Билеты в Оперу

На стол легли два белых прямоугольника с золотисто-коричневой окантовкой. Эрнест закрыл альбом и поднял глаза на Соломона: — Что это? — Билеты в Оперу. — Ты взял нам билеты в Оперу на День Валентина? — Если быть точным — то на вечер, но да, взял. — «Арии и ансамбли из итальянских опер»… Ложа… И мы пойдем? — Это зависит от тебя, но я надеюсь, что пойдем. — Вот так прямо наденем фраки… галстуки… белые рубашки… и пойдем? — Фрак будет избыточным, можно обойтись пиджаком. — Соломон видел, что в глазах Эрнеста под музыку Оффенбаха пляшет целый ансамбль чертей, но держался стойко. По крайней мере, подарок не отвергли, хотя было очевидно, что сочли идиотским. Эрнест тем временем рассматривал билеты с преувеличенным вниманием, как будто надеялся обнаружить и разгадать зашифрованное послание. Молчание затягивалось, и Соломон волновался все больше — природное хладнокровие Сида не могло тягаться со способностью Торнадо наматывать нервы на кулак. — Ну что? Так ничего и не скажешь? Если мой подарок тебе не по душе, я… — он сделал движение, чтобы забрать бесполезные картонки, но Эрнест перехватил его запястье: — Оставь! Я просто гадаю, что мне теперь делать с моим подарком… может, ты подскажешь? Художник подтянул к себе альбом с гравюрами, перевернул, потряс… и на стол выпали два белых прямоугольника с золотисто-коричневой окантовкой. Точно такие же, как те, что уже несколько минут отдыхали между кофейником и вазой с цветами. Сид прочитал надписи, не поверил самому себе и прочитал снова, на сей раз вслух: — «Опера Гарнье. Арии и ансамбли из итальянских опер»… У него перехватило дыхание, но он все-таки смог выговорить: — Ты… ты взял нам билеты в Оперу на День Валентина? — Как видишь, взял. — Но… как тебе это в голову пришло?.. — Дурацкая была идея, признаю… Лучше было купить шоколад и колбасу в форме сердечек… но ты же обожаешь итальянскую оперу, разве нет? Сид заложил руки за спину и прислонился к стене: — Gott, ich liebe dich! — Es schmeichelt mir, dass du mich Gott nennst, aber ich bin nur ein Künstler…* Эрнест склонил голову к плечу, посмотрел на Соломона и невинным тоном поинтересовался: — И что мы теперь будем делать? У нас четыре билета, а нас всего двое. — Предлагаешь позвать еще кого-нибудь?.. — Кого? Лис всегда празднует с абсентом и попугаем. Жан в десять вечера уже видит десятый сон. — Ммммм… значит, в ложе будет посвободнее. — Неплохая идея, я никогда еще не занимался любовью на публике под музыку Верди и Россини. — Эрнест! — Что — Эрнест? Мы празднуем День влюбленных или День всех святых? ** — Да, ты прав… — Сид немедленно сдался, но ему пришлось обуздать разыгравшееся воображение: — Увы, все равно ничего не получится… Нас хоть и двое с четырьмя билетами, но билеты-то в разные ложи. Эти в секторе А, а эти — в Б… Эрнест разочарованно вздохнул, притворно нахмурился… но лицо его сейчас же просветлело, и он заявил: — Тогда есть еще один вариант. — Какой? — Мы разведем камин, зажжем свечи, нарежем нёфшатель, *** откроем шампанское… — Лучше совиньон блан. — Ну как скажешь… Снимем все лишнее — ну по крайней мере, пиджаки — поставим диск с Верди… и врубим стереосистему на полную мощность. — Соседи вызовут полицию… — Да и пусть, нас же нет дома, мы в Опере. — И правда… Вот и билеты есть. Если что, мы их предъявим. — Завтра утром. — Может быть. ________________________________________________________________ * — Боже, я тебя обожаю! — Мне льстит, что ты называешь меня Богом, но я всего лишь художник. **1 ноября. Во Франции в этот день — официальный выходной. ***нормандский сыр, выпускается в форме небольшого сердца