долго властвовал над ней и сделал нечестной. — Это я попросила обнародовать твои отношения. Взамен должна была встать на его сторону, так что я собираюсь исполнить обещанное.       Королева, мягко сказать, ахуел. Все это время змея грелась у него под боком, все подстроено, и его утешал тот же человек, устроивший ему ад. Он так расстроился, что готов был перевернуть все столы и повыкидывать стулья в заброшенном кабинете физики, но сдержался. Гневно взмахнув челкой, он собрал руки на груди и выпалил:       — Черт, как же я ненавижу, когда такое происходит. Я так зол, что чуть не согласился отправить тебя на этот гребаный эшафот вместе с тем придурком, которого ты подставила. И раз уж у тебя взыграла совесть, будь любезна, расскажи всем о том, что ты только что сказала мне.       — Я обязательно это сделаю, но это снимет с него лишь половину обвинений, или даже треть, этого мало. Меня посадят вместе с ним, и в итоге нас будут «судить» вдвоем. Я и так сильно провинилась, и вытащить его оттуда — все, что я могу. А его охраняет твоя подчиненная.       Во взгляде четко читалась отчаянная мольба. Королева протер лицо ладонью, скрывая на миг пальцем родинку под синим глазом и длинные черные ресницы. Он только пережил расставание с любимым человеком, как на голову свалились новые переживания. Один он не справится.       Королева обернулся в сторону, где сидела утонченная блондинка с короткими волосами под мальчика и милыми веснушками, похожая на божий одуванчик, и читала книгу «Мастер и Маргарита» в зеленом переплете.       — Что скажешь, Ангел? — спросили ее.       — Он должен быть наказан, — она захлопнула книжку. — Но не самосудом, а официальным законом. То, что собирается провести Создатель — несправедливо, — отвечала она мягким, но ровным говором, покорявшим всякого: и невиновного, и преступника. Ее непоколебимый и в то же время нежный нрав никого не оставлял равнодушным, а, в особенности, улыбка, в которой она расцветала, как сотни одуванчиков на лугах майским солнечным днем. В словах Ангела всегда был мудрый смысл, поэтому Королева вздохнул и прислушался к ней.       — Так уж и быть, мы вытащим этого предателя и накажем всех как подобает, кого в полицию, а кого в изгнание. Согласна?       Сенешаль покорно склонила голову.       — Да.       Прежде всего они должны были позаботиться об удобном моменте для побега — стоило выпустить Палача раньше, и нашли бы нового виновного, и первого бы вернули. Создатель не был простачком, чтобы не вытащить Палача даже из полиции, казалось, в его руках уже состоит власть половины города. Так что они решили устроить ему самостоятельный побег.       — Я ослаблю границу в этот день и нужный час. Думаю, Акулы это заметят и воспользуются, они ведь только этого и ждут, — Сенешаль уперла ладони в бока, недовольно покачивая головой, а вслед качался и густой хвост до талии. — На нас нападут и тогда все отвлекутся. Королева задумался.       — Ангел, ты сможешь поменяться с Вероникой местами до этого?       — Вполне.       — Отлично, тогда она прикинется тобой и отвлечется вместе с остальными. Ты останешься и поможешь выбраться Палачу.       — Хорошо. Но есть загвоздка — мою подругу могут недосчитаться спустя время, и тогда Шут может передать это Создателю, что она тоже стала предателем. Я не хочу ей проблем.       — Справедливо. Тогда потом вернешься к нам и снова с ней поменяешься. Так лучше?       — Безусловно, — удовлетворенно кивнула она, показывая ту самую светлую улыбку, от которой становилось тепло на душе. Когда-то Королева видел ее выступление на художественной гимнастике, с этой улыбкой она покоряла весь зрительский стадион, он даже нарисовал ее улыбчивый портрет и выиграл конкурс в колледже. Капризный и несчастный брюнет, что не был удачлив ни в любви, ни в друзьях, был благодарен ей за существование и поддержку. Уважение, царившее меж ними, вдохновляло его идти дальше, в то время как жизнь вставляла свои колья. Но сейчас все должно было идти гладко и по плану.       Ангел вернулась после освобождения Палача и под предлогом передачи информации уединилась, а после поменялась с Сирин. Они только что отбились от Снежных акул, что на кой-то черт приперлись с музыкантами с их гитарами, тромбонами и т.п. Как они уговорили встать на их сторону своенравных меломанов — та еще загадка, но сражались те так отчаянно, будто от этого зависело их будущее. Уворачиваться от музыкальных инструментов было тяжело, многие получили травмы и отступили, жалея свои опухшие синяки. В парке было пару тайных опушек, где можно было перекантоваться. Ангел удостоверилась, что Сирин в порядке, и отправилась к Королеве, чтобы отчитаться, однако заметила спрятавшегося врага за деревом и, только успев защитить собой раненного Королеву собой, безжизненно свалилась на траву. Кровь стекала на землю, слишком много крови. Ей разбили голову, а нападавший, испугавшись до усрачки, бросил свою трубу и с кошмарным истерическим криком сбежал. Королева лишь мог ором звать на помощь и послать преследовать ту крысу, а Сирин, услышав шум, вернулась и в ужасе упала на колени перед своей лучшей подругой. Ангел еле открывала глаза и также мягко улыбалась, протягивая к ней руку. За ладонь крепко схватились и начали шептать, что все будет хорошо, все наладится и ее вылечат.       «Поумирай со мной», — только и выдавила она и закрыла навсегда свои прелестные глаза. В тот день все запомнили вой Сирин, полный горя и ненависти к жестокой жизни. Может, ее и можно было спасти, но Скорая задержалась и приехала слишком поздно. Ангел умерла окончательно в больнице, так и не дождавшись операции.       Лучшие люди всегда умирали первыми...       Королева стал следующим главой Крылатых с лозунгом «Будь справедливым», сделал символом банды ангельские крылья и взял под крыло всех талантливых в искусстве людей, в том числе и музыкантов, однако следующие годы он изгнал их всех и запретил кому-либо играть на любом музыкальном инструменте или даже носить на его территории, иначе того избивали, выгоняли и всячески гнобили. Так он изжил абсолютно любую живую музыку с Темной Улицы.       — Вот такие дела, — пожал плечами слепой гитарист, до сих пор без опаски сидя в парке пред нами, и сжимал струны, набренькая один из аккордов.       — Пиздец, — выдал сразу я, собиравшийся воссоединить музыкантов с Крылатыми и не знавший таких подробностей. — Просто пиздец.       Я понимаю, если необходимо свести друзей детства, что знакомы давно и просто не смогли найти общий язык, но примирить Королеву с теми, кто виновен в смерти дорогого ему Ангела? Просто невозможно.       Я был так уверен в себе, но уже чувствовал, как земля уходит из под ног, а мысли в панике разбежались, словно тараканы по кухне в три часа ночи после включения света. Без сомнений я попал впросак. И я не знаю, что делать.       — Вань, — Оля с беспокойством положила мне на плечо свою ладонь, — может быть у тебя есть подсказки от Ромы, которые он мог оставить?       Я с досадой понурил голову. Если намек о пропаже всех музыкантов в округе достался только Оле, а мне не было сказано ни слова, тогда и не было смысла искать в своих воспоминаниях зацепки. Тупиковая ситуация.       Есть лишь один подходящий вариант. Рома хотел сказать этим намеком, нужно придумать что угодно, но не дать музыкантам присоединиться к новым Демонам.       Мысль сверкнула, словно молния в грозовом небе. Может быть, и не требовалось их объединять? Тем более, я вспомнил одну существенную деталь, произошедшую сегодня утром — парень с гитарным футляром, показавшийся недалеко от могилы Ангела. Бинго.       — Мне нужно еще кое-то, отведи меня в убежище всех музыкантов.       На что слепой парень хмыкнул и молча повел нас в определенном направлении.