Золотые годы джаза

Красное солнце Генуи клонилось к закату. Красивый юноша, итальянец Маттео Марьяно, только что пришёл домой после тяжёлой работы. Молодой человек принёс небольшую зарплату матери, и подарок младшей сестре – Каролине. Это была шкатулка, игравшая приятную мелодию. Каролина, которой было всего шесть лет, обняла Маттео за шею, и нежно поцеловала в щёку. Маттео улыбнулся, но решил, что так дальше продолжаться не может. Маттео всегда мечтал разбогатеть, и для этого он хотел переехать в Америку. Эта мечта, красивая мечта заставляла его жить и работать дальше. Но, наконец, он не выдержал. Его матушка Флория нуждалась в деньгах. Отец едва сводил концы с концами. Да что там! Отец Маттео был старше его матушки на сорок лет, и как он мог сейчас работать? Маттео с любовью посмотрел на лежащего в постели отца, отчаянно боровшегося за жизнь. Сеньор Флориани посмотрел Маттео в глаза и мягко улыбнулся. Где-то запрыгала Каролина, радостный ребёнок, достойный счастья принцессы. Но быть принцессой Каролине, к сожалению, не выпало. И Маттео решил заработать денег на лечение отца, и вытащить сестру из этого ада бедности. 1911 год. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Ольге Петровской повезло устроиться фрейлиной в Зимний дворец. Борис Викторович Савинков очень рассчитывал на свою кузину почти также, как и на Татьяну Леонтьеву, которая, к сожалению, не выдержав испытания после пытки, устроенной ей родителями, сошла с ума, и Борис Викторович при содействии своих приятелей решил устроить Ольгу в Зимний дворец. Александр Христофорович Бельский решил, что Борис пошёл на это зря, и тоже попытался устроиться в этот дворец концертмейстером. У него получилось, и влюблённые соединились тёмным синим вечером, когда Ольгу Петровскую встречали императрица мать Мария Фёдоровна и её фрейлина Мари Роуз Ривердейл. Роуз Мадлен сразу понравилась Ольге, хотя Борис и Александр учили её не доверять людям, и девушки быстро подружились. Во дворце ещё была турчанка Мирьем, которая скрашивала Императрице быт, рассказами и сказками из жизни Султана Селима II, на что очень ругался царь Николай II, который был большим ревнителем православия. Царь хотел уже было выслать Мерьем в Османию обратно, из-за чего очень сильно ругался с царицей. Кроме того, настроение Императора постоянно портил великий князь Михаил Александрович. Царская семья оказалась втравлена в скандал. Вот как писала об этом княгиня Графиня Л. Воронцова-Дашкова: "Браку великого князя предшествовал длительный роман… В 1908 г. он командовал эскадроном кирасирского Ее величества полка, шефом которого состояла мать великого князя, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Полк стоял в Гатчине, под Петербургом. Там на одном из полковых праздников великому князю в числе жен офицеров была представлена Наталия Сергеевна Вульферт. Это, казалось бы, мимолетное знакомство перешло в длительный роман, закончившийся браком и отречением великого князя от всех присущих ему по положению прав. Наталия Сергеевна Вульферт была женщиной красивой и образованной, происходила она из очень интеллигентной семьи. Ее отец, С. Шереметьевский, был известным адвокатом. Первым браком Наталия Сергеевна вышла за музыканта С. Мамонтова, вторым — за офицера кирасирского полка В. Вульферта. Брака великого князя и Н. С. Вульферт не желали ни император Николай II, ни мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Когда император узнал о намерении великого князя все-таки жениться на Н. С. Вульферт, он вызвал его во дворец и отдал краткий приказ: — Черниговские гусары! Великий князь назначался командиром Черниговского гусарского полка, стоявшего в Орле, куда он должен был немедленно отправиться. Гатчина, кирасиры, Н. С. Вульферт — все было покинуто. Но мягкий по своему характеру великий князь в данном случае проявил непреклонную волю, решив жениться на любимой женщине, даже несмотря на противодействие императора. Великий князь уехал в Орел. Но роман продолжался. По настоянию великого князя ротмистр В. Вульферт согласился на развод с женой”. ..чувство к Николаю Александровичу захлестнуло Роуз Мадлен. Оно ей вскружило голову. И Роуз Мадлен решилась написать Николаю Александровичу письмо. Она не спала всю ночь подобно пушкинской Татьяне, она взяла перо, бумагу, и решилась писать неровным своим почерком. События последние, с участием доктора Воскресенского, который спас дворец буквально - спас Ольгу Петровскую и Александра Бельского от гибели, спас даже Бориса Савинкова, чувство опасности подхлестнуло Роуз Мадлен и она до дрожи влюбилась в царя, который смотрел на неё, как ей казалось, нежно, и пылко, но влюблённым он не был. Роуз Мадлен мечтала о его объятьях, и грешные мысли посещали её неоднократно. Роуз Мадлен взяла перо, бумагу, чернильницу, и стала писать, - Простите меня, Николай Александрович, что я выбрала Вас. Вы показались мне милы, Вы мне понравились. Извините, если я резка, груба или не так себя веду. Но я люблю, мне кажется впервые. Конечно, у Вас есть дети и жена, но я прошу, полюбите меня, я сделаю для Вас все что угодно... когда Николай Александрович читал эти пылкие строки, написанные Роуз Мадлен, он представлял себя Онегиным, роль которого очень любил. Когда-то давно, ещё при жизни великого князя Сергея Александровича, Николай Александрович играл эту роль. Татьяной была его супруга - Елизавета Фёдоровна, которая сейчас смиренно носила чёрное платье вдовы убиенного эсерами великого князя Сергея Александровича, которого убил Иван Платонович Каляев, школьный приятель Бориса Викторовича Савинкова, о котором Николай Александрович что-то слышал, но не видел его в лицо. Мужчина смутился от строк женщины, которая, вероятно не помнила, что попала под обаяние Александра Сергеевича Пушкина. Расценив этот момент как игру, Николай Александрович пригласил Роуз Мадлен в беседку, в саду, где ей сказал, буквально цитируя роман Александра Сергеевича: - Учитесь властвовать собою! Роуз Мадлен смотрела вдаль уходящему царя, и ей было стыдно. Пунцовость показалась на её лице. Роуз Мадлен прожигала далеко не книжная боль. Настоящая. Она оперлась о перила беседки, которая была почти как у Александра Сергеевича Пушкина, выполнена в нежно-голубых тонах, и тут в таком состоянии её заметила Мария Фёдоровна, мать царя, которая нежно любила Роуз Мадлен фактически как свою внучку. - Что случилось, дорогая? Вижу по глазам ты плакала... Роуз Мадлен смирилась с тем, что Николай Александрович ей отказал, но не сразу. Вначале ей было плохо. Ей казалось, что она упадёт. Мария Фёдоровна поняла в чём дело, но ничего не сказала. Потом она нашлась сделать так, чтобы это не выглядело поступком её сына - царя Николая II. - Понимаю, тут виноват князь Кшесинский. - Роуз Мадлен даже не думала о князе Кшесинском. - Ничего страшного. Князю Кшесиному будет приказано довезти Вас до Шербура. Отдохнёте в Америке. И может быть, князь Кшесинский сможет Вам заменить... простите, стать тем другом, который полюбит Вас и подарит Вам тепло. Роуз Мадлен такая мысль и в голову не приходила. Под руку с Марией Фёдоровной она ушла из беседки. Сердце разрывалось на части. Не книжная, а настоящая боль жгла душу и сердце Роуз Мадлен. Роуз Мадлен и не думала ни о каких книгах. Какой Пушкин? Ошеломляющий удар Николая Александровича был настолько чувствителен, что Роуз Мадлен поняла, что это конец. Матушка Флориана предупреждала Маттео о трудностях, которые его ждут на пути. Но Маттео решился: он едет в Америку! Неожиданно, к ним пришёл сеньор Болоньи с газетой в руках. Сеньор Болоньи – давнишний друг отца Маттео. Он пришёл навестить своего старого друга – сеньора Флориани. - Что пишут? – Спросил Маттео. - В Бразилии отменили рабство. – Сказал Синьор Болоньи. В глазах у Маттео забегали чёртики. Он вырвал газету из рук синьора Болоньи и стал жадно читать. - Это значит, что в Бразилии сейчас будет много работы! – Воскликнул Маттео. И решение было принято мгновенно: он едет в Бразилию. Молодой мужчина быстро собрался, поцеловал матушку, простился с Каролиной, которая в своей беспечности не понимала, что её брат уезжает на всегда, и вышел из дома. Он весёлой походкой отправился на вокзал, и стал ждать поезда, который привёз бы его в порт, а из порта он мечтал увидеть корабль мечты, который довезёт его до Бразилии. Джулиана была красивой девушкой лет 17, и её отец, сеньор Виницио решил попросить Маттео взять её с собой, надеясь, что у Джулианы и Маттео сложится долгая и счастливая жизнь. Сеньор Виницио должен был оставаться помогать своей дорогой жене Донне Изауре, которая постоянно хворала, и не представлял свою красивую дочь, живущую в бедности и без жениха. Он понимал, что красавец Маттео рано или поздно уедет, и поэтому просил его и его приятеля Фабрицио де Росси присмотреть за Джулианой. - Знаете ребята, у меня есть в Бразилии старинный друг, сеньор Франческо, который должен помочь моим детям устроиться в жизни. Я не обязываю тебя Маттео потакать во всём моей Джулиане, но возьми её с собой. Мой бизнес прогорает, и силы мои слабеют. Я не могу позволить себе оставить Джулиану ни с чем. - Говорил несчастный синьор Виницио, смотря на своего рыцаря, который должен был помочь его красавице Джулиане. Девушка бросилась в объятья к отцу: - Дорогой папа, но как же Вы? - Со мной останется твоя матушка, и родственники Маттео, которые обязательно дождутся Вашего возвращения в Геную с мешком золота. Ну давайте же я Вас обниму, дети мои, и счастливого плавания! Капитаном корабля должен быть прославленный капитан Смит. С ним Вы доберётесь до берегов Бразилии самым надёжнейшим способом. Корабль "Коптик" ждал их, готовый доставить в страну мечты – Бразилию. Вместе со своим другом Фабрицио де Росси, и подругой Джулиано Маттео вступал на корабль мечты, который их должен был доставить в порт Санктус, в Бразилию. Александру Аникину Франческо явно волновался в день прибытия Джулианы и Маттео. Франческо понимал про трудности молодых людей в плавании третьим классом, но тем не менее, ожидал дочь своего друга, сетуя, что он не приехал сам. Ради того, чтобы встретить дочь своего лучшего друга Джулио, он приказал постирать, выгладить свой лучший светло-коричневый костюм, и, одев его, он долго красовался перед зеркалом. Марко Антонио явно не спешил идти на встречу, но под стать отцу приоделся на всякий случай, одев светло-серый пиджак и брюки классического покроя. Донна Жаннет, мать Марко Антонио, всегда была рада выглядеть лучше всех – на ней была надета сиреневое по моде платье, и миниатюрная шляпка со страусиным пером. Эта шляпка придавала образу Донны Жаннет свежесть и одухотворённость с утончённостью эпохи Британской королевы Виктории. Они спускались с Марко Антонио, который вёл её под руку, к столу, накрытому уже преданной кухаркой Луизой, которая не захотела уходить от хозяина после отмены рабства в Бразилии. - Даже не представляю, за что Франческо любит этого итальяшку Джулиано? – Шёпотом спросила Жаннет сына, когда они спускались к столу. - Не знаю. – Мрачно ответил Марко Антонио, которому тоже не улыбалось встречать не званных гостей. - Но отец предан Джулио и мечтает увидеть его дочь Джулиану. - Представляю, как он удивится богатству друга! – Скептически заметила Жаннет. – Франческу говорил, что Джулио доселе жил в бедности. - Как он вообще решился пересечь океан в его возрасте? – Удивился Марко Антонио. – По нынешним временам это небезопасно. - Бывает же, что дружбе не страшны расстояния. – Заметила, несмотря на свой негатив Жаннет. – И потом их корабль «Коптик» принадлежит уважаемой ныне компании «White Star Line», и командует им известный капитан Смит, который опытен в своём деле. Говорят, что усы капитана сводят с ума. - Он недавно женился, мам. – Ухмыльнулся Марко Антонио. – И вроде как у них дочь. - Повезло жене. – Сказала Жанна. Они уже спустились вниз к столу. Луиза уже накрыла стол, затянутый белой скатертью. Красивые приборы радовали глаз. Посуда была разложена, согласно этикету. - Или нет. – Улыбнулся Марко Антонио, и направился к столу. Когда он сел за стул, сеньор Франческу спустился вниз. И Жаннет вместе с мужем села за стол, напротив него. Франческо, даже не притронувшись к еде, радостно улыбаясь, сказал: - Мы едем встречать Джулио и его семью. - Я не поеду. – Решительно, словно провоцируя отца, сказал Марко Антонио. - Лишу наследства. – Шикнул на сына Франческо, грозно сдвинув брови, и принялся за еду. Тем временем Джулио активно боролся за жизнь. Он обещал капитану Смиту, что выживет для того, чтобы увидеть первенца дочери. Капитан догадывался, что Джулиана в положении. Это придавало Джулио и его жене сил. И ещё Джулио боролся с болезнью потому, что его ждал его лучший друг – сеньор Франческо, которого тот спешил и мечтал увидеть спустя годы разлуки. Семья Франческо, тем временем, завтракала в полном молчании. Тем временем, Джулиана и Маттео приближались к берегам Бразилии. К полудню капитан Смит подозвал Джулиану к себе, и сказал низким бархатным голосом: - Твои родители живы, Джулиана. Они написали мне, что тебе не стоит переживать, и вот тебе письмо от родителей, которые хотят, чтобы Вы с Маттео и Фабрицио хорошо доехали до порта Санктус. Джулиана просияла. - И вот Вам, сеньорита письмо от сеньора Франческо, что ждёт Вас себе домой. – Многозначительно сказал капитан Смит, подчеркнув тем самым, что Бразилия станет для Джулианы новым домом. Навсегда. Капитан Смит знал, что люди, путешествовавшие через Атлантику, путешествовали не напрасно – ведь опасности в пути могли стоить им жизни, а, значит, это путешествие и означало саму жизнь. Для жизни и ради лучшей жизни. Ради лучшей доли. Джулиана обняла капитана Смита, тем самым поблагодарив его за то, что он с помощью врачей, спас её отца. Девушка подошла потом к своему возлюбленному – Маттео, и сказала ему нежным тоненьким голоском: - Маттео, мои родители живы, и мы с ними сойдём в порт Санктус! Маттео страстно обнял Джулиану, и также страстно поцеловал её в губы. «Коптик» приближался к берегам Бразилии. До окончания путешествия оставался всего один день. Джулиана предпочитала проводить время с Маттео, и сетовала на то, что её не пускают к отцу и матушке. Джулиана мечтала, что Маттео станет ей верным мужем, защитником от бед и отцом её детей. Она уже забыла о цели приезда отца, ей не нужен был сеньор Франческу. Её мир принадлежал Маттео. Семьёй Джулианы также стали друзья Маттео – женатый Бартоло и холостой музыкант Фиорелло, которые вместе с ним ехали на «Коптике» в страну их мечты – Бразилию. Но всё-таки в глубине души образ сеньора Франческу проскальзывал. Тем временем сеньор Франческу сел в поезд, чтобы из Сен-Паоло доехать до Санктуса и встретить Джулиану и её родителей. Но так случилось, что на корабле «Коптик» произошла авария, и винты встали, чуть не дотянув до порта – у Рио-де-Жанейро. Началась паника. И помощник капитана Смита не смог сдержать бурных до эмоций итальянцев. Маттео попросили помочь. Пока остальные офицеры устраняли проблему, Маттео помогал капитану вместе с Бартоло и Фиорелло усмирить толпу. Но в толпе он потерял свою любимую – Джулиану. Девушка ждала Маттео в порту по прибытии, но молодой человек задержался у капитана Смита. Капитан захотел отблагодарить своего помощника за храбрость. Первым Джулиану увидел сеньор Франческо, которому Джулио успел прислать портрет дочери. - Джулиана! – Крикну он итальянке, сошедшей с трапа «Коптика» в чёрном платье и, прикрытая красивым тёплым клетчатым платком. Неожиданно с трапа сошёл человек, который вёл под руку старушку. Это были родители Джулианы - Джулио и Анна. Франческо обнял друга. Джулиана лишилась дара речи. - Мы на корабле тяжело заболели. – Сказал Джулио. – Но выжили. Капитан Смит нам предоставил хороших, заботливых врачей. Франческо пригласил своих друзей в автомобиль, что должен был их довезти до вокзала. - Погодите! – Вдруг сказала Джулиана. – А мои друзья? А Маттео? - Они найдут тебя в Сан-Пауло. – Решила Анна. Джулиана подумала, что её мудрая матушка права. Но как же она была рада видеть родителей, которых ей вернул полюбившийся девушке капитан Эдвард Смит! Две семьи сели в большой, предназначенный для них автомобиль, и уехали на вокзал. Маттео задержался у капитана Смита, который благодарил его за мужество. Они выпили шампанского, и капитан Смит сказал: - Ты храбрый человек, Маттео! Можешь смело идти в моряки. Я был бы рад принять тебя под своё начало. - Ну нет! – Ответил друг Маттео Бартоло. – У меня есть рекомендации к кофейному плантатору Аране для Фиорело, Маттео и Эмили. Мы с Фиорелло хотели бы, чтобы наш Маттео был с нами, если Вы не возражаете, капитан Смит. Капитан Смит улыбнулся. - Думаю, что в Вашем лице, Маттео, White Star line потеряла ведущего офицера. Желаю Вам стать кофейным королём! - Мы будем присылать Вам кофе, капитан - Ответил Фиорелло. Капитан Смит оставил ему обратный адрес для открыток на Рождество и автограф. Лондон 1912 год. Джулия Копперфильд не так давно отпраздновала своё шестнадцатилетие. Но он не было радостным. Джулия воспитывалась в доме богачки Патриции Лонгрейдж, и это не доставляло ей никакой радости. Отец Джулии Доминик Макгрэйв считался пропавшим без вести, вернее Джулия никогда о нём не слышала, и не знала его имени. После похищении Джулии во младенчестве, девушку удочерила богатая вдова Патриция Логрейдж, у которой были две дочери Рейчел и Дейзи, с которыми было много хлопот. Дейзи была не расторопной и неуклюжей , и до сих пор не интересовалась парнями, зато Рейчел напротив чересчур много болтала о мужчинах. Джулия никогда не говорила о мужчинах, считая подобные разговоры неприличными. Кузина Рейчел и Джулии Хельга влюбилась в Доминика Макгрэйва, который был старше неё на 41 год, и который искал Джулию повсюду. Но не мог найти вот уже 16 лет. Джулия была дочерью Доминика, но отец и дочь никогда не встречались нигде. Доминик был в отчаянье, ему казалось,что он уже не найдёт дочери, но он не подавал виду. Не найдя дочь в Лондоне, безутешный отец, решил отправиться в Штаты, придумав версию о том, что его дочь находится там. Полюбив рыжеволосую Хельгу, Доминик решил взять на Титаник её - чтобы скучно не было, и сёстры Хельги в один день решили, что должны там побывать. Патриция вначале отказывалась, не веря в то, что Титаник надёжное судно, как его рекламировали, когда беспутные дочери принесли матери газету с рекламой путешествия . Патриция вначале сказала своё веское: "нет" потом, подумав решила, что Хельге слишком жирно быть на столь роскошном Титанике без Рейчел и Дейзи, и сдавшись на уговоры дочерей купила четыре билета первого класса на первый рейс шумно рекламируемого его создателем Исмеем - корабля, чтобы дочери её хорошо повеселились, а может быть и нашли себе достойных кавалеров в мужья. Рыжеволосая Рейчел не поняла в чем дело: почему билетов оказалось четыре, их же трое, на что Джулия ответствовала: - Джулию оставить одну дома опасно. Без присмотра Джулия очевидно, что загадит дом. и сворует книги из моей библиотеки - Джулию невозможно оторвать от чтения. Да и потом у меня нет денег брать горничную и кухарку, а в светском обществе положено брать горничную и кухарку согласно этикету. - Аргументировала Патриция, которая в глубине души надеялась, что отец Джулии её ищет, и что может быть Титаник станет связующим звеном для Джулии и её отца, может быть это какой-нибудь генерал? В том, что отец Джулии богат и знатен, Патриция не сомневалась: у Джулии на шее был медальон, довольно дорогой на момент рождения ребенка, вполне очевидно что отцом Джулии был богатый лорд, а матерью - бедная женщина, которая испугавшись мести матери князя или графа, от которого забеременела и родила, решила оставить корзинку с младенцем, которого окрестила Джулией, Патриции, у которой уже было двое девочек - Рейчел и Дейзи. Патриция на деле любила найдёныша. Хотя не подавала виду: этикет требовал не любить Джулию и Патриция скрепя сердцем следовала всем правилам этикета. Джулия ненавидела Патрицию, и мечтала покинуть ненавистный, хоть и роскошный и тёплый дом Лонгрейджей навсегда. Джулия рано увлеклась чтением, чтобы отвлечься от мрачных мыслей девушка много читала, благо в доме Лонгрейджей, где она жила, была огромная библиотека, которая доставляла ей массу удовольствия, заменяя лучших друзей и подруг, которых у Джулии никогда и не было. Джулия рано увлеклась чтением классических романов. Девушка обожала Евгения Онегина Александра Пушкина. И рано составила себе образ жениха = это должен был быть молодой человек старше неё на пять лет (Евгений Онегин, которого девушка не видя театра представляла обаятельным красавцем) и в которого она должна была влюбиться без оглядки, как и он в неё (иначе и быть не могло, это жизнь). Джулия никогда не понимала Хельгу -как можно влюбиться в человека, старше неё на 41 год, Джулии ещё не приходило в голову, что Доминик- её отец. Джулии её собственная ситуация казалась похожей на ситуацию Джейн Эйр, какж е она плакала когда кузены издевались над Джен и кричали: "крыса, крыса...". Это несправедливо - думала Джулия, сознательно возмущаясь поступкам кузенов Джен, которые так нелепо и жестоко обращались со своей кузиной и слёзы невольно наворачивались на голубые глаза девушки. Джулия читала Джен Эйр на 73 странице, и ситуация в романе была столь напряжённой, что у юной читательницы перехватило дыхание. И при входе Патриции, которая была одета в длинное лиловое платье, доходившее ей до пят, и хорошо на ней сидящее, девушка вздрогнула. - Переживаешь за героиню? -Спросила Патриция. - Джулия кивнула, вздрогнув. - Напрасно. У нее все будет хорошо, поверь мне. А вот нам надо собираться. Мы едем в Америку. Мои дочери решили измываться над Хельгой на Титанике. Джулия испугалась: что-то невероятно зловещие было в этом странном названии - Титаник. И Джулии померещилось нечто чёрное, наподобие чёрной ночи, усыпанное мириадами звёзд, переходящих в созвездие. - Может не надо? - Спросила она робко у Патриции поёжившись. - У Хельги такой сложный роман. - Мои дочери изволили. - Улыбнулась воспитательница Джулии. - Мы ничего плохого им делать не будем. Мы едем в Америку отдыхать и за женихами. Джулия нашла себе любовника, мои дочери тоже достойны женихов. Тебе тоже пора присмотреть кавалера. А то так и просидишь старой девой за своими книгами. Ты едешь с нами в качестве горничной. Патриция как и полагается истинной хозяйке закрыла дверь, хлопнула ею. Джулия почувствовала как на её глаза наворачиваются слёзы: ей стало жаль себя! На Титанике она точно не найдёт родителей! В Америке тем более. "Книги отражают нашу жизнь", - грустно подумала Джулия, поставив книгу на полку. Джулия тоскливо оглядела свою комнату и вышла, подчиняясь приказу Патриции. Тем временем экономка Патриции миссис Марчелл разговаривала у калитки с двумя молодыми людьми. Человека повыше звали Гарри человека пониже, в очках звали Эрл. Гарри был темноволос и красив, нежные черты лица его делали молодого человека похожим на героя романа Ричардсона, которые так любила Пушкинская Татьяна, или же на театрального артиста, однако же профессиональным артистом Гарри не был, это был будущий юрист. Его друг - восемнадцатилетний Эрл был менее красив, мал ростом, но более темпераментен в разговоре. Эрл был порывист и чуток, друзья его звали Поэтом, как друзья называли Ивана Платоновича Каляева и сам Борис Викторович Савинков, следуя примеру своих товарищей. Эрл был влюблён в Дейзи, а Гарри - в Рейчел. Молодые люди ожидали у высокого обвитого плющом забора днём, который был залит нежно-золотистым полуденным солнцем что слепило молодым людям глаза, ожидая своих возлюбленных девушек, даже не зная, что они выйдут и не надеясь на это. После неудачного признания в любви Императору Николаю II, Мария Фёдоровна, чтобы не мучить Роуз Мадлен решила отправить свою фрейлину в путешествие. Ольга Петровская осталась с Александром Бельским после ранения последнего эсерами-максималистами в правую руку, и даже Борис Савинков не имел к этим эсерам никакого отношения. Пара была счастлива. А вот Роуз Мадлен попрощалась с Бельским и Петровской, и была посажена на поезд, который довёз её до Парижа, а потом до Шербура. Провожатым Роуз Мадлен был выбран Борис Викторович, которого Марии Фёдоровне Ольга Петровская представила как своего кузена, а также Бориса Викторовича прикрыл Михаил Александрович, представив его своим адъютантом - князем Кшесинским. Николай II при виде князя Кшесинского, который понуро опустил глаза, чтобы не смотреть в голубые глаза Императора, которого недавно пытался убить, понял, что имя Кшесинский, явно взятое им с потолка, мужчина сказал зря. - Уж не родственник ли Вы Матильде Феликсовне? - Спросила Александра Фёдоровна князя Кшесинского, на что Николай Александрович свирепо взглянул на свою супругу. Борис Викторович покраснел до кончиков волос, Михаил Александрович, видимо выбрал неверный путь, и сказал: - Родственник. Брат двоюродный. - Я поинтересуюсь у Матильды Феликсовны на этот счёт. - Видимо с радостью решил Николай. На что Александра Фёдоровна ему сказала: - И не вздумайте. Тревожить Матильду Феликсовну по пустякам. Очевидно что родственник. У меня нет оснований не верить князю Михаилу Александровичу. Сказано это было с такой болью в горле, что Борис Викторович пожалел Александру Фёдоровну. Ситуацию спас Александр Бельский: - Это кузен Матильды Феликсовны, я его знаю. Можете мне поверить. Александра Фёдоровна рада была поверить и Бельскому и Михаилу Александровичу, чтобы ее супруг не поехал к Матильде Феликсовне расспрашивать про некоего Кшесинского, который был тут же спроважен довезти Роуз Мадлен до Шербура и посадить её на Титаник. Далее Михаил Александрович приказал самому Борису Викторовичу на Титаник не садится, и вернуться к своим обязанностям как его адъютанта. - В Америку едет только Роуз Мадлен. Думаю, что на корабле будет светское общество, и мужчины её защитят от всяких бедняков и проходимцев. Просьба доставить Роуз Мадлен до Шербура и посадить её на Титаник. Ольга и Александр остаются подготавливаться к торжеству дома Романовых. А Вы возвращайтесь и подготавливайтесь вместе со всеми. Я еще хочу посетить выставку Бубновый валет. Лицо Бориса Викторовича просияло: в выставке участвовал его брат Виктор Викторович Савинков, и он, опустив голову покорно проводил фрейлину Роуз Мадлен за пределы дворца, и они сели в автомобиль и поехали. Когда Роуз Мадлен оказалась в автомобиле, она, не обращая внимания на Савинкова, дала волю слезам. Борис Викторович отнёсся к Роуз Мадлен с пониманием - ведь красота её неземных чувств оказалась позади. Николай Александрович выбрал супругу и Мерьем. Борис Савинков достал книжку Достоевского Идиот и стал читать про князя Мышкина, чтобы не видеть слёз Роуз Мадлен. Выплакавшись, Роуз Мадлен стала смотреть как они подъезжали к Питерскому вокзалу, откуда они должны были сесть в поезд и ехать на Шербур. Борис Савинков жалел о том, что расстаётся с Бельскими, но был рад тому, что Николай Александрович действительно не пошёл к Матильде Феликсовне спрашивать про некоего князя Кшесинского, который ему нагло врал что является князем Кшесинским, хотя на деле был русским эсером и противником царя Борисом Викторовичем Савинковым. Пёстрый вокзал открылся путешественникам весьма интересно. На Роуз Мадлен было дорожное платье той поры, на Борисе Викторовиче - макинтош и шляпа-котелок, что любили носить мужчины того времени. Паре не доверять не было смысла. Савинков был красив, и по документам - дворянин. Но фамилия у него была не Кшесинский. Поезд издал характерный гудок, возвестив о своём прибытии и Роуз Мадлен и Борис Викторович сели в поезд, чтобы доехать спокойно за несколько дней до Европы. Это был поезд, следовавший из Санкт-Петербурга до Парижа, и Борис Викторович сам удивился роскоши вагонов, когда вошёл во внутрь. Этот поезд ездил из Санкт-Петербурга в Париж с 1896 по 1914 годы, фирменный поезд. вагоны класса люкс, который обслуживала бельгийская железнодорожная компания. "Частью этого проекта был поезд «Северный экспресс» (Nord-express) сообщением Петербург – Париж. CIWL еще в 1883 году запустила знаменитый «Восточный экспресс» из Парижа в Стамбул". Этот поезд, пассажирами которого стали Борис Савинков и Роуз Мадлен, уходил с Варшавского вокзала Санкт-Петербурга - самого роскошного из Императорских вокзалов тогда. Маршрут пролегал через Псков, Вильнюс, Кенигсберг, Берлин. Было связано сообщение с Москвой. Борис Викторович откинулся на спинку роскошного сидения, красоте которого поразилась даже Роуз Мадлен. После того, как они сели в этот "поезд-молнию", вежливый персонал отвёл гостей в спальное купе, где можно было переодеться. Борис Викторович подождал, пока переоденется Роуз Мадлен, Роуз Мадлен подождала пока переоденется Борис Викторович в домашнее платье, и они, подобно семейной паре сели по разные стороны шикарного стола, на котором красовалось несколько приготовленных заранее персоналом пирожных, Привыкнуть к подобной роскоши, что подарил им царь, двоим малознакомым людям было невозможно, но оба тайно порадовались, что оказались там, где вряд ли окажется кто из смертных. Борис Викторович только жалел, что здесь не было его возлюбленных друзей - Александра Бельского и Ольги Петровской, но сама роскошь поезда впечатляла. Савинкову показалось, будто он попал в сказку. Это всё походило на летучий отель. На отель, который летел в воздухе. - Привыкай к новой жизни, дружок. - Подбодрил расстроенную девушку Борис Викторович, чтобы она не плакала больше в дороге. Четыре дня и мы на Титанике. Жаль мне приказано вернуться обратно. - Действительно жаль, князь. - Улыбнулась Роуз Мадлен, которая поняла, что жизнь продолжается, несмотря на то, что Николай II не захотел продлить с ней отношения, оставшись в семье. - Мы вот здесь развлекаемся, путешествуем, а Николай Александрович сейчас кусает локти, отдыхая без Вас с женой. Представляете, он пишет сейчас в дневнике: "Вечер, я провёл его вместе с женой. Пьём чай". Роуз Мадлен, наконец, позволила себе улыбнуться. Принесли чай. Роскошные чашки заставили девушку немного прийти в себя. - А Вы остроумны, князь. - Улыбнулась Роуз Мадлен Савинкову. - Видимо у Вас большой опыт похищения женских сердец. - Я почти как Османский Султан. - Ухмыльнулся Борис Викторович. - Только гарем содержать нечем. Роуз Мадлен засмеялась. Раздался характерный гудок, и великолепный поезд тронулся. За окнами замелькали деревья. Борис Викторович посмотрел в окно, и подумал, что больше всего он любил путешествовать. Особенно тогда, когда путешествие было легальным, и ему не нужно было бояться филёров за спиной. А ещё рядом с такой красивой девушкой как Роуз Мадлен, которую нужно было проводить до трапа лайнера Титаник, который должен был остановиться в Шербуре. Перед купе проходил коридор. Стены коридора были украшены зеркалами, а пол покрывали мягкие ковры, когда Борис Викторович освоился, он попал в салон, идя мимо больших окон. Он не мог поверить, что вагон исполнен такой роскошью. "Кресло за креслом следуют с обеих сторон, на заднем плане видно элегантное канапе, две люстры свисают с потолка, а в буфете закипал самовар к чаю. Вечер подкрался незаметно. Персонал объявил пассажирам поезда, что пора ложиться спать. Борис Викторович и Роуз Мадлен легли по разным диванам спать, пожелав друг другу спокойной ночи. Поднимались они на рассвете и яркий, спокойный свет восходящего солнца освящал красоту салона, заставляя золотом блестеть роскошную мебель Норд-экспресса. Принесли завтрак, - круассаны с клубничной начинкой и кофе. Борис Викторович ещё раз обрадовался тому, что с ними нет царя, от пристальных глаз которого он успел уже устать. Но в тоже время Савинков пожалел Бельского и Петровскую, которые в данный момент краснели перед царём. Роуз Мадлен, пережив ночной кошмар - голубые глаза Николая Александровича снились ей всю ночь, наконец постепенно приходила в себя. Видимо чашечка кофе придала девушке сил, и она будто бы повторила поговорку, когда-то сказанную Николаем II своим министрам за столом: "Влюбился. Отобедав, у меня сиё чувство пропало". Откушав круассан, всё быстро улетучилась, и девушка отдалась чтению художественной литературы, что была в библиотеке поезда. Первой остановкой "Северного экспресса" был Псков - старинный русский город. Пассажирам разрешалось выйти прогуляться по городу. Савинков и Роуз Мадлен воспользовались этой возможностью, и прогулявшись, чувство к Императору у Роуз Мадлен быстро пропало. Но ошибку с Борисом Викторовичем девушка повторять не хотела, рассматривая мужчину просто как провожающего. - Расскажите о себе. - Попросила Роуз Мадлен Савинкова, когда они прогуливались по псковскому вокзалу, где минут десять стоял поезд. Борис Викторович не хотел ничего рассказывать своей новой знакомой, и сказал: - Моя жизнь - сплошная загадка, которая не разгадана даже Господом Богом. Людьми тем более. Я женат. Женился недавно второй раз, мою жену зовут Екатерина Ивановна, у нас скоро будет ребёнок. От первого брака у меня дочь и сын. Дочь зовут Татьяна, я в ней души не чаю, она меня обожает. Танюше сейчас 12 лет - красавица. - Почему Вы разошлись со своей первой женой, князь Кшесинский? - Спросила Роуз Мадлен. - Во-первых мы бы не ужились характерами, а во -вторых у меня строгий тесть. Но не будем об этом, а то я расскажу о тесте всё, что о нём не следует рассказывать. Роуз Мадлен засмеялась. Потом спросила: - Вы родственник Матильды? Я никогда не была в опере, тем более на балете. Расскажите мне, пожалуйста, о театре. - Знаете, мне жаль, что с нами нет моего друга Александра Христофоровича Бельского, он бы ещё и спел. И его возлюбленной Ольги Петровской. Николай Александрович пару оставил у себя, видимо давать уроки его дочерям - иначе девушки совсем испортятся. Они уже начали заглядываться на офицеров. - Я в курсе. - Поморщилась Роуз Мадлен. - До этого ужасного случая с эсерами-максималистами, которые пытались взорвать Санкт-Петербург, я видела как великая княжна Ольга Николаевна строила глазки молодому офицеру, которого звали Иван. Какие там уроки музыки! - Петь офицерам серенады. =- Рассмеялся Борис Викторович, и, сузив глаза, посмотрел на красоты старинного русского города Пскова. "В 1876 году псковской городской Думой был утвержден план застройки городского места на шоссе от Сергиевских ворот до линии железной дороги. Предполагалось заменить существовавшую здесь бревенчатую посадскую застройку каменными обывательскими домами. В сентябре 1898 года псковский губернский инженер Станкевич Г.Ф. купил на перекрестке Кахановского бульвара (ныне Октябрьский проспект) и ул. Пановой (ныне ул. Металлистов) участок земли площадью 325 саженей для строительства собственного доходного дома. К тому времени Герард Фортунатович уже 11 лет работал в Пскове. И хотя он трудился в должности городского инженера, известность пришла к нему как к автору многих архитектурных проектов. С именем инженера связывают разработку таких крупных памятников поздней эклектики-неоклассики, как доходный дом Батова – корпус политехнического института на улице Ленина, 8 (1897 год), здание Общества взаимного кредита (1900 год) – дом не сохранился, сейчас на этом месте находится ЦУМ, здание Земского банка – Центробанк на Октябрьском, 8. К окончанию строительного сезона 1904 года имущество Станкевича Г.Ф. было перевезено из съемной квартиры в собственный дом на Кахановском бульваре. Известно, что в 1906 году часть помещений в доме Станкевича Г.Ф. занимало губернское акцизное Управление. С начала второго десятилетия XX века в доме разместилась аптека «Кахановская», принадлежавшая провизору И.П. Розенбергу. К середине второго десятилетия XX века Станкевич Г.Ф. продал дом". Попрощавшись с Борисом Викторовичем, Роуз Мадлен осталась на попечении капитана Эдварда Джона Смита, прославленного морского офицера, который считался капитаном богачей и миллионеров. Роскошный Эдвард Джон Смит взял обязанности заботится о девушке на себя. Надо сказать, что до Титаника Роуз Мадлен плыла на пароме вместе с Асторами и Маргарет Браун, которые сели на лайнер в Шербуре, в 18.30, когда уже был объявлен первый ужин. Борис Викторович отпустив Роуз Мадлен, и доверив её Джону Джейкобу Астору IV, поёжившись от слишком чёрного цвета Титаника, сел в автомобиль и поехал в этом же роскошном поезде обратно, вначале доехав до Шербура, предварительно повидавшись с женой, тоже ожидавшей малыша - и которая была на пятом месяце, как и Мадлен. Екатерина Ивановна была рада видеть Бориса Викторовича, который поехал хлопотать о выставке Виктора Викторовича, своего брата. Роуз Мадлен осталась вместе с четой Асторов и капитаном Эдвардом Джоном Смитом. Маргарет Браун покинула всех очень быстро, так как две молодые леди стали её быстро утомлять. Асторов сопровождали две горничные, врач и камердинер Астора Виктор. Оказавшись в таком странном обществе, Роуз Мадлен быстро заскучала. И ничто её не могло вывести из депрессии. Скучнейший миллионер Джон Джейкоб Астор IV был увлечён только своей женой. Его жена отвечала только на его поцелуи, а когда он уходил заводила разговоры только о нём. В таком обществе Роуз Мадлен быстро заскучала. И капитан Эдвард Джон Смит решил просто подойти к ней, чтобы рассеять тоску молодой женщины - развлекать светских гостей было его обязанностью, и он решил, что девушке необходимо какое-то веселье, чтобы не проводить на лайнере в тоске Божьей. Не для этого был создан его лайнер, чтобы изнывать гостям на нём от тоски. Капитан Эдвард Джон Смит не заметил как влюбился в Роуз Мадлен, хотя этого не хотел. В данном случае, виноватой была не Роуз Мадлен, а сам капитан Смит. Он нашёл Роуз Мадлен в кафе Паризьен, где вся мебель была выполнена в нежно-розовых тонах. - Негоже красавице скучать одной на таком роскошном лайнере. Вам тут нравится, милая? - Спросил капитан Эдвард Джон Смит у Роуз Мадлен. - Немного скучно. - Скривилась девушка. Мужчина наклонился к ней, и вывел её из кафе на верхнюю палубу прогуляться. У Смита был час отдыха, и он мог позволить себе уделить время Роуз Мадлен. Девушка была печальна, ей было скучно с Мадлен Астор, которая была поглощена мужем, и она поняла, в какую ловушку она попала. На Титанике были все женаты, почти все или замужем, и она одна без пары. Роуз Мадлен захотелось кричать от тоски, но капитан Эдвард Джон Смит был рядом, и она не посмела. Да и богатые пассажиры, и проносившийся мимо пары фотограф Джон Стед со своей камерой, запечатлевший Роуз и Эдварда, которые прогуливались по верхней палубе для потомков, не дали ей сделать это. - Если хотите, я могу уйти. Мне всё равно пора за дела. = Сказал Эдвард Джон Смит, почувствовавший к Роуз Мадлен какой-то прилив нежности. Это почувствовала и Роуз Мадлен со стороны Эдварда Джона Смита, и сказала: - Нет, не нужно. Прошу Вас, Эдвард, останьтесь. Мужчина и женщина почувствовали друг к другу какое-то влечение, которого до этого не испытывали ни к кому. Словно ударом молнии прожгла их невиданная ранее неземная страсть. Капитан Эдвард Смит сказал Роуз Мадлен: - Не переживайте, Вы ещё найдёте человека, который подарит Вам счастье. Роуз Мадлен была на нервах: она не верила в любовь. Сначала Николай Александрович отверг её чувства, затем князь Кшесинский уехал к супруге... У Роуз Мадлен закружилась голова от нахлынувших на неё эмоций. Капитан Смит подал ей руку, чтобы она не упала. - У Вас была сложная любовь? - Догадался Эдвард. - Мне просто не везло на мужчин. - Фыркнула Роуз Мадлен. - Вначале Николай, из-за которого я была сослана в Америку его женой, потом я чуть было не попала под обаяние князя Кшесинского, родственника балерины Матильды Кшесинской. Но я вовремя остановилась: у него беременная супруга. Вторая. И дочка 12 лет от первого брака, которая в нём души не чает. Но какой это прекрасный человек! Так и тянет попасть под обаяние его нежных и красивых глаз! Капитан Эдвард засмеялся, и сказал: - Моей дочери Хелен 16 лет, и она тоже во мне души не чает. Но что ж, это еще не предел - жизнь человека долгая. Я прожил 67 лет, может быть еще проживу. Может быть меня гибель настигнет завтра - кто его знает, жизнь полна опасностей. Щёки Роуз Мадлен пылали алым рассветом. Казалось, что она влюбилась. Но капитана Смита вдруг позвал старший офицер Генри Уайльд. Это был красивый человек, но мрачный и злой. Вся родня Уайльда погибла при пожаре. От того этот человек вечно был злым. = Капитан Смит. Вас ждёт мистер Лайтойллер. Он не может составить меню для Джона Джейкоба Астора IV, с которым поругался накануне, и просит Вас лично помочь ему в этом. - Что ж, разрешите откланяться, милейшая мисс, думаю мы с Вами ещё увидимся, и я продолжу свой рассказ. Уайльд вынуждено поклонился Роуз Мадлен как спутнице Смита, и они с капитаном исчезли. Чувства нахлынули на Роуз Мадлен. Она не хотела новой любви. Ей было страшно, и дрожали колени. Девушка посмотрела вдаль, и впереди неё простирался глубокий синий океан, который был прекрасен в волшебных лучах заходящего Солнца.