PANDORA

— Вилку сегодня не видно было, — шепнула Кира, хоть и в этом не было необходимости. Препод упорно игнорировал Индиго, ведь ему не хотелось пытаться её на чём-то подловить. Почти каждый раз, когда такое происходило, Лиза либо безупречно отвечала, либо переводила на другую тему, вливая немереное количество воды. Этим она откровенно мучала не то, что преподавателя, а всю группу, которая к середине её монологов начинала засыпать. — Мне так не похуй, — хмыкнула Андрющенко, внося незначительные правки в только что нарисованный портрет девушки в своём блокноте, тщательно замаскированном под тетрадь. С листа на неё смотрела мадам, которая была подозрительно похожа на ту длинноволосую красавицу из клуба, от которой Индиго тогда потеряла дар речи. Она с такими обычно не тусуется, но внешность у той была запоминающейся. Ещё и эта луна во лбу... "Вокруг одни татуированные," — Лиза когда думала о подобном, понимала, что её максимум в тату остановился на шее. Лицо она точно была не готова забивать, и её напрягала новая тенденция выводить чернилами узоры над бровями или на щеках. Возможно, это был тот самый аспект красоты, который был ей непонятен. За своими размышлениями она не заметила, как преподаватель уже успел попрощаться со студентами и удалился к своему рабочему столу. Андрющенко быстро собрала всё со своего места, и поплелась к выходу, прекрасно зная, что за ней шаркает кедами Медведева. — В кофейне глинтвейн снова стали делать, — дёрнула за плечо Лизу Кира. — я там скидку выбила, как постоянный гость. Ебать... Последнее слово было сказано с абсолютно иной интонацией после выхода из аудитории. Индиго вопросительно оглянулась на подругу, на что та кивнула в противоположную сторону, и Андрющенко пришлось проследить за шокированным взглядом блондинки. Она снова наткнулась на Малышенко. В этот раз нещадно избитую. Об этом явно свидетельствовали синяки на скуле, лбу и разбитая губа. А если приглядеться, то можно было заметить лёгкую синеву в районе шеи. "Задушить пытались?" — вопросительно таращилась Лиза на брюнетку, которая намеренно топала в их сторону. Кира быстро пришла в себя, и с ухмылкой протянула руку Малышенко, которая была близка к тому, чтоб проигнорировать её, потому что всё внимание той было приковано к Индиго. — Чё с тобой? — слегка рассмеялась Медведева, пытаясь разрядить обстановку, хотя она не очень-то и напряжённой была. Единственной, кто излучала негатив была как всегда беспристрастная Индиго, которой даже в голову не пришло бы протягивать руку в ответ Виолетте. — На Дыбенко вечером гуляла, — развела руками с ухмылкой Малышенко. Вблизи побои выглядели ещё страшнее и безобразнее. Возможно, Лиза бы испытала некую жалость к ней, если бы всё не перебивало чёртово отвращение. А ещё, вспомнив про шрамы от сигарет на её кистях рук, она опустила взгляд и заметила... чистые костяшки с россыпью круглых маленьких ожогов вокруг. Без единого синяка или содранной кожи. Будто она... не отбивалась, пока её били? Андрющенко постаралась в очередной раз отогнать от себя лишние вопросы и отпечатавшуюся картинку в голове со свежими шрамами от сигарет. — Ты как, с нами? Эй, Индиго? — перед её лицом щёлкнула чужая рука с теми самыми шрамами. — Ч-что? — слегка качнула головой Лиза, проклиная свою привычку выпадать из диалогов в свои внезапные размышления. — Говорю, в кофейню погнали, — прокартавила брюнетка и подмигнула. А куда делась вчерашняя обида? "Клоунша," — заключила Индиго, но на предложение кивнула. Если она откажется, то Кира явно что-то заподозрит. Медведева хоть и прекрасно была в курсе того, что у них с Малышенко одностороннее недопонимание, но она явно не поймёт отказа от подруги, с которой они и так стали проводить меньше времени в сравнении с прошлыми годами; с каждым днём выходить в люди становилось сложнее, и скопления людей чаще стали напрягать. Стоило, наверное, вернуться к психотерапии. — Она всегда такая злая? — пихнула в плечо Виолетта блондинку и ткнула пальцем в Лизу, которая молча уткнулась в свой стакан с напитком. — Не злая она, — ухмыльнулась в ответ Медведева, наблюдая, как глаза Индиго медленно темнели. — просто Лизок — интроверт. "Экстраверт интроверта никогда не поймёт," — она отвернулась от девушек в сторону окна кофейни и безразлично стала разглядывать улицу. Будто бы там было что-то интересное. – Лиз, — перед лицом оказался серый шарик пирсинга с чужой губы. — о, неужели. Ты же рисуешь... — Нет. — отрезала брюнетка, уже представляя, что ей сейчас готова предложить Медведева с таким хитрым выражением лица. – Не брыкайся, — особенно раздражало то, что холодное общение Андрющенко с подругой у Виолетты вызывало только короткие хриплые смешки, срывающиеся на свист. Кто-то явно слишком много курит. — Я не брыкаюсь, — закатила глаза Индиго, но пререкаться реально перестала. — Нужно обложку к трэку нарисовать, — щёлкнула пальцами Малышенко, вклиниваясь в почти-диалог. "Ещё раз она щёлкнет пальцами, и я ей их запихну в жопу" — проследила за чужой рукой брюнетка. — Я вчера хотела тебе это и сказать, и написать, но ты меня послала, — она говорила это таким будничным тоном, будто её слали нахуй за день не меньше тридцати раз. — Кирюха рассказывала, что ты круто рисуешь. В ответ на это Лиза только угрожающе покосилась на Медведеву, которая так и излучала невинность и непричастность к происходящему. — Вечером скину примеры работ, — глотнула из своего стакана девушка, и посмотрела на татуированное лицо напротив. — без денег я ни линии не проведу. — Я договорюсь, — кивнула удовлетворенная ответом Вилка. Кира лишь пожала плечами, не видя того, как Лиза теряется. Для неё всё было более чем нормально и комфортно, чего не скажешь о подруге. "Почему именно я?" — Андрющенко вновь отвернулась к окну, фоном слушая снова завязавшийся диалог девушек.

***

Лиза гипнотизировала новое сообщение от Виолетты, которая якобы "не могла дождаться, когда ей скинут рисунки", уже минут пять. Примерно Лиза понимала, что, и какие работы ей стоит прислать, и она спокойно полезла в папку со своими отсканированными художествами. Рука застыла на файле с самым последним рисунком. "Та девушка..." — Андрющенко после секундой паузы уверенно кликнула, закинув её последней во "вложения". У Индиго не вышло избавиться от странного ощущения, что та блондинка не была похожа на человека, так что ту украшали дорисованные эльфийские уши. Дикость, но красиво. Почему-то они не выглядели нелепо даже с толстовкой, в которую была облачена мадам на бумаге. Виолетта Малышенко "ВАУ" "Ты талант!" "За это НУЖНО бабки брать" Лиза, мягко говоря, опешила. Ей было приятно слушать такое, но не от неё. От недоверия данной персоне появилось мерзкое чувство, будто тебе льстят. Хоть и Индиго предпочитала объективно оценивать свои работы, а те, которые она решилась кому-то отправить просто обязаны быть шикарными, у девушки всё равно поступила к горлу желчь. И от волнения, и от неприязни. И от желания сказать в ответ что-то в роде "Я знаю спс".

Индиго

"Спасибо. Скажи, чтоб мне написали."

Молча закрыла вкладку, просто мечтая о том, чтобы забыть этот день вместе со словами Малышенко и её искалеченным лицом. Чужие проблемы — не её дело. Даже если к ней полезут с советами, она предпочитает отвечать пресловутыми цитатами из интернета и книг. Возможно, из-за этого Захарова и называла её душнилой. Лизу грела мысль о том, что если ей заплатят, то она поменяет телефон чуть побыстрее, а то её стальные нервы медленно, но верно начинали сдавать свои позиции без хорошо работающего телефона под рукой. Из-за периодически умирающего телефона приходится общаться с реальными людьми. Кажется, понравилось это только Кире.

***

Татуированной не оставалось ничего, как просто таращиться в экран телефона потерянным взглядом, когда в последнем рисунке Индиго она узнала Дашу. Свою Дашу. Девушку, благодаря которой она ещё кое-как, но находится в живых. Малышенко, конечно, ни капли не раздумывая прислала работы Алине, которой и нужна была обложка под новую песню. Только вместо семи вложений она отправила шесть, на последок выдохнув сигаретный дым в экран мобильного. Никому не нужно знать о том, что, в теории, Лиза и Каплан могли быть знакомы. Виолетта благодарила вселенную за то, что существуют командировки. Потому что если бы Малышенко-старшая увидела, как девушка выходит покурить в подъезд и невозмутимо возвращается, то было бы очень неприятно. Уже даже не больно: Вилка перестала примерно год назад замечать это чувство, и пришла даже в своеобразный восторг, когда появилось это осознание. Бычки стали очень часто тушиться об ладони и руки в целом. Ещё бы это стирало память и залечивало душу — цены бы не было ужасной привычке. Единственное, что временами приостанавливало этот конвейер селфхарма — девочки, которые мощно садились на уши, и наперебой твердили, что это плохо. "А кроме этого что-то ещё скажете?" — мысленно обычно произносила Ви, но никогда не вслух. Она не любила мусолить свои отношения с мамой, даже наедине с собой и мыслями об этом оставаясь обычно в слезах. И вот так притворяться дурочкой и шутить про высокий болевой порог превратилось в скороговорку, которая отскакивала от зубов. Возможно, этим она бы могла удивить даже вечно холодную к ней Лизу. То, почему она её, кажется, ненавидит — осталось загадкой для Вилки. "Хотя, кого Андрющенко не ненавидит?" Киру. И Виолетта в упор не понимала, чем она хуже. Каплан "Киса , как ты ?" "В караоке сегодня едем ?" Рот растянулся в глупую улыбку, но девушке, увы, пришлось отказаться. Сегодня хотелось посидеть спокойно дома, раз появилась возможность. Нужно было привести мысли в порядок, и, желательно, начать уже готовиться к сессии. Она искренне верила в то, что не вылетит после своих первых же экзаменов.