двенадцать.

***

зимой, почему-то совсем нет снега. конец декабря, а будто слишком холодная осень. на улице лужи, покрытые льдом, но дети без стеснения наступают и ломают. хочется надеяться, что к новому году снег, всё-таки пойдёт. осталось часа два, где-то. —холодно,-идя по улице говорит дженни. она гуляет с кем-то под руку, не помнит уже точно с кем. и ей до мурашек по телу холодно. говорят, зимой объятия теплее, а заботы внимательней. походу, этим словам не придерживается никто. —знаю,-отвечают ей, так безразлично и настолько сухо,-я греть не буду. сказанное лишь прибавляет мороза. холод подходит к сердцу, чувствует, скоро оно откажет. раньше ей вбивали в голову про то, как сильно любят, и насколько бы она не вела себя ужасно, её бы все равно любили. а она в ответ им криком отвечала, рвала на себе волосы, твердя, что любовь ей точно не нужна. орала матом на своих знакомых, говоря, что справится совсем сама, что отогревать её не надо, тоже, а потом сбегала с дома по ночам. лишь в солнечном июле, ким могла сиять ужасно ярко, что даже солнце тихонько курило в сторонке. она дарила всем улыбки, прощала людям все ошибки, а потом пьяная прижималась ближе, лишь бы её могли услышать. осенью она вообще потухла, хотя вроде даже и не загоралась. чувствовала себя до ужаса плохой, губящей других и в лицо им наигранно улыбалась. просто на часах двенадцать, а её и вправду разлюбили. весной та поняла, что любовь ей нельзя давать вообще. а позже все пойдёт по кругу и летом она опять захочет поцеловать кого-то в губы, в октябре целующего потушит, а зимой пошлёт куда подальше и мысленно придушит. аккуратно, и до сих пор столь нежно говорит слова на прощанье, и исчезает в переулке ночном. закидывает шарф на плечо, ещё больше закрывая лицо, даже не надеясь, что за ней пойдут. летом, всё же теплее. не только погода, но и люди к ней, а она к ним тем более. подходя к центру города, видит лавочки, на которых, даже если они покрыты толстым слоем инея, сидят молодые пары. выбирает одну, что ближе к фонарям. свет, всё-таки, хоть и искусственный, но вроде греет. облакачивается на спину, кладя голову на которой отсутствует шапка, мама бы её прикончила за это. сидит или лежит она уже час точно. хочет спрятать руки в карманы, но их берут чьи-то слишком горячие. —я уж думала, вы мертвы,-слышит поднимая голову, наблюдая девушку. от неё веет свежестью, теплотой, возможно и любовью. —осталось 15 минут, пошлите прогуляемся,-вот так быстро? они даже не знакомы, и до чего осталось? непонятно. а ей без разницы, её легко и мягко обнимают, заставляя подняться и потонуть в блондинистых волосах торчащих из под головного убора. а ей явно не холодно, на ней шапка, шарф и на вид очень теплая куртка. поэтому и руки горят тоже. они переплетают пальцы, а это смотрится чертовски хорошо. идя в глубь толпы стоящей у центральных часов, ей уже успели отдать шапку и сказать раз двадцать про то, как холодно. но головной убор слетает с головы, по непонятным ей причинам и она идёт уже держа его в ладонях. её молодая девушка ругает, уговаривая вязаную всё же надеть, а та отнекивается, лишь узнавая, что новую знакомую зовут чеён. и дальше как обычно идёт, думая, что по имени её больше точно не назовёт, потому что забудет на следующий год. под бой курантов они целуются, а их ладони покрывают посыпавшиеся снежинки. шапка уже где-то под ногами в ледяном снегу, а сердце слишком быстро тает. просто сейчас двенадцать ночи, январь, а она поняла, что полюбила.