Другая сторона цитат

Антон заходит в квартиру, закрывая дверь на ключ. Два щелчка эхом раздаются по пустой, как думается ему, комнате, а звон брелка, упавшего на тумбу, сильно бьет по ушам, отчего в висках начинает пульсировать. Торопливыми движениями рук куртка отправляется на вешалку, обувь на полку, а сам хозяин квартиры влетает в туалет. Из-за почти часовой пробки мочевой пузырь с криками о помощи разрывался, наполнившись жидкостью. Облегчение успокаивает и даже немного бодрит, но Шастун все равно плетется в ванную устало, дабы умыться после тяжелого дня. Ноги ужасно ломит от длительной ходьбы, мозг все еще не отпустил всю информацию о предстоящих проектах, заставляя Антона прокручивать ее снова и снова. Во рту ощущение такое, словно съел пачку сигарет, хотя выкурил он только две за день. Глаза будто омывают песчаным морем - так же сильно сухо и больно. Но опустить веки - задача наисложнейшая, потому что кажется, под ними выросли кактусы, причем, очень колючие. С чувством собственного ничтожества, даже если такого нет, Антон придумал его сейчас, парень переодевается в потасканную домашнюю одежду, состоящую из одних красных штанов в клетку - такие в одно время продавались в Фикс Прайсе - и теплых махровых носков с собачками на передней части. Пол в квартире холодный, а отопление включат бог его знает, когда, и приходится выкручиваться, кто как может. Но, не смотря на это, футболку или любую другую верхнюю часть одежды он не надевает. В холодильнике есть еда, и это не удивительно - Лиза сегодня уехала позже самого Антона, поэтому предусмотрела голодный приход их двоих. Еда в микроволновке завораживает: крутится медленно, гипнотизируя взгляд, трещит от нагрева и пахнет так, что слюни изо рта наблюдателя скоро вытекут на тумбу. Неожиданный писк оповещает о готовности нагретой еды к приему пищи, а запах из открытой дверцы разносится по всей кухне. Антон любит наблюдать за прохожими из окна, особенно по вечерам, когда люди как муравьишки спешат по своим домам после тяжелого рабочего дня. Этаж его квартиры позволяет даже разглядеть некоторых из них: вот женщина в зимнем белом пуховике спешит зайти в подъезд дома напротив, а вот девушка выгуливает собаку, вроде добермана, а вот ребята на лыжах догоняют какого-то мужчину. А Антон сидит у себя в квартире и наслаждается куриными фрикадельками и макаронами с сыром. Мама накрутила компотов на зиму, и сейчас одна из десятка банок стоит здесь на столе. Вкус у компота очень специфичный, ведь там смесь всего, что можно было положить в него и чего нельзя, но это не отменяет его приятности. Вечереть стало довольно стремительно: как-никак - середина ноября. Фонари зажигаются по одному, да и без света в комнате непривычно темно. Антон смотрит на смарт часы, те, ослепив ярким экраном, показывают семнадцать двадцать три. Через полчаса должна вернуться Лиза, она хотела сегодня отдохнуть от будничной суеты и посмотреть какой-нибудь фильм, но выбор его стоит за Антоном. И ведь знает, что у Шастуна с ним проблемы - с выбором, а не с фильмом -, и все равно периодически делает такие подлянки, хотя глубоко в душе он ей безумно благодарен, после такой практике решать что-то становится немного проще. Сегодня для вечернего просмотра Антон остановился на одном сериале. Друзья про него рассказывали еще в две тысячи четырнадцатом, сразу после выхода первого сезона, но посмотреть решился он только сейчас. По описанию становится ясно, что жанр - детектив. Такое Шаст любит, даже очень. Все эти сериалы про расследования, убийства, вся их фишка со смертями параллельно любовным линиям и глупыми неуместными шуточками от друга-дурака, его достаточно забавляет. Антон думает, что и Лиза будет не против его посмотреть, пусть она и не увлекается подобными вещами: ей больше нравится читать научпопы и слушать Баха, но ради мужчины она готова на все, кроме голодовки, конечно же, ибо еда стоит на той же ступени, что и книги с музыкой Баха. До прихода девушки целых пятнадцать минут, которые можно занять приемом горячего душа для полного комплекта релакса к хорошему вечеру. Гель для душа аппетитно пахнет шоколадом, и маленький ребенок внутри взрослого и серьезного, пусть только для других, Антона рвется попробовать его на вкус. Не повторяйте глупых ошибок: не все на вкус такое же, какое и на запах, а жаль. Антон полощет рот проточной водой и обиженно кривится, глядя на бутыль с изображением шоколадной плитки. Укутавшись в мягкое полотенце, он выходит из душа, шлепая еще влажными ногами по пыльному паркету. В голову приходит мысль о влажной уборке, но быстро исчезает - не хочется сейчас об этом думать. Шаст не сразу заметил женскую сумочку у края дивана, а на пальто в прихожей он вообще не обратил внимание. Только спустя пару секунд до него доходит, что Лиза пришла, пока он был в ванной и не слышал хлопка двери из-за шума воды. На цыпочка, как цыган, парень крадется к спальне и просовывает в нее лишь мокрую макушку. В комнате, как и предполагалось, находится Лиза. Она стоит спиной к дверному проему, поэтому не замечает наблюдающего за ней Шаста. Расслабленными движениями она снимает с себя небесно-голубую рубашку, кидая ту на кровать. Изящные женские руки поддевают края белоснежной футболки и снимают ее через верх, откидывая ту вслед за рубашкой. Взгляду Антона открываются аккуратные плечи и чуть выступающие лопатки. В комнате пахнет сладкими духами, от которых Антона ведет в совокупности с полуобнаженным торсом девушки так, что он невольно сглатывает. Но в тишине это, наверное, звучит довольно громко, иначе почему в следующий момент девушка поворачивает в его сторону голову. Сердце предательски замирает, а дыхание замедляется, пока Лиза растягивает губы в хитрой улыбке и кокетливо подмигивает, а после чего быстро отворачивается. Она будто заранее знала, что за ней наблюдают, иначе почему повела себя так, а никак иначе? Антон уже не видит, как розовеют ее щеки, но зато чувствует жар своих, но упорно продолжает стоять на месте, словно медузы Горгоны превратили его в камень. В следующий момент Антон улавливает движение оголенных рук. Те поочередно спускают лямки лифчика и одним движением расстегивают все три застежки. Бюстгальтер падает на пол. Сердце Антона тоже. Щеки горят неимоверно, поэтому парень принимает единственное верное для него решение - смотаться, пока не поздно. Диван очень мягкий, а телефон намного интереснее происходящего в соседней комнате, как успокаивает себя Антон. Парень прокручивает сообщения во всех мессенджерах и собирает урожай в игре про ферму, пока из комнаты не выходит его девушка. Антон поднимает на нее глаза, а она проходит мимо, гладя сидящего на диване по мокрым завивающимся волосам. Слышится хлопок двери и щелчок замка: "В душ пошла" - думает Антон и продолжает залипать в телефоне. Но спустя не больше десяти минут дверь снова хлопает и Лиза проходит в спальню, и снова мимо Антона. За ней тянется шлейф пряного аромата мандарин и корицы. Пара у них странная, им об этом многие говорят, но какая всем разница, если им хорошо вместе. – Антон, поди сюда! Вздрогнув от неожиданности, Антон роняет на ковер телефон, но ловит в полете и спешит на голос, который его позвал. Слева от входа висит зеркало, в которое любуется девушка. На ней одеты серые пижамные штаны в клеточку и однотонный свитшот. – Как тебе? – она ярко светит улыбкой, накручивая красные кончики волос на палец. – У нас теперь парные луки? – Нет, чесноки. Так как тебе, нравится? – Мне нравится все, что нравится тебе. – заигрывающе лыбится парень. – Фу, какой ты приторный. – смеется Лиза, создавая на голове что-то наподобие пучка. Он выходит таким растрепанным и домашним, что Антон не может сдержать приступа любви, загораживает зеркало и нежно целует девушку в темную макушку. Из-за высокого роста ему приходится нагнуться, чтобы после обнять ее, пока та обвивает тело парня тонкими руками вокруг торса, прижимаясь щекой к его груди. Мягкий свет в гостиной падает на светлую мебель и умиротворенные лица двух влюбленных. Пару минут назад девушка зажгла аромасвечу лавандового цвета и теперь по всей квартире разносится сладковатый цветочный аромат. Атмосфера спокойствия разбавляется редкими вскриками переживания парня за героев сериала и тихим смехом девушки над ним. Но после каждого смешка Антон укоризненно смотрит в ее сторону, а потом отворачивается, как бы обидевшись. На самом деле его ни капли это не задевает, но выебнуться хочется, потому что после каждой обидки от парня Лиза целует его в щеку и треплет за волосы. Ближе к девяти часам вечера сериал отходит на второй план прям по канону всех романтических фильмов. Сначала девушка незаметно сплетает их пальцы, но видит, что Антон не обратил на это никакого внимания, идет в наступление: аккуратно поглаживает его запястье своим большим пальцем, чувствуя под ним холодную кожу, левой ногой дотрагивается до голой и такой же холодной щиколотки парня. Тот обращает на настойчивые манипуляции лишь к концу серии. Выпутывая свою руку из чужой, он накрывает мягкое бедро девушки тонкими пальцами, сжимая его так, чтобы было ощутимо, но не больно. Кажется, план по соблазнению парня сработал, но тот почему-то включает следующую серию и не отводит от экрана телевизора глаз. Возмутительное поведение надо прекращать и переходить к плану "Б". – Эу, я сирик смотрю, ты чего? – возмущается Шаст, когда чувствует тяжесть на своих бедрах, а вид на расследование очередных убийств ему перекрывают горящие серые глаза. Зрачки заметно увеличились, но не понятно, это из-за сумрачного света в квартире, или же это желание делает их такими. – Ты действительно собрался его весь вечер смотреть? – ухмыляется Лиза, явно не веря во все эти сказки, знает же, что Антон придуривается. – Да, а что, у тебя есть другая идея? – его невозмутимое лицо могло бы раздражать во время ссоры или другой бытовой разборки, но сейчас оно добавляет ситуации будто бы неизвестности. Только оба ведь знают, что это всего лишь игра. – Мм, возможно. Хочешь узнать? – Был бы не против. – чуть улыбается собеседник и опускает лежащую до этого руку на диване на талию девушки и осторожно, лишь кончиками пальцев проводит по ней, опускаясь ниже. Второй же поглаживает бедро, сжимая и разжимая ладонь. Воздух заметно нагревается, но не понятно от чего: то ли отопление включили, то ли свечка его нагрела (но это вряд ли), то ли два тела разгорячились, а их дыхание стало похоже на огненное. Вкус лаванды уже остается на языке, а глаза жжет от его концентрации в смеси ароматов шоколада и мандаринов с корицей: такими чувствительными стали рецепторы Антона. Девушка плавными движениями проводит раскрытыми ладонями вверх по торсу парня, по пути надавливая на грудь, будто лапает женскую, и останавливается на напряженных плечах. Антон вбирает воздух, когда чувствует давление на грудь и чувствительные соски и опускает ладони на ягодицы девушки, сильно надавливает на них, вжимая ее в себя еще сильнее. В таком положении он смотрит на нее снизу вверх и чувствует себя в пассивной роли, пусть он и мужчина. Он и не заметил, в какой момент их лица приблизились до непозволительного расстояния. Время тянется ужасно медленно, Антон чувствует, как они проводит минут десять в таком положении, но в реальности прошло несколько секунд. Поэтому он сдается, и моляще тянется за поцелуем, но в ответ ему лишь накрывают губы чужим пальцем и чуть отстраняются. В зеленых глазах отражается жгучее желание и преданность. Лиза, поддавшись на эти уловки, невесомо касается губ парня, но на них все еще лежит ее палец, поэтому получилось так, что Антон не почувствовал ничего, кроме горячего дыхания. А Антон мстит: он вздымает таз вверх, проходя стальным, как его нервы, членом по промежности девушки, на что та тихо всхлипывает и сдается, прижимаясь к нему сильнее. И, кажется, мир замер перед глазами Антона, а строки из старой песни сами приходят в голову так не вовремя, отвлекая от самого интересного. Подобные прошлым движениям, он делает их еще несколько раз, пока терпение не лопается. А посодействовали этому высокие стоны над его головой. Захотелось посмотреть в глаза бесстыжей хозяйки этих пошлых звуков, и вот он нависает сверху над своей жертвой, часто проводя своим членом, по промежности девушки, имитируя половой акт. Толчки сопровождаются неприятным ощущением трения головки о ткань домашних штанов, но ничто не в силах остановить накопившуюся страсть внутри двух людей. Девушка под ним стонет и извивается, потому что ее партнер давит на область клитора, иногда открывая кожицу и задевая его самого. Вагинальный секс Лизе не очень нравится, потому что удовольствия она получает от него мало, но когда Антон проделывает подобное, ее мозг отключается, передавая бразды правления в руки тела. И когда она становится уже на грани, когда нужно больше, жестче, сильнее, Антон замедляется, опуская голову на ее плечо. На шее появляются мокрые следы - губы парня лишь мягко касаются, не всасывают кожу и не кусают ее. Они спускаются ниже, к оголенной ключице, и зубы чуть прикусывают косточку, но в помощь ему приходится язык, который зализывает покраснения и спускается ниже к впадинке на пересечении костей. Лиза помогает руками открыть больше пространства для поцелуев, но опаздывает, ведь Антон накрывает ее губы своими, уже не нежась, покусывает их острыми клыками и вбирает чужой язык себе в рот, будто дрочит его. Несколько лет назад у него был опыт минета, только делали не ему, а он. Антон би, поэтому знает, как сделать приятное своему партнеру, используя при этом даже чужой язык. Он знает и делает, а девушка отзывается положительно на такой ход событий и стонет еще выше и громче, давая понять парню, что он все делает все правильно, даже очень. Вкус лаванды перебивается вкусом песочного печенья и персикового сока, которое купила Лиза по пути с работы к дому. "Наевшись" сладостей Антон выпускает чужой язык из своего плена и касается куб легонько, чтобы чувствовалось лишь его дыхание, дразнится так, как делала до этого девушка. Он очень мстительный человек, но только в том, что касается секса. Лиза хочет большего, она углубляет поцелуй, делая его страстным, но не болезненным, и восстанавливает толчки уже своими бедрами в член Антона, потому что тот - наглый засранец и не делает этого сам, а только ехидно улыбается и держит свое тело на весу, отчего подниматься самой с каждым разом становится сложнее. Уже достаточно выдохнувшись, она подлавливает момент неожиданности и одним движением переворачивает их, оказываясь в положении сидя на Антоне. С этого ракурса открывается вид на раскрасневшегося парня со сбитой челкой, прилипшей кое-где к вискам. Травяной ободок его зрачка настолько тонкий, что девушке кажется, что под ней сейчас не человек, а кот. Получается зоофилия. Прогоняя от себя непрошеные мысли, девушка на пробу трется ягодицами о ноги парня, выбивая из того полувздох, и наблюдает за тем, как тот откидывает назад голову и закатывает глаза. На оголенной коже тазовых косточек она ощущает согревшиеся знакомые руки с кольцами на музыкальных пальцах, те, кстати, пишут отличную электронную музыку, жаль, что она не особо любит этот жанр. Но зато эти умелые пальцы касаются ее и только ее. Они с силой прижимают стройное тело к худому, не оставляя между ними никакого пространства, поэтому двое чувствуют каждую клеточку возбуждения друг друга. Антон не способен больше выдержать подобной пытки и не иметь возможности прикоснуться к любимому телу напрямую, а не через одежду. За несколько минут повисла негласная договоренность о запрете на оголение себя и другого ниже пояса, но одежду с верхней части туловища вроде как не упоминали. Сжимающие до этого одну из двух мягких мест девушки руки не спеша продвигаются выше, как бы ощупывая, не дадут ли парню по щам. Вместе с ними движется и серая пижамная кофточка: сначала она открывает вид на маленький нижний животик, защищающий половые органы, потом показывается завораживающая взгляд выемка пупка, почему-то на женском теле она смотрится гораздо изящнее, чем на мужском - из своих наблюдений сделал вывод Антон. Большие пальцы оглаживают еле видные кубики пресса, а сразу за ними шесть пар легко ощутимых ребер, как на пианино - одно за одним, создавая свою музыку на любимом инструменте кончики пальцев проходятся по ним. Ткань застревает на середине, как раз там, где грудь не дает по прямой приподнять ее. Пару секунд Антон залипает на уже оголенную часть тела, пока девушка сильнее прижимается к колом стоящему члену. Только сейчас она почувствовала, как ее белье намокло, то есть не белье в виде плавок, а белье - пижамные штаны. Дома стесняться некого, да и приятнее так ходить, когда ничего не натирает. Видимо, такого мнения придерживается и Шаст, ведь он тоже совсем недавно обратил внимание на мокрое пятно у себя в районе паха. Ладони, стоящие на одном месте изрядно поднадоели, и Лиза берет все в свои руки - в прямом смысле - и сама стягивает с себя несчастную кофточку и откидывает ее на спинку дивана, тут же ощущая, как прохладный воздух опоясывает оголенную грудь и спину - видимо, комната не так сильно нагрелась, как казалось паре. Будто кукол-марионеток она хватает чужие руки и кладет их себе на грудь, жаждя больших прикосновений и ласк. Она сначала сама показывает, как надо делать: пощипывает свои покрасневшие соски большим и указательным пальцем, а оставшимися мнет упругие груди, дышит часто, похныкивая на особо сильном щипке, и стонет, дабы показать, как ей хорошо. Антон как послушный ученик (а может, как губка), впитывает в себя инструкцию пользования своей девушкой, переходя к практике. Он старается как можно точнее выполнить все, что та показывала, и когда у него получается, она приподнимается над ним и приспускает край своих штанов, а потом и партнера ниже. Антон буквально секунду чувствует набухшей головкой прохладный воздух, после чего на нее давит что-то горячее и очень мягкое. Осознание прошибает током, отчего пальцы сильнее сжимают соски под собой, а бедра на автомате подбрасывает вверх. Внизу все мокро, липко и жарко, а наверху всего чуть больше двадцати градусов тепла, контраст огромный, а ощущения от него - бомбические. Антон переходит к энному по счету пункту выдуманного им плана. Правая рука съезжает до бедра Лизы, останавливая трение, после чего большой палец отправляется в путешествие по поиску клитора, пока вторая рука наоборот тянется к подбородку, утягивая его вниз, чтобы парень смог поцеловать желанные губы. Девушка не сопротивляется, а только млеет от происходящего, и тянется доставить приятное парню. Она кольцом из двух пальцев сжимает головку члена, чтобы из уретры вытекло больше смазки и размазывает ее ладонью другой руки по стволу. Пошлые картинки в голове кричат ей попробовать своего мужчину на вкус прямо сейчас, когда тот поднял на нее взгляд, оценивающий его действия. Она покажет как ей хорошо: приоткрывает рот и запускает внутрь указательный, средний и безымянный пальцы, но не смыкая губы, чтобы было видно ее действия внутри. Первые фаланги опускаются на язык, двигаясь дальше по наклонной вниз, они давят на корень языка, но рвотный рефлекс не спешит останавливать шалость. Антон смотрит на издевательство над ним с открытым ртом и хочет, чтобы и ему также вставили в рот и надавили на горло, а желания надо исполнять, даже самые странные. Он убирает вторую руку девушки со своего члена, выдыхая из-за царапины по нему ногтем, пусть и не длинным, но ощутимым, и направляет зеркальный жест к себе на язык, указывая как и что делать. Теперь он управляет девушкой, как марионеткой, и ее руки заняты полезными делами. Но сам Шаст не расслабляется и на секунду отстраняется от пальцев во рту, сплевывает на обе руки, размазывая по ним слюну и начинает надрачивать себе и партнерше, вбирая обратно ее пальцы в себя, пока та активно работает языком и верхними конечностями. Спустя минуту или две ее пальцы бьют тревогу, потому что слишком сильно намокли и пора бы их вытаскивать. Но применение им нашлось быстро и неоспоримо: соски Антона - лучшее место для влажных ласк. Нежась от всего происходящего, Лиза выгибается при каждом прямом попадании Антона в набухший бугорок и сладко стонет, прикрыв ротик, чтобы не потревожить соседей. Пусть в квартире не раздается звук шлепков или супер пошлых криков и завываний, каждый звук кажется убийственно громким для импровизированной молчанки. Они ведь и правда понимают друг друга без слов, готовы продолжить каждое действие друг за друга, если это понадобятся. Бывает, что в беседе они заканчивают фразы другого, а потом громко хохочут или уважительно кивают, если находятся в не доверительной обстановке. Вот и сейчас любой звук может перебить их настрой, их страсть и нежность, но... - Антон, - шепот развеивает тишину, но не атмосферу в комнате, - поцелуй меня. - Сказано одним дыханием, но по губам можно четко прочесть именно эту фразу. А Антон сегодня послушный, он любит быть ведомым - это дает больше свободы, как бы абсурдно это не звучало. И он, околдованный чарами ее голоса, жертвует рукой на себе и хватая девушку за подбородок, просовывает один палец сквозь блестящие губы и притягивает их к себе. Касается их сначала часто, но чуть чмокая, а после прогибается под напором и отвечает на углубленный поцелуй. Но прогибается не только он, но и целующая, ведь родной палец продолжает ласкать ее и доставляет тысячи разрядов тока в мозг, пуская мурашки по всему телу. Девушка пробегает пальцами по бокам Антона, напоследок с силой сжав их на талии, после чего впивается ноготками в широкие плечи и проезжается по уже слишком сильно ощутимому стояку под собой. Она видит, что ведомый на грани, и старается довести его до конца, провоцируя своими действиями приближением чужого оргазма. - Аргх... - парень рычит: ему и хорошо и приятно, но в то же время яйца болят, когда их задевают, но ради блаженства после можно и потерпеть сейчас. Вместе с девушкой он ускоряет движение руки, добиваясь полувздоха-полустона - знака, что они оба скоро кончат. Прохлада снова не чувствуется, лишь разгоряченные тела передают друг другу свое тепло. Света из окна больше нет вообще - все фонари погасли к ночи, и теперь все, что их освещает, это светильник с розовым светом в углу, придавая моменту особой пикантности. Движения тела и руки соревнуются в своей скорости, желая доставить как можно больше удовольствия своей паре. Дыхания одновременно учащаются, губы находят другие, упиваясь в друг друге. Короткое предупреждение одного - и девушка уже усиленно проводит рукой не по плечу, а по члену парня, стараясь на большой скорости обводить венки парня и доставлять удовольствие его головке, надавливая на приоткрытую от возбуждения уретру. Антон тоже меняет положение руки, вставляя безымянный и средний пальцы в дырочку девушки, а большой оставляя на поверхности, он массирует влагалище изнутри, а область клитора снаружи, часто задевая его, отчего девушка периодически поскуливает и сжимает крепче член в руке. Движения, пульс, дыхание - все учащается, оставляя место звукам страсти и любви, а после и бесконечного удовлетворения. Они кончают почти одновременно. Первым спускает Антон, выгибаясь в спине и грозно рыча. Он пару секунд давит прямо на чувствительное место внутри и снаружи девушки, четко предугадав их расположение, отчего та не сдерживается и громко вскрикивает, падая на испачканное в сперме тело Антона и свою руку, обнимая того свободной. Парень не может пошевелиться еще минуту, долг обязывает успокоить любимую, а тело просто не хочет двигаться после оргазма. Он чувствует, как по щеке течет чужая слеза, и крепче обнимает тело на себе. - Тише, тише... Я люблю тебя. - целует Шаст Лизу в щеку, получая на это ответный чмок в губы. - И я тебя. - шмыгает носом девушка, крепче обнимаю любимого за талию, поглаживая его спину и плечи. Им предстоит сделать еще кучу дел, прежде чем они завалятся в кровать, а пока на часах десять вечера, можно полежать на холодном диване и обсудить планы на следующий день. Пятничный вечер часто остается в памяти даже больше, чем в выходные, а значит, им нужно постараться сделать его незабываемым, потому что в шкафу в спальной комнате на полке с носками Антона уже лежит кольцо, которое ждет своего часа. И, кажется, Шаст только что точно решился передать его законной владелице и совместить свое будущее с будущим той красавицы, которая звонко смеется с каждой его шутки и яро спорит со сказанной невпопад глупостью. Завтра будет особенный день, ну, вы и сами все понимаете.