лёжа на поляне

я лежу на поляне, усыпанной травой наку и окроплённой пятнами крови. моя рука не двигается. кисть моей руки свисает с кости, держась лишь за обожжённые куски кожи. пахнет омерзительным голым мясом и железом. пахнет смертью. я пахну смертью. я не чувствую боли, усталости и сонливости. не чувствую высокого градуса тепла, мне не холодно и не боязно. я знаю, что сплю. этот сон я видел уже бесчисленное множество раз, и он больше не заставляет меня просыпаться в холодном поту. я все это видел. меня интересует только его продолжение. она вырезает катаной дыру в моей грудной клетке и достает из меня все еще бьющееся сердце. ее руки, по локоть в крови, держат острый меч и мое сердце, желающее остановиться. она рассматривает долго, продолжительно, словно желая проверить только что купленный товар на предмет сколов и трещин. она сжимает в ладони мое сердце, и ее ладонь продолжает наполняться кровью. я могу видеть и слышать. единственное, чего я не могу – двигаться, но даже если бы у меня была такая возможность, воплотить в жизнь ее я бы не смог. она давно уже разрезала мое тело на две части, и нижняя часть туловища прямо сейчас валяется неподалеку, словно какой-то ненужный мусор. из меня сочится кровь. она давно впиталась в траву, давно окрасила растущие неподалеку цветы, давно уже стала необъятным неизведанным морем, в котором в конце сна я начинаю тонуть. она специально отсекает мне руки, чтобы я не мог всплыть. ноги по той же причине всегда вне моей зоны досягаемости. хотя, даже если она захочет со мной поиграться, положив мой таз прямо возле моего лица, я все равно не дотянусь : она всегда первым делом лишает меня кистей рук. все, что она делает – насмехается. я думал, что она приходит каждую ночь только с целью потешиться, но недавно я заметил на ее лице промелькнувшую горечь. почему она горюет? почему она грустит? почему приходит ко мне из раза в раз? мне уже не страшно. в такие моменты я просто молча наблюдаю, словно зритель, который смотрит на какую-то глупую пьесу. жаль, что мои руки давно уже сброшены в море из крови. я бы с радостью поаплодировал такому скудному спектаклю, в котором я – главный герой, я же - главный злодей, и я же – несущий добродетель. когда от меня остается только отсеченная одним взмахом оружия голова, на поляну, окрашенную в алый, опускается безлунная ночь. небо обычно прикрыто непроглядными тучами, и, кажется, словно мои глаза плотно прикрыты, настолько небесное полотно наполнено чернотой. это небо напоминает мне войну, когда на мое лицо падает черная капля. серый дождь состоит из смога, дорожной пыли и унесенных жизней. он падает мне на лицо, он заливается мне в нос и уши, и я чувствую вкус сажи и боли утраты. я не люблю, когда начинается этот премерзкий дождь. я не люблю, когда чувствую себя живым. когда на меня падает первая капля дождя, она поднимает раскрытую ладонь к небу и ловит в нее еще одну упавшую каплю. рассматривает ее, дергает бровью и оставляется в эмоции опустошенности. кажется, этот дождь – ее рук дело, и она готова молить о прощении обездоленных и давно ушедших, лишь бы смыть с себя этот груз. но спустя одно лишь мгновение она раскрывает пальцы, и та самая капля падает на землю, окрашивая поляну в этот бездонный черный цвет. в этот едкий, ужасно грустный и до невозможности горький цвет. после всех этих действий, которые я давно уже выучил наизусть, она поднимает мою голову за волосы и несет к морю. поднимает к небу, заглядывает в мои давно уже безжизненные глаза и разжимает руку, отправляя остатки меня в воду, позволяя унести течением то, что раньше называлось человеком. мой взгляд всегда направлен вверх, на небо без звезд и признаков чего-то реального и настоящего. даже без тела я чувствую, насколько же эта вода горячая, будто обжигающая. словно действительно из крови. словно действительно живая и дышащая. в отличие от меня. сон всегда заканчивается, когда меня уносит уже далеко от берега, на самую середину моря. сон обрывается, когда я начинаю плакать. плакать тем самым черным дождем, который она отказалась принимать и за который она не смогла извиниться. сон больше не продолжается с того момента, как я вновь оказываюсь в одиночестве, с того момента, как мне вновь страшно и до дрожи холодно. у меня нет тела, мне нечем дрожать, мои глаза безжизненны и мертвы, им нечем плакать, моя шея больше не держит внутри горла ком, мои ладони не хватаются за сердце, потому что боль разъедает и убивает. нельзя убить уже мертвое. нельзя убить то, что никогда не жило. если ты просто хотела убить меня, так вперед. я не стану молить тебя о пощаде, я не стану упрашивать о втором шансе, я не буду лежать у твоих ног и просить дать мне возможность покинуть место проведения приговора. но если ты хотела сказать мне «прости», я не прощу. я буду и дальше плакать черными слезами, буду и дальше отдавать тебе свое бьющееся сердце, чтобы ты размозжила его в своей ладони, я буду и дальше плыть по течению в море из крови и боли, но никогда не приму твоих извинений. я никогда не жил, как настоящий человек. и проживу так всю свою жизнь. без тебя, мама.