Росянка

      Машина на очередном повороте заглохла, издав громкий рокочущий звук. Ганс чертыхнулся. Несколько раз провернул ключ в замке зажигания. Без результатов. Даже подобия задумчивости «завестись или нет» от машины. Сейчас бы Иван Сергеевича вызвонить, он бы решил проблему… — В чем дело? — спросила я, взглянув на приборную доску. Уровень бензина был достаточным, на большее моих знаний не хватало. Я никогда не водила машину и не собиралась. — Мы застряли на трассе ночью, — рукой стер испарину со лба. Обреченно произнес, заламывая руки. Уровень драмы просто 100 из 10. — И потерялись.       Откровенно говоря, он выглядел бледным и напуганным для такой пусть неприятной, но не страшной ситуации. Та-ак, стоп. Про «потерялись» поподробнее. — Подожди, а в какой момент ты вдруг это понял? — Минут тридцать назад, — повинился он.       Буквально за секунду у меня промелькнула тысяча риторических вопросов и тысяча нериторических оскорблений — от идиота до кретина: я старалась не материться. И хотя это медицинские диагнозы, которые поставить могут только психиатры, в данный момент я ощущала себя очень компетентной в теме человеческого дебилизма. Но смысла спрашивать: «А какого черта мы ехали еще тридцать минут непонятно куда?», «Почему ты не сказал мне раньше?!», «Ты ебланулся?» не было. Мы уже в этой ситуации оказались. И исходя из этой ситуации, надо бы решить, что предпринять. — Наташа, прости! Я просто думал, что смогу выехать на нужную дорогу по памяти, здесь же все, ну, более-менее связано. Я уже третье лето езжу по этой местности и никогда раньше не блуждал! — Карта есть? — Нет, — быстро ответил Ганс, взлохматив свои кудряшки. — В ней никогда не возникала необходимость. Понятно. Какие еще варианты? — А навигатор? В телефоне посмотри где мы.       Ганс странно на меня посмотрел: — Что такое «навигатор»?       Блин, серьезно? Какого… Почему в этом мире придуманы экологичные способы пользования телефонами, но не создали 2ГИС или яндекс-карты? Или чем там таксисты пользуются? — Звони в аварийно-спасательную службу тогда, — пожала плечами. — Что еще остается?       Ганс глухо застонал в ладони. За окном совсем стемнело. Я только сейчас приглядевшись обратила внимание, что редкие столбы, казавшиеся мне линиями электропередач, на самом деле просто одинокие деревья без ветвей. Никаких кабелей не растянуто между ними, как я раньше этого не заметила? Странная штука, конечно. — Она не приедет ночью. Никто не станет нас спасать, рискуя собственной жизнью. — В каком смысле? — Ты не знаешь что ли что происходит в наших лесах? Да и вообще ночью?       Я приподняла бровь, намекая продолжать. И Ганс продолжил, рассказав о происходящем немного больше, чем я могла предположить, исходя из собственных домыслов. — Значит, пятнадцать лет назад вы узнали о существовании… — Они и до этого были, — прервал он, взмахнув рукой. — Духи, бесы там. Некоторые из жителей, ну, мои родители, например, были посвящены в тайну существования фей, ведьм, колдунов и всего остального магического. Это не прям никому неизвестная информация, было бы желание копнуть глубже. Пятнадцать лет назад просто появилось то, чего раньше вообще не существовало. Понимаешь? — Не очень, — поморщилась. Не понимать мне не нравилось. — То есть, до определенного момента вы не встречали ни вампиров, ни… Кто у вас еще есть? —У нас нет определенных названий этим монстрам. Что-то, конечно, цепляется, но, в целом, какая разница как правильно обращаться к тому, что тебя сейчас сожрёт? Кроме вампиров, мы, люди, не обладающие магией, по-настоящему научились бороться только с оборотнями, — хмуро ответил Ганс. — Я думал, ты в курсе их существования. — Откуда бы мне? — фыркнула. — В смысле? Ты же общалась с Дот.       Я в замешательстве села ровнее. Лесополоса все еще удручала, а диск луны и не думал появляться на небосводе, придавленный свинцовыми тучами. Наверное, свинцовыми, трудно было судить — было темно. — И что? — Как что? Мы же тебе рассказали, что она тоже вышла ночью прогуляться как обычно, а утром ее нашли всю в крови и бессознания, поэтому мы волновались за тебя и просили больше так не уходить. Без связи, в смысле. В городе-то всяко больше шансов… — Я думала, ее изнасиловали, — невольно прервала. Закрыла лицо руками. Это одновременно неловко, печально, глупо и смешно. Ганс издал трудно идентифицируемый звук и нервно расхохотался: — Что ж, это даже логично.       Если бы здесь работала логика. — Мама Энди без проблем меня отпустила, — задумчиво хмыкнула. Повернулась к Гансу. — Почему? — Ну, она дала тебе ветровку, — пожал плечами он. — Подкладка в ней вся вышита защитными символами. Да и в самом Чоувере, в принципе, бояться нечего, там на каждом шагу защитные круги, в которые запрыгни и ни одна нежить до тебя не доберется. — Значит, в город она не суется?       Он кивнул. — А в машину?       Ганс замялся. Я ткнула его локтем в бок, побыстрее — у нас время ограничено. — А в машину суется. — Потому что это всего лишь освященная металлическая коробка.       Кивнул. — …которая сломалась.       Кивнул. — …из которой нас легко вытурить, — продолжила.       Он решительно кивнул и очень тоскливо произнес: — Я долбоклюй.       Трудно поспорить. Тридцать минут вникуда. — Рад был познакомиться с тобой, Наташа…       Я фыркнула и открыла дверь: — Выходи давай, драма квин.       Ганс запротестовал, но смиренно вышел. Мне его настроение не нравилось — нужно воодушевить, но я понятия не имела как, сама я тоже не была уверена в том, что собираюсь сделать. Сказала от сердца: — В мои планы на сегодня пункт «умирать» не входит, надеюсь, в твои тоже. — Ты думаешь, они, — он указал в тревожную темноту, — нас спросят?       Я пожала плечами: — Сами скажем.       Ветер был удручающе жарким. Включила фонарик на телефоне, жестом указала Гансу направление — вперёд в неизвестность. Куда-нибудь выйдем. — У тебя есть защита? — уточнила. — Как ветровка. — Есть, — ответил он, указав на ничем не примечательный кулон. — А у тебя? Цепочка?       По инерции коснулась пальцами тонких звеньев, спустилась ниже — дотронулась до металлической поверхности обручального кольца, нагретого кожей. — Что-то вроде того, — кивнула и вновь спрятала под платье.       Когда уже отболит? — Если оберег работает чего ты опасаешься? — Как тебе сказать. Оберег же универсален. На кого-то действует лучше, на кого-то хуже, на кого-то вообще не окажет эффекта или окажет, но временный.       Не слишком оптимистично, хотя и ожидаемо. Асфальт был горячим; шагали мы быстро, торопливо, свет от фонарика освещал метров на пять-десять вперед. Шумела листва, я прислушивалась к звукам. Напряжение знакомой тяжестью осело в желудке. Мое слабое место. Эх-х, не погибну от вампиров, так сдохну от гастрита. — Зачем мы оставили машину? — тихо спросил Ганс. Ого, как ему страшно. Главное, чтобы в обморок не грохнулся. — Это глупо. — Остались бы — оказались бы прямиком в ловушке. — А сейчас мы прям переквалифицировались в хищников, — возмутился Ганс. Мне это понравилось, расшевелился раз спорит. Значит, постепенно успокаивается. — Нет, конечно, — пожала плечами. — Но, во-первых, обеспечили себе пространство для маневра. В машине мы, действительно, оказались бы как в консервной банке.       Я замолчала. Не то чтобы мой вариант лучше, чем просто сидеть и стараться продержаться до утра. Продержались бы? Не факт. Как и не факт, что на нас объявили «охоту». Случайности… Да нет, бред какой-то. Верить в совпадения, когда очевидно, что в этой вселенной просто так ничего не происходит. — А во-вторых? — напомнил Ганс. Я взлохматила волосы, душно: — Во-вторых, мы отошли от привычного сценария, где обычный человек — жертва обстоятельств, ждущий трагического конца. — Это так себе аргумент, — сказал Ганс, но я чувствовала, что он немного расслабился. — Может позвоним Энди? — Давай. Пожалуемся ему, что понятия не имеем о своем местонахождении, машина заглохла, возможно, нас заприметила какая-то нежить в качестве ужина, идем непонятно куда в странной надежде выйти к людям, а под ногами асфальт, залитый кровью… — Как долго ты скрывала свою змеиную натуру, — восхитился Ганс, но мне стало абсолютно не до него.       Хлюпает под обувью, слегка прилипает… Не свернулась, а значит — все произошло недавно. Тонкий слой, как после дождя. Я дотронулась до асфальта, поднесла пальцы ближе к свету. Да, определенно, кровь. Ганс впал в истерику, забормотал, что мы все умрем. Я наоборот почувствовала мимолетное облегчение: — Послушай… Да послушай же! — встряхнула его за грудки. — Они уже свои дела сделали. Значит, возможно, ушли.       Опять же — обоснование шито белыми нитками, но лучше верить в лучшее, чем опустить руки раньше времени. Ганс расплакался. Не осуждаю, но мне нужно больше информации. — Сейчас не время расклеиваться, — похлопала по плечу. — Давай, думай. Ты знаешь кто это?       Не знал. Вампиры пили кровь, оборотни просто не подходили; духов и всяких хтоней существовало предостаточно, и Ганс не был знатоком нечисти. Мы шли тихо, спустя метров пятьсот обнаружили труп собаки, слегка вздутый с лопнувшими глазами. Я предложила Гансу закрыть глаза и подала руку. Выглядел он так себе, но переиграть свое решение было невозможно, так что я продолжила работать с уже имеющимися обстоятельствами.       Дальше животных становилось все больше и больше. Признаки смерти были одинаковыми. Со случаями в Гардинии ничего сходного не было.       Внезапно Ганс потянул меня за руку. Он свернул с трассы к малозаметной тропинке. — Куда ты идешь? — прошипела я, но в ответ не услышала ни звука. Глупо предполагать, что Ганс внезапно прозрел куда идти. Я вырвала запястье из хватки, держал он некрепко, по инерции.       Шла в отдалении — не выпуская из вида и не приближаясь. Возможно стоило его остановить? Не знаю. Воспитанная на фильмах Хичкока, я предполагала, что ни к чему попытки не приведут. На меня гипноз не подействовал, это преимущество. Ветви деревьев причудливо изгибались, тропинка расширялась, сужалась, в какой-то момент почувствовала толчок. Пространство видоизменилось…       Ганс замер, как муха на столе. Только вряд ли у него получится улететь от мухобойки… Качнула головой — бред в голову лезет. Огляделась. Мда. Шансов на спасение мало. Шесть огромных монолитных камней, к ним прикованы существа, похожие на людей. Прям вспоминается легенда о Прометее. Выглядят как… готы. Вампиры? Но почему так небрежны? Что-то здесь не так. — Ведьма? — не разлепляя губ спрашивает кто-то из них. — Это хорошо.       Не успеваю среагировать — ощущение будто оказалась под гидравлическим прессом. Последнее, что слышу: «Ашерон будет доволен».