Посвящение в рыцари

Стены дома мыл дождь уже третий день. Был обед, в комнате осталось только три человека. Сиамец Макс опять писал себе письмо, которое сложил бы в уже готовый конверт. Волк пробовал сыграть один и тот же аккорд. Слон спал. Макс сидел на полу, спина его касалась разукрашенной стены. Иногда его глаза прогуливались по комнате и останавливались на гитаре Волка. Потом на его лице. Волк пытался подстроиться под ритм дождя, но дождь всё время сбивался. Когда ему это и вовсе надоело, он посмотрел вокруг. Почти напротив него сидел Сиамец Макс и что-то писал. Он подошёл и наклонился. — Что пишешь? Сиамец отложил карандаш и конверт. Он молчал и смотрел на Волка. Волк наклонил голову ещё ближе. — У тебя глаза тупые, как у чайки, — в его голосе не слышалось злобы. Это был скорее комплимент. Макс всё ещё молчал. Не знал, что сказать, или просто не хотел говорить. Волк сел рядом. Они сидели молча и смотрели друг на друга. Это выглядело, будто звери разглядывали своих противников. Настороженно, прищурившись. Волк опять попытался заговорить. — Я не помню, что бы ты был немым. — Я не немой. — Тогда почему молчишь? — Не знаю. Сиамец придвинул колено к крючковатому носу и вдохнул запах недавно заживших ран. После происшествия в Хламовнике он очень мало говорил и сидел в углу. Иногда со Слоном, иногда с братом, иногда один. Макс мог долго сидеть и молчать, Волк не мог. Он поднялся и пошёл к выходу из комнаты. Полчаса до конца обеда. — Куда ты? — Хочешь со мной? Без лишних слов Сиамец поднялся, опираясь на костыль, будто это был не вопрос, а приказ. Волк улыбнулся. Он взял с собой деревянный меч. Две небольшие фигуры мокли под дождём. На них были лёгкие куртки. Вода капала за ворот по шее и лопаткам, текла дальше. Волк разрушил тишину, состоящую из шуршания воды. — Знаешь, зачем я позвал тебя? Волк стоял к нему спиной, так что просто покачать головой он не мог. — Нет. — Я посвящу тебя в рыцари, раз уж ты теперь тоже чумной. — В рыцари? — глухо переспросил Макс. — А в кого же ещё? Правда это будет проблематично. — Волк наконец развернулся к сиамцу и окинул холодным, как дождь, взглядом с ног до головы. — Для тебя я сделаю исключение, на колено можешь не вставать. Макс содрогнулся, когда услышал это. Ему крайне не нравилась тема одноногости. Ему просто хотелось поскорее закончить обряд посвящения. Волосы закрывали жёлтые глаза и липли к носу. Он уже плохо видел Волка. — Подойди ближе. Макс сделал шаг и сразу почувствовал свободное падение. Костыль скользнул по мокрой глине. Раздался хриплый вскрик. Спина моментально оказалась мокрой. Через мгновение над ним появилась фигура волка. — Думаешь, лёжа будет удобнее? — усмехнулся тот, протягивая руку. Опираясь на костыль, сиамец уже стоял перед Волком. — Как, говоришь, тебя зовут? — спросил Волк. — Макс. — Слушай же, Макс, сегодня, в эту минуту, я — Волк, посвящаю тебя в Чумного Рыцаря, отныне верно служи мне и своей стае, — произнося это, Волк выпрямил перед собой руку с деревянным мечом и окрестил сиамца, сначала задев им одно плечо, затем другое и наконец светлую макушку. Макс кивнул. Его жёлтые глаза приобрели лёгкий свет, как недавно выглянувшее солнце. Теперь он был… полезен? Теперь он нужен был не только брату? Теперь его точно приняли к чумным. Обед скоро закончится, надо было возвращаться. — Пошли, рыцарь, — усмехнулся Волк, перекидывая руку Макса через своё плечо, — не упади ещё раз, а то ведь не поймаю. Сиамец почувствовал тепло, которое прежде мог чувствовать только от брата. Их приняли в стаю, не смотря на унижения Кузнечика со Слепым и их дурную славу клептоманов. Он тоже улыбнулся. После этого Макс и Волк отлёживались в кроватях с температурой дня два, но всё это время сиамец чувствовал какое-то блаженное спокойствие, изредка поглядывая на своих братьев-рыцарей, которые, в отличии от него, тревожились за болеющих. Тепло и привязанность. Вот что чувствовал Тень, вспоминая это детское нелепое посвящение и каждый раз улыбался.