Один на один

Я стоял и молча смотрел на неподвижное тело Аомине. Что сейчас произошло и что мне делать, я совершенно не понимал. Паника подкатила куда-то к горлу и остановилась неприятным назойливым комком. Выровнять дыхание не получалось. Охваченное огнем и желанием тело, было опущено в ледяную среду реальности. Действительность, к слову, вообще не блистала радостью. Опустившись на корточки, я постарался аккуратно перевернуть проблемную тушу. «Ну и жирдяй. Сколько же он весит? Никогда не поверю, что вся эта масса мышцы». Горемычный герой-любовник был усажен спиной к стене. Пока я думал, что делать дальше с этой пьянью, дверь раздевалки снова распахнулась. «Тц, проходной двор какой-то». Уши оглушил пронзительный визг: - Аомииинеее-чииии! – Рёта бросился к синеволосому. Я отвернулся, стараясь не смотреть за интимными ощупываниями белобрысого. Кисе проверил всё; дыхание, пульс, зачем-то потрогал голову, провел руками по его бедрам, заглянул в сотовый, в общем, сделал массу ненужных действий, прежде чем повернуться ко мне. Глаза его метали молнии. Я неловко переступил с ноги на ногу, упорно отгоняя мысли о недавнем случайном поцелуе. - Опять ты! Мало тебе моего поражения, ты решил окончательно добить Дай-чаном?! Мало драки в первый раз?! Скажи спасибо, что он вообще отказался писать на тебя заявление! А я предлагал, я настаивал! Потому что если позволить один раз, будет и другой! Что он тебе сказал, что ты так приложил его?! Тебе мало?! – Кисе разразился громкой и отчаянной тирадой, не давая вставить мне и слова. Я вообще не понимал происходящее. «Аомине отказался подавать на меня в полицию? Но ведь и он меня ударил. Кисе настаивал на моём наказании? Почему Дайки отказал ему? Что он ему сказал?» - Хватит, Кисе-кун. – Куроко возник из неоткуда. Альфа встал между мной и Рётой, частично закрывая меня собой. Я стоял столбом, не в силах выдавить и звука. Отдаленно промелькнула мысль, как давно пришел Куроко, и что он успел заметить? Я тряхнул головой, не желая думать о том, что случилось пару минут назад. - Кагами-кун, думаю, спокойно может объяснить происходящие, да, Кагами-кун? – Куроко повернулся ко мне. Ледяной взгляд, молнией обращенный ко мне, заставил поежиться. Сглотнув ком, я впервые за долгое время подал голос: - Я сидел на скамейке. Ко мне зашел Аомине, видимо по пьяни перепутав раздевалку Сейрин и Кайджо. Я попытался его образумить, но видимо он выпил лишнего, а потом... Потом просто отключился. – Я прикусил язык, благоразумно решив опустить момент между его приходом и потерей сознания. Внимательный взгляд голубых глаз задержался на мне чуть дольше необходимого, заставляя меня нервно сглотнуть. Я перевел взгляд на всё ещё полулежащие тело Аомине. Синие волосы были взъерошены, губы припухли явно не от выпитого спиртного, рубашка, наполовину вылезшая из-под брюк, заметно помялась. Я неловко потупил взгляд. «Это я так сделал?» Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, я не знал, куда деться. Хотелось скорее домой. Обдумать происходящее было острой необходимостью. Найти логическое заключение случившемуся недоразумению надо было очень и очень быстро. Но Куроко был еще тут. Защищает меня перед Кисе, не зная, что я… Слезы подступили к горлу. «Это ошибка. Я не мог изменить. Эта нелепая случайность». Отвращение к самому себе поднялось из самых глубин. Я прикрыл рот рукой, сдерживая рвотный позыв. - Кагами-кун, ты в порядке? – Заботливая рука Куроко обвила меня за талию. Я отошел, сохраняя дистанцию. «Мудак. Какой же я мудак». Стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих, я на негнущихся ногах засеменил к выходу. - Кагами-кун, с тобой точно всё хорошо? Тебе плохо? – Воцарилось гробовое молчание. Даже Кисе, до этого момента безостановочно ощупывающий Аомине, уставился на меня непонятным взглядом. Я собрал волю в кулак. - Да, мне немного плохо. Видимо от запаха алкоголя. Я его не переношу. – Облокотившись о дверь спиной, я схватился за ручку как за спасательный круг, готовый в любой момент просто выбежать из комнаты. Куроко недоверчиво принюхался. - Да, действительно пахнет. Кагами-кун, думаю, тебе лучше выйти на свежий воздух. Мы с Кисе-куном отвезем Аомине домой. – спусковой крючок был сброшен. Я, не говоря больше ни слова, выбежал на улицу. *** Я слабо помню, как доехал до дома. Сев на электричку, быстро написал тренеру сообщение, что доеду самостоятельно. Дорога прошла, как в тумане. Сдерживая эмоции и чувства до последнего, я, казалось, со стороны напоминал ходячего мертвеца. Осознание сделанного медленно пробиралось под кожу колючими уголками. Меня тошнило. Зайдя домой, я устало плюхнулся на кровать. Телефон разрывался победными сообщениями и твиттами ребят. Отвечать не хотелось, открывать уведомления тоже. Состояние одиночества и полностью уход в себя меня совершенно не радует. Тот поцелуй был не более чем ошибкой. Нелепой шуткой сложившихся обстоятельств. Напившись, Аомине спутал меня с Рётой. А я… А я как идиот не мог его остановить. «Полное дерьмо». Грудь сдавило болью. Слезы давили горло. «Я предал Куроко. Я полное ничтожество». Было страшно одиноко. Не имея возможности поделиться случившимся, чувство невероятной тоски окутывало с головы до ног. Я поступился собственным принципам. Я ничто. «Как мне смотреть в глаза Куроко?» Он доверят мне. Тецу любит меня всем сердцем, окутывает заботой и лаской. «Что мне делать?» Больно. Я не заслуживаю с ним встречаться. Куроко слишком для меня хороший. Я не заслужил ни его чувства, ни его ласку, ни его самого. Если бы я знал, чем обернется первая победа над Поколением Чудес, я бы остался сидеть на скамейке запасных, покалечил себя, чтобы не ехать, лишь бы не встречать Аомине. Знакомство с асом Тоо с самого начала не задалось. Незачем вообще было продолжать с ним общением. Жил бы себе сейчас спокойно с Тецу… Грудь снова кольнуло. Тецу… Он не знает, что я сделал. Куроко старался защитить меня от нападок Кисе, выступил против друга ради меня. «Какой же я придурок». Сердце забилось как бешенное, усиленный стук отдавался эхом в ушах. Грудь ходила ходуном. « - Придурок – и лишь омут горячих губ, сильных рук на моем теле с такой страстью прижимающих меня к себе…» Я уткнулся в подушку. Наплыв воспоминаний делает всё только хуже. Я всё еще отчетливо ощущаю вкус его губ, жар тела. «Почему мне было так хорошо? Почему я просто не ударил его? Почему я не сделал вообще ничего? Тряпка. Я ничтожество. Я изменил дорогому человеку. Почему так пиздецки больно?» Невидимые тиски сковали сердце. Я потерял счет времени. Неизвестно сколько я пролежал один в темной комнате. Душа рвалась прочь из тела, пропитанного горечью. Мне было противно. Я не мог ответить Тецу. «Я теперь ничего не смогу. Всё будет разрушено». И в кое-то веки… Виноват в этом совсем не Аомине. А я сам. Синеволосый не виноват, что по пьяни перепутал меня с Рётой. Если так подумать, то мы даже примерно одного роста. Телосложением Кисе уступает, но с алкоголем в голове отличить будет трудно. Виноват я сам. Виноват в том, что поддался поцелую, что позволил другому целовать себя. Я не вспомнил даже про существование Тецу в тот момент. Телефон снова завибрировал где-то рядом со мной. Я, не отдавая себе отчета в действии, нажал на кнопку принятия вызова. - Кагами, привет! Как ты там? У нас в Америке сейчас представляешь… – Веселый голос на том конце трубки не переставал щебетать. – Кагами?... Ты в порядке?... Кагами? Я не сдержал всхлипа. - Кагами, ответь сейчас же! - Химуро… Я… - В следующую секунду я рыдал в голос. Холодные слезы гроздьями текли по лицу. Сердце колотилось в груди как ненормальное. Комок в горле сдавливал лишь сильнее. Осознавать ситуацию мысленно и произнести её в слух… Я не мог остановиться. Химуро пытался что-то спросить, а я... Я просто сквозь громкие и не прекращающие рыдания изливал ему душу. Меня била крупная дрожь. Недавний адреналин плавно перерос в настоящую истерику. Закрывая чувства на замок, я оставил себя блуждать в одиночестве. Не давая возможности выговориться, поделиться с кем-то своими настоящими тревогами, я сжирал себя изнутри. Загнанный в клетку своими же усилиями, я пытался выбраться на последнем вздохе. Химуро просто слушал, не перебивая. В редкие моменты он вставлял нецензурные фразы, давая понять, что всё еще со мной, что он слушает. А я заходился слезами. Ненавидя себя сразу и за слабость, и за совершенную прекрасную ошибку. Комок нерешенных проблем, тщательно убранных на самые дальние задворки моего сознания, тяжелым грузом сдавливали шею, обвивая её холодными железными цепями. «Кто бы мог представить, что отношения — это так больно?» Горько усмехнувшись, я покрепче сжал мобильный. *** Не помню, как долго разговаривал с Химуро, но оторвался от сотового я глубокой ночью. Тацуя долго молчал, слушая мои всхлипы. Он пытался меня поддержать, совестливо выслушал все мои эмоциональные бредни, не сбросил вызов, несмотря на то, что мы с ним давно не общались. И за всё это я был ему бесконечно благодарен. Химура Тацуя – мой друг из Америки. Мы вместе с ним учились играть в баскетбол под предводительством Александры Гарсии. В детстве мы обменялись кольцами в знак братства. Наши дороги разошлись, когда я переехал учиться в Японию. Тацуя остался с семьей. Да и на тот момент, встречаясь с альфой, он никак не мог его оставить. Нащупав висевшее до сих пор у меня на шее кольцо, я сжал его в ладони. Кто бы мог подумать, что наши узы не разрушатся? Мы не так часто общались с ним в последнее время. Часовые пояса не совпадали. Разница между Токио и Соединенными штатами плюс-минус 13 часов. Поэтому мы обменивались лишь редкими сообщениями в мессенджерах. Я и не думал, что стоит Тацуи позвонить… Чертыхнувшись, я вяло перевернулся на кровати. Ветер, пробирающийся через приоткрытое окно, слабо обдувал сырое от слез лицо. Я коснулся пальцами щек. Мокро. Глазами попытался найти сотовый. 02:50. «Отлично». На ватных ногах я направился в ванную комнату. Наткнувшись на зеркало, невольно попятился. Ну и видок. И давно я стал таким красавчиком? Заплывшие от слез глаза, распухшие красные щеки, повисшие уши. Кожа на лице местами стерлась, когда я усиленно пытался избавиться от слез руками. По покусанным и опухшим губам слабо стекала струйка крови. Видимо неосознанно прикусил, стараясь сдержать рыдания. Я горько усмехнулся. Первая победа, первый глубокий поцелуй, первая взаимная реакция тела омеги, первое предательство и разочарование в себе. Лучше не придумаешь. Все эмоции, ранее душившие меня, отступили, полностью предоставив место сжирающему чувству вины. Образовавшаяся в груди черная дыра затягивала меня в свои неизведанные пучины. Если бы не звонок Химуро, не знаю, что бы делал. Смотреть на себя было больно. Еще больнее было оценивать ситуацию. Стоит ли обо всем рассказать Куроко? Сможет ли он меня понять? Где-то далеко промелькнула мысль, что я не обещал Тецу свою любовь, что я не признавался ему в чувствах и просто оказался заложником ситуации. Но всё не так. Пусть Куроко прекрасно и знает, что наши отношения сложно назвать поистине взаимными, но предавать, даже так, ничтожно и низко. За всё время пребывания вместе, он не заслужил такого. Я виноват. И мне нести за это ответственность. Мне. А не пьяному Аомине. Спать не хотелось. Подскочивший пульс глухими ударами разносился по телу. Приглушенные нервы сворачивались настойчивым клубком воспоминаний в голове, раз за разом воспроизводя сцену с поцелуем в мельчайших подробностях. Сотовый в очередной раз раздался в ночной тишине беспокойным звонком. Я лениво поднял трубку. - Кагами? – Хриплый с бархатцой голос, заставил подскочить с кровати. Я нервно сжал ладонью телефон. Сердце забилось настолько часто, что я перестал различать удары. Руки вспотели. – Кагами, это ты? – Голос звучал надломлено. Напряжение ощутимым облаком окутало комнату. - Зачем ты звонишь? – Я выдохнул сквозь плотно сжатые губы. Хотелось сбросить трубку. Но вопреки всему я продолжал ждать ответа. - Кагами, я… - На том конце послышалось слабое копошение. Я терпеливо ждал. – Послушай, нам надо поговорить. Я… - Я не хочу с тобой говорить. Я не виню тебя, что ты выпил и перепутал меня с Кисе. Понимаю. Такое бывает. Просто череда случайностей. Знаю, ты не хотел, так получилось. – Честно говоря, я сам не до конца понимаю, почему говорю всё это. Нервно теребя край одеяла, просто не мог остановиться. «Зачем я утешаю Аомине, когда сам готов снова разреветься? Почему снова строю из себя героя?» – Я всё понимаю, ты не должен был мне звонить. Ты не виноват, я просто… - из горла вырвался слабый всхлип. - Ты плачешь? – Я замер. - Бакагами, просто ответь мне. – «Зачем Аомине спрашивает с такой жалостью?» Лучше бы он ненавидел всю эту ситуацию за то, что предал свои натуральные взгляды и поцеловался с альфой. Лучше бы не мне одному переживать это отчаянье. - Нет… - Я изо всех сил сжал рукой телефон. - Блять, Кагами, нам надо встретиться. Ты не виноват. Это всё я. Послушай, послушай меня, не смей сбрасывать трубку. Ты, придурок, не бери на себя слишком много. Кагами, это не ты приперся в раздевалку, это не ты… Это всё не так, как ты думаешь. – Аомине говорил сбивчиво, быстро, прерывая поток слов тяжелым дыханием. «Зачем он говорит мне это? Зачем утешает? Неужели я настолько жалок?» - Аомине, я знаю, что виноват я… - Заткнись. Ты ничего не знаешь. Кагами, блять, это моя вина. Это не ты полез ко мне… первым. Послушай, прошу тебя, не забивай голову ложными обвинениями. Просто дождись меня. Дождись меня до завтра. Я отвяжусь от Кисе и мы… - «Снова. Снова этот Кисе. Неужели даже сейчас он защищает его?» - Кагами! Ты меня слушаешь? Это я полный придурок. Слышишь, я! Не ты! Не молчи, блять! Кагами?! – Меня трясло. Хотелось провалиться сквозь землю и в тоже время продолжать слушать. Аомине беспокоится за меня. «Почему? Разве всё это не больше, чем ошибка? Зачем он берет всю вину на себя? Я в состоянии постоять за себя. Я сильный». - Тайга?! – Взволнованный голос Дайки стал слышится где-то совсем далеко. «Почему он не со мной? Всё равно это всё сон. Такого не может быть». Бессвязный поток мыслей оборвался также внезапно, как и начался. Уставший и полностью измотанный нервами, я вырубился. - Черт!