Ночь перед костром

      -А вдруг мы больше никогда не увидимся? Вдруг и правда…       -И всё равно не надо. — Володя прижал Юркину голову к плечу. — Это выльется в… в неприличное. А я несу за тебя ответственность.       -Да ёшкин дрын! Вот прямо сейчас ничего тебе не скажу, пойду и совершу что-нибудь плохое, какой-нибудь акт вандализма. И что тогда? Володя, хватит носиться со мной как с маленьким.       -Давай хотя бы не сейчас, ладно? Я еле заснул тогда, после лодки. Завтра рано вставать, а мы и так засиделись уже.       -Ну так завтра уже наступило, — улыбнулся Юрка.       Он согрелся, а Володя притих. Видимо, опять поглощенный какими-то новыми переживаниями. Но Юрка не противился. Он хотел только одного — вот бы Володя положил голову ему на грудь, а тогда пусть думает себе сколько угодно, слушая стук Юркиного сердца.       Они снова обнялись, и Юрка превратил своё желание в реальность — он привлёк Володю к себе и прижал его голову к своей груди. Дужка очков больно давила на кожу, и Юрка, не спросив, стянул их с Володиного носа. Володя не сказал ни слова против, только положил себе на голову Юркину руку, как уже делал когда-то под ивой, чтобы тот его погладил. И Юрка не смог ему отказать.       Дождь стихал, и в перезвоне капель вдруг послышалось резкое «Юра, убери руку! Да не эту, другую! Ну не сейчас».       Юрка отдёрнул руку и начал разглядывать редкие капли дождя, медленно стекающие по мутному стеклу с обратной стороны. Он демонстративно отстранился и громко задышал, что выдало в нём нарастающую обиду. Юра не понимал, почему всё так. Зачем Володя сначала позволяет ему стать ближе, стать его особенным…другом, а потом отталкивает его, отвергает, хотя, ну дураку же понятно, сам хочет того же?! С каждой секундой негодование вперемешку с обидой накатывали на него всё больше, дыхание становилось громче. Володя заметил это и аккуратно, еле ощутимо дотронулся до Юриного плеча.       -Я не хотел...тебя обидеть. Пойми, я желаю только…       -А я желаю, чтобы ты услышал меня! — выпалил Юра, стряхивая резким движением плеча Володину руку, — хочу, чтобы ты перестал жалеть и бояться. Ты, может быть, считаешь меня мальчишкой еще, да я таким и был в начале этой чёртовой смены, но сейчас, пойми же, сейчас всё не так!..- голос его сорвался.       -Это не…       -Неправда? А чего ты тогда ведешь себя так, будто я ребёнок? От чего оберегаешь? От себя самого? — Юра усмехнулся и резко развернулся к Володе. Окно за спиной уже высохло от капель, дождь закончился. Тусклый свет почти не падал на Володино лицо, но даже в темноте можно было различить, как брови его дрогнули, глаза медленно закрылись, а грудь приподнялась в болезненном вздохе. Юра понимал, что ему было ни капли не легче, но считал, что убежать от того, что они начали вместе, сейчас уже нельзя. Он тоже закрыл глаза, медленно наклонился вперёд и коснулся Володиного лба своим лбом.       Оба дышали быстро и прерывисто, казалось, атмосфера вокруг настолько накалилась, что вот-вот в комнате начнут сверкать молнии. Усталость, переживания последних дней, глупая Маша, этот ещё более глупый разговор, конец смены — всё навалилось и обрушилось на них двоих, сидящих на пыльном полу друг напротив друга.       -Я не хочу, чтобы всё так закончилось. Отталкивать тебя не хочу, забывать не хочу…и не смогу этого сделать, — первым тишину прервал Володя.       Усталость, и так опустившаяся на Юрины плечи, теперь, кажется, ещё сильнее начала прижимать его к земле. Он промолчал, подрагивая то ли от холода, то ли от неприятных мыслей. Вспоминая потом об этом, он не мог понять, сколько прошло времени, может минута, а может быть десять, всё стёрлось из памяти, остался момент, который вырвал его из тишины, заставил страх и обиду отступить и дать волю новым и никогда ещё не испытанным ранее чувствам.       Володя поцеловал его. И хотя это был не первый их поцелуй, он всё равно отдавался в Юрке вихрем эмоций. Юноша боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть, лишь бы ненароком не заставить его передумать… Постепенно стало теплее, они грелись дыханием друг друга. На мгновенье Володя оторвался от Юриных губ. Боясь открыть глаза, Конев зажмурился сильнее, надеясь, что это ещё не конец, но тут же почувствовал, как кончики их носов коснулись друг дуга. Этот жест был таким неожиданным, и столько в нём было нежности и искренности, что Юра еле сдержался, чтобы не рассмеяться. «Как, как он мог назвать это неправильным, неприличным, плохим?» — пронеслось у него в голове.       Парень в темноте нащупал любимые руки, их пальцы переплелись сами собой. Ощутив тепло Володиной кожи, Юра только сейчас осознал, насколько на самом деле замёрз. Володя за руки потянул его на себя, снова привлекая Юру к губам, но вдруг совершенно неожиданно положил его холодные руки под свою рубашку. «Может, согреть хочет?» — пронеслось у Конева в голове.       Юра вдруг почувствовал, как его нижнюю губу что-то кольнуло. Когда это произошло впервые, он не сразу осознал, что случилось, зато потом, почувствовав этот приятный укол снова, понял, что Володя укусил его. Волна удовольствия прокатилась по всему телу, заставляя его невольно вздрагивать. Как много чувств Володя вызывал в нём: и трепет, и нежность, и желание. Последнее становилось невыносимым, оно жгло где-то внутри, и Юра не мог понять, почему при таком пожаре его руки все ещё оставались холодными.       Кончиками пальцев, которые всё так же касались Володиной кожи, Юрка почувствовал возникшие мурашки. «Тоже замёрз?..» — прозвучало где-то в мыслях. Но это был не холод, и сейчас они оба это осознали. Поцелуй их становился всё более влажным и страстным, Юрка уже не мог нормально дышать и в моменты, когда их губы на мгновенье размыкались, он хватал ртом воздух, потому что казалось, притяжение это настолько сильно, что вот-вот задушит его.       Юра не понял, как Володя наклонился и оказался у его шеи. Он только ощутил мокрое касание, движение языка от шеи к уху. Юноша бы подумал, что это всё сон, если бы не влажная дорожка, оставшаяся на коже. Наслаждаясь моментом, он не заметил, как рот его приоткрылся, а руки сами, не слушаясь, обхватили Володину спину. Всё тело напряглось, будто его вот-вот сведёт судорогой, настолько велико было напряжение между ними.       -Я так хочу… Мне так хочется…- шептал Юра, как будто бы в забытье.       -Я тоже этого хочу, — неожиданно твёрдо ответил Володя, — я люблю тебя.       Как сладко было одному из них произносить эти слова, и как сладко было другому их слышать. Никто больше не собирался говорить и спрашивать разрешения, всё стало понятно.       Володя наклонился спиной к стене, не отпуская от себя Юру. Конев и сам не понял, как оказался сидящим сверху лицом к нему.       -Стена холод... — начал Юра, но слова его прервали Володины губы.       -Погрей руки, — выдохнул Володя, возвращая его пальцы под свою рубашку.       Никогда ещё они не были так близко друг к другу, даже тогда в лодке тела их не прижимались настолько тесно. Юра перестал понимать, что делает. Пальцы его под Володиной одеждой поднялись вверх по тёплому животу, дошли до груди, потом поднялись к шее. Он обхватил её, сжал, потом испугался, что может сделать ему больно. Неожиданно Володя чуть запрокинул голову, разорвав их поцелуй. Стон эхом разнёсся по пустой комнате и так и остался висеть в воздухе. Для Юры это была точка невозврата.       Взгляды их встретились, и Юра увидел в Володиных глазах блеск, которого не замечал раньше. Они горели, взгляд его был таким выразительным и прожигающим, что Конев сам не мог отвести глаз, как под гипнозом.       -Обещай, что остановишь меня, если…       -Обещаю, — уверенно ответил Юра, — но сейчас я не хочу, чтобы ты останавливался.       Юноша ощутил прикосновение через одежду. В первые секунды он испытал миллион эмоций одновременно — от стыда и страха до трепета и похоти. Володины пальцы трогали его сквозь ткань, движения эти были настолько простыми и медленными, но приносили столько удовольствия, что он едва не вскрикнул. Пытаясь совладать с собой и ища опору, Юра опёрся рукой о стену, которая была напротив него, и навис над Володей. Прикосновения становились всё интенсивнее, а ощущения ярче, и в один момент Юре захотелось узнать, каково будет, если Володя дотронется не до шорт, а до его голой кожи.       Он то замирал, то весь извивался, не осознавая до конца, что происходит и что он чувствует. Вдруг, сквозь пелену удовольствия, в голове у него возникла мысль о том, насколько он любит Володю и как сильно ему хочется, чтобы он почувствовал то, что ощущает сейчас сам Юра.       Не без сомнений юноша дотронулся до холодной пряжки ремня. Пальцы плохо слушались, но он всё же вытащил ремень и расстегнул брюки. Володя никак не отреагировал на это, но Юра решил, что отступать не будет. Пальцы его, дрожа от холода и наслаждения, оказались под тканью. Волна жара накрыла Юру с головы до ног, щёки его горели.       -Не бойся, — еле слышно, почти одними губами произнёс Володя.       А он и не боялся. Пальцы его стали увереннее, было тепло и влажно. Юра не мог понять, что нравилось ему больше — чувствовать прикосновения или касаться самому. Володя задышал чаще и быстрее, движения его рук становились такими же быстрыми и страстными. Не понимая, что он делает, Володя одним рывком спустил шорты, и Юра ощутил сначала резкую прохладу летней ночи и окружающих их бетонных стен, а затем его обожгло тепло любимой руки.       «Ласточка» продолжала спать, на улице ветер обдувал мокрые от дождя деревья и траву, было тихо. Стараясь не нарушать эту тишину, как будто их мог кто-то услышать, парни пытались не издавать ни звука, но делать это становилось всё сложнее.       Юре уже не было стыдно, он слышал тихие стоны, слышал шумное дыхание и наслаждался тем, что его любимому человеку хорошо с ним. Стало заметно, что Володе всё труднее оставаться спокойным, он судорожно хватал ртом воздух, то одной рукой прижимал к себе Юру, то прогибался, поддаваясь движениям Юриной руки. В один момент он будто совсем лишился контроля, резко отпрянул от стены и наклонил Конева назад, почти уложив себе на ноги. Задрав свободной рукой футболку, Володя тоже наклонился, покрывая грудь мелкими поцелуями. Вторая рука его легко скользила. Было не просто влажно, было мокро, и пальцы медленно двигались по горячей коже. Губы, целуя любимое тело, прильнули к соску и сомкнулись, плотно сжав его.       В комнате было всё так же темно, но Юре показалось, что кто-то включил свет. Яркая вспышка пронеслась перед глазами, всё тело пронзил электрический разряд, кажется, будто его и так растрёпанные волосы вдруг встали дыбом. Он изогнулся, и Володе пришлось подставить руку под его спину, чтобы юноша не упал. Юра услышал звук своего голоса как будто издалека, и стон, тягучий и сладкий, как эта июньская ночь, разнёсся по комнате долгим эхом.       -Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся, — шептал он, сам не понимая смысла этих слов.       И Володя услышал. Пальцы сжались чуть сильнее, движения его руки лишились осторожности. Он немного приподнял Юру и впился губами в его шею. Совсем недавно Володя и подумать не мог, чтобы оставить на теле Юры какой-то след, но сейчас все мысли его были не здесь. Движение за движением, вздох за вздохом, и через мгновенье Володину руку обожгло чем-то горячим.       Юра, секунду назад дрожа всем телом, вдруг обмяк на руках Володи. Грудь вздымалась, рот был приоткрыт, на щеках даже сквозь темноту можно было разглядеть горящий румянец. Володя привлек его к себе, их поцелуй был уже не таким страстным, губы нежно скользили, едва касаясь друг друга. Дыхание было еще слишком частым, а мысли слишком спутанными, чтобы целовать по-настоящему, но им и этого было достаточно.       -А как же? Извини, я не…- попытался выговорить Юра, но Володя жестом прервал его.       -Не говори. Не говори ничего. Я люблю тебя, — они оба замолчали, пытаясь выровнять дыхание.       -Скоро рассветёт, мы должны уйти отсюда незаметно, — чуть слышно сказал Володя.       Юра без сил наклонился вперед, коснувшись лбом Володиного лица. Почти так же они сидели час назад, но теперь каждый из них понимал, что друг без друга уже не получится. Эта ночь навсегда связала их, проложила между ними такую связь, которая, казалось, не сможет ослабнуть. И не было в этом ничего постыдного и страшного, не было ничего неправильного. Ива, лодка, а теперь и эта комната навсегда останутся в их истории.       В комнате стало чуть светлей. Уходя, Юра обернулся и заметил на полу мелок, выпавший у него из кармана. Он подхватил его и выбежал на улицу, а в голове его крутилась одна и та же буква. Его буква В.