anywhere but home

”я снова пообещал все, что смог, ведь это любовь. еще одной темной ночью каждый твой вдох..”

за окном не ярко светит луна. и ночь все ближе подкрадывается к рассвету. вставать буквально через пару с лишним часов, чтоб снова померить свою вполне стабильную температуру. немного пахнет едкими медикаментами, и глаза сами взирают на лежащие капсулы, которые были выданы после ужина, на прикроватной тумбочке. чуть выше тумбочки висит рисунок маленькой девочки из соседней палаты, прикрепленный на виноградно-мятную жвачку. где-то на стене слегка треснувшая краска, какие-то въевшиеся надписи и запах детских слез. на обратной стороне матраса, кстати, тоже есть какие-то надписи. видимо они успели сдружиться , пока тухнули здесь — думает джимин, рассматривая надпись «нири и юна 24.07.2018», отогнувши край матраса. тысячный раз оглядываясь по палате, изученной наизусть, словно пытаясь запомнить все детали в последний раз, глаза начинают немного слипаться. значит пора спать. и джимин мгновенно отрубается, стоило ей только положить голову на подушку, на наволочке которой было подписано «палата номер 5»

*

для девушки утро возникает мгновенно, когда она сквозь сон слышит не самый приятный голос, что нужно как можно скорее встать, померить температуру и сдать анализы. еле встав с кровати, подтянув ткань футболки, спавшей с плеча, джимин, покрывшись мурашками от утренней прохлады, берет резинку с тумбочки и идет к посту мед. сестры. плестись по коридорам вовсе нет сил, хочется спать и еще съесть чего-то вредного. может еще немного хочется вернуться домой, только для самой джимин такого нет. когда девушка была здесь в позапрошлом году, то все было как-то живее. и даже несмотря на некую боль в глазах ее знакомых-по-палате, вместе они держались хорошо. сбегали до соседнего киоска во время сон часа, покупая там абсолютно все, что запрещено по больничной диете. еще по ночам собирались в чужой палате и играли в карты, пока не слышали, как к ним направляется злая и сонная медсестра, и пытались как можно скорее спрятаться под чужой кроватью или столом. только не особо чисто там было, хоть и уборка была ежедневная. а сейчас как-то все слишком пусто и сухо. непривычно. единственное, что радовало джимин, когда ее заселяли в пустую палату, так это то, что можно было выбрать любую кровать из четырех свободных. но сейчас это не кажется особо прикольным.

*

джимин стоит возле кабинета, держа в руке кружку с ложкой и что-то между полотенцем и пеленки. нужно сделать еще одно узи, только уже другое – узи брюшного отдела. не страшно, просто не хочется пить специальную сладкую едкость, привкус которой чувствуешь еще несколько дней после. затем можно будет со спокойной душой пойти в палату и сладко вздремнуть на сон часе – думает про себя джимин. стоять здесь среди еще стольких же «больных» вовсе не хочется, все места на скамье заняты, и приходится стоять, облокотившись плечом об стену. уголок листочка начинает трепаться, когда джимин сгибает и разгибает его от скуки. оставлять телефон в палате была плохая идея.

*

– ю джимин, вы уже сходили на узи? – спрашивает медсестра, когда она возвращается обратно в палату. – да. еще какие-то процедуры сегодня? – на сегодня все, но ваш врач назначил вам на пятницу урографию. поэтому постарайтесь начать соблюдать диету еще строже, начиная с сегодняшнего дня. подготовка начнется в четверг вечером. – и джимин неприятно сглатывает ком в горле, понимая что это худшее, что могли ей только назначить из процедур. возвращаясь обратно в палату, джимин оставляет свои вещи на тумбочке и валится на кровать. немного страшно. хотя даже и не немного. с одной стороны не стоит волноваться, ведь эта процедура всегда проходила хорошо, но с другой стороны придется есть только столовскую еду до четверга, и джимин вроде бы не возражает, так как кормят их не так уж и плохо, а даже вкусно. только вот после вечера четверга видимо придется голодать, чтоб уж наверняка. и с этими гниющими мыслями джимин так же отрубается. просыпается она только лишь тогда, когда слышит небольшое шуршание напротив. приходится недовольно открыть глаза и присесть на край кровати, укутываясь скомканным одеялом. – ой извини, я тебя разбудила. – джимин очень сонно смотрит на фигуру, стоящую перед ней. и она вовсе не понимает, когда к ней успели подселить такую миловидную, немного с кошачьей манерой, девушку. – да лан, не парься, все равно тут особо спать не дают, я привыкла. – отмахивается она и подгибает ноги, свисавшие с кровати. – меня кстати йеджи зовут. хван йеджи. – говорит девушка, продолжая раскладывать свои вещи. девушка правда выглядит очень миловидной и даже дружелюбной, немного скованной, видимо впервые лежит в больнице. у нее приятный рыжий подтенок и милая родинка на носу. глаза напоминают кошачьи. и помимо едких медикаментов, в пространстве ощущается медовый аромат груши. – а меня джимин. ю джимин. – и она не знает, стоит ли спрашивать что-либо про больницу или нет. для кого-то это очень болезненно, а для кого-то нет. но любопытство все еще стоит на вершине. – ты здесь впервые?? и ей в ответ просто положительно мотают головой. последующие часа три были построены на очень неловких диалогах. конечно же, бóльшую часть пришлось говорить именно джимин, поскольку почти все вопросы йеджи были лишь о больнице. честно, для самой джимин это впервые. обычно когда она прокисала в больнице, здесь уже были ребята, которые чуть ли не с пеленок тухнут в этих палатах, кто-то даже удосуживался называть больницу своим вторым домом, у кого-то были даже любимые врачи, медикаменты и процедуры. в голове сразу всплывают воспоминания больше чем 5ти летней давности, когда джимин собрала все, что только могла и в итоге просиживала свои детские годы в больнице, смотря какие-то мультяшки на портативном телевизоре с антенной, пока мама бесконечно беспокоилась о состоянии собственного чадо. – кстати, из-за чего ты тут лежишь?? и уже так долго… – с наивным интересом спрашивает кошко-девочка – мы тут о таком не спрашиваем, будь осторожна, если будешь знакомиться с другими палатами. – отрезает джимин и ей кажется, что она слишком грубо звучит. – все мы конечно разные, но лучше человек расскажет сам. –буду знать. – и вовсе будто хихикает. – ну так что? расскажешь? настырная – думает джимин. но чертовски милая. и ее саму это смешит. – потом расскажу как-нибудь. на этом разговор был окончен. и оставшееся время до отбоя девочки провели занимаясь своими делами. иногда происходили довольно странные сталкивания взглядами, интерес к кошко-девочке был безумный, джимин еще никогда не встречала столь внешне интересных людей, казалось, словно внутри находится целое не воображаемое, хочется заглянуть глубже и узнать больше. но ее возвращают на место мысли о том, что это просто ее больничная-сопалатница и через несколько дней, когда джимин уже наверняка выпишут, они больше не встретятся. никогда в жизни.