Мрачная Барби с косой

      Уэзервейн — ее отдельный островок от внешнего мира. Шумно, да, непривычно. Но все встречи с доктором Кинботт (по предписанию директрисы) Аддамс успешно пропускает и по намеченному пути движется в кафе.       Попадает аккурат в его смену, однако уже не пользуется тем самым, задевающим его гордость способом уговорить покинуть рабочее место. Он предлагал ей представлять себя в шкуре других людей и прогонять чувства, которые они испытывают.       В своем поведении Уэнсдей не наблюдает ничего зазорного. Она такая, какая есть. Говорит, что думает; поступает так, как считает нужным. Без лишнего проявления чувств. Эмоции — это слабость. Нельзя давать себя в обиду, прогибаться под кого-то, идти на уступки. И ей глубоко наплевать, что о ней будут думать другие.       Но обо всём этом она забывает рядом с Галпином.       Кажется, судьба проверяет ее на прочность или за что-то наказывает. Сначала родители устроили в это чистилище, потом случилась встреча с сыном шерифа местного городка. Повезло как утопленику.       Может, действительно повезло. Если она до сих пор не купила билет в один конец и не покинула Невермор без оглядки…       — У тебя довольный вид.       Вернее — пакостливый. Дел успела натворить в академии.       Она перебирается через подоконник и спрыгивает прямиком к Тайлеру в спальню, минуя строгого отца с нюхом сыщика. Хотя работу исполняет не блистательно.       — Тебе не достанется за такие фокусы? — продолжает болтать парень, удерживая порыв поправить ей сзади юбку. В тусклом свете лампы заметно, что подол вовсе порвался. Очевидно, зацепилась, пока перелезала.       Эта чудачка полна сюрпризов. Она живет по своим законам, нарушая общепринятые. Уэнсдей без преувеличения опасна. Мрачная, но безумно красивая. Достаточно попасть под прицел ее темных, пугающих до дрожи глаз, и он чувствует, что себе уже не принадлежит.       Согласится на любую авантюру.       Нездоровая херня.       — Почему?       — Что «почему»? — рассеянно спрашивает он, не в силах пошевелиться. Он просто стоит и наблюдает за вечерней гостьей. Тяжелые ботинки на высокой платформе стучат почему-то мягко. Она будто парит над землей, перемещаясь от его шкафа, к кровати, к полке с различной ерундой и, наконец, доходя до компьютерного стола.       Не такой. Тайлер не похож на всех тех, с кем ей довелось столкнуться в прошлых школах, а сменила она учебных заведений немало. Единственный, кто смотрит на нее так, что ей становится неуютно.       Страшно из-за того, что происходит у нее внутри при каждой встрече с Тайлером. Это смущает. Галпин, если так можно выразиться, особенный.       — Ты общаешься со мной.       — И?       — Ведешь себя так, словно я…       — Нормальная?       Никто не считал ее обычной. С малых лет только и слышала от остальных сверстников: монстр, фрик, чокнутая и тому подобное. Ей нравится не быть серой массой.       Философия Уэнсдей Аддамс не вписывается в этот мир. «Убей или тебя убьют». Жизнь — это рождение, взросление, дружба, любовь. А ей приходится бороться против всего мира за право быть свободной в своем выборе или решении не притворяться в угоду тем, кто не представляет для нее значимости. Пустышки.       Удивительно. Тайлеру всё равно, что она ходит в черном, никогда не улыбается, не мыслит позитивно.       — Ты хочешь прекратить наше общение? — старается он не выдать волнение в своем голосе. Если она уйдет, его жизнь снова станет пресной. Обыденной.       Он мечтает, что однажды придет тот день, когда они вместе сбегут из этой дыры и отправятся в долгое увлекательное путешествие. Прямо сейчас Тайлер взял бы ее за руку (еще бы она позволяла)…       — Я выиграла кубок По, — делится она успехами в учебе.       — Здорово, — губы Тайлера вытягиваются в искреннюю улыбку. Вновь это странное чувство распирает ее в области грудной клетки. До боли. Он даже не понимает, о чем она говорит.       Галпин — ослепительное солнце. И никакие защитные очки не спасут от его света.       — Рад за тебя. Если честно, я не сомневался в твоих способностях.       Лицемерная лесть. Попытка произвести хорошее впечатление. Сблизиться, возможно.       Но Уэнсдей кивает, реагируя скупой благодарностью. Должно быть, это дурное влияние Энид — конфетной девочки 24/7 на кислотно-радужной психоделике.       — Мой отец на выезде. Зря ты пролезала через окно, — кивает Тайлер на ее полосатую юбку. Та с невозмутимым видом пропускает мимо ушей намек на отсутствие у нее телефона. — Для четверного шотте эспрессо со льдом еще не поздно?       — Если только у тебя дома установлен кофе-бар, Галпин, — бесцветным тоном отвечает Уэнсдей, скрывая заинтересованность в привлекательном предложении от бариста.       Ведь можно сделать на раз исключение и пригубить пыль из бумажных фильтров для настоящих неудачников?