Часть 1
29 ноября 2022 г., 08:06
Примечания:
Надеюсь, вам понравятся эти милые и до боли чувственные Хёнликсы.
Был прекрасный вечер. Солнце спешило скрыться за горизонтом, окрашивая небо в разные оттенки розового и оранжевого, которые отражались на стенах комнаты среднего размера. Через приоткрытое окно сочился прохладный воздух и приятно охлаждал помещение. Атмосфера была очень даже уютной. Пока не разразился скандал.
— Я же говорил тебе, что это была ошибка! Почему ты продолжаешь вести себя так, будто сам никогда не ошибался? Никто не идеален. И я в том числе, — Хенджин зашипел, глядя на своего парня, который был в противоположной стороне комнаты.
— Нормально я себя веду. Ты слишком драматизируешь. Просто признай, что ты сделал что-то не так. Признай, что тебе не стоило трогать тесто для брауни в моей любимой рубашке, — младший оттолкнул руку Хвана и пристально посмотрел на чужой силуэт перед продолжением ссоры. — Ты не только испортил брауни, но и рубашку, которой я дорожу, как сокровищем, тоже. Конечно я буду расстроен, — голос Феликса осел еще ниже, чем обычно, наполнившись раздражением и гневом.
У него и так был дерьмовый день, поэтому он решил заняться выпечкой. Не только для того, чтобы облегчить беспокойство. Просто хотелось порадовать одногруппников чем-нибудь вкусненьким. Феликсу искренне нравилось видеть их счастливыми.
Этот план потерпел крах.
— Зачем вообще надо было трогать тесто? Ты обычно просто его ешь и уходишь. Никогда не помогаешь, если не заставить, — безжалостно продолжил восклицать Феликс, тыкая пальцем в парня напротив.
—Это, блять, не правда. Я хотел помочь. — Хёнджин сильнее сжал челюсти в попытке не наговорить лишнего.
—Сто процентов так и было. — Младший лишь закатил глаза, в голосе присутствовал явный сарказм и презрение.
— Это правда! Я не виноват, что Хан прыгнул на меня. Понимаю, ты расстроен из-за рубашки, но всегда есть возможность купить новую. Ты, как-никак, богат.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так! Она винтажная. Мало того, что сейчас ее практически невозможно найти, так еще это подарок от мамы в нашу последнюю встречу! — Феликс сжал кулаки, хмуря брови.
— Феликс. — Хёнджин резко поднял правую руку и сильно потер глаза, — Я уже извинился за это. — устало выдохнул провинившийся.
— Ты думаешь, что обычное «прости» исправит мою рубашку и пирожные, которые я готовил для тебя и остальных?
— Хорошо, что ещё я должен сделать? — в голосе старшего пропал гнев, а злобный прищур стал перетекать в более мягкий, родной Ли взгляд.
Феликс все еще злился. Это странно, ведь обычно тот остывал первым.
— Ты, чёрт возьми, — всё ещё обиженный взгляд опустился вниз, избегая зрительного контакта с хёнджиновыми омутами. Такими любимыми вчера, но нежеланными сегодня. — Даже не попытался найти способ все исправить.
С этими словами Феликс вышел из комнаты, сильно хлопнув дверью. Это привлекло внимание остальных. Они даже не подозревали о ссоре.
Во время обид Феликса и желаний Хёнджина загладить вину, дверь в комнату Хвана была закрыта, поэтому голоса были приглушены. Так же в общежитии громко играла музыка. Парни были более чем удивлены тому, как быстро Феликс пронёсся по квартире и вышел через входную дверь, громко захлопывая ею.
— Боже, что мы пропустили? — Чонин был первым, кто хоть как-то выразил своё удивление.
---
В тот момент, когда дверь захлопнулась, Хван упал на кровать. Через секунду после того, как спина коснулась поверхности, слёзы, долго накапливающиеся внутри Хёнджина, скатились по вискам, а некоторые падали дальше. Эмоции оставляли мокрые пятна на простынях, от которых и след простынет через некоторое время. А неприятный осадок в их обладателе останется непременно. Он чувствовал сожаление. Сожаление за то, что вообще попытался помочь. Или, быть может, за то, что не сделал этого должным образом. Сожаление за то, что накричал, что не был вежливее, что даже нормально не извинился. С горяча парень позволил себе слишком много, не совладал с эмоциями. И это привело к обострению ситуации. Если бы он только позволил Феликсу, который заслуживал только самое лучшее, выразить своё разочарование без криков, возможно, всего этого не произошло бы. Если бы он сделал большее, чтобы попросить прощения, за дорогую, во всех смыслах, испорченную вещь, его ангел, возможно, простил бы его или хотя бы подумал над этим. Но, естественно, старший поступил совсем иначе, причинил боль человеку, которого любит больше всего на свете, когда этого можно было избежать. В то же время Хенджин хотел, чтобы Феликс попытался понять и его: он действительно просто хотел помочь. Хван вошел в кухню, после душа, одетый в одну из рубашек своего любовника. Они часто делились одеждой, так что в этом не было ничего удивительного. Он сразу заметил шоколадное тесто, но пекаря нигде не было видно. Звук проточной воды дал понять, что Феликс был в ванной. Часто, когда Ликс готовил, он выбирал: помыть руки сразу или завершить этап готовки и только потом сделать это. Как правило, никто, включая Хёнджина, не беспокоил младшего во время выпечки, боясь испортить что-нибудь, до тех пор, пока тот сам об этом не попросит, но такое случалось редко. С тех пор, как Ликс с Джином начали встречаться, Ли дал разрешение Хвану присоединяться к себе во время готовки и даже поощрял это. Однако это не избавило Хенджина от страха испортить всё, поэтому первые несколько месяцев тот не помогал. По какой-то причине в этот день он хотел хоть что-то сделать. Старший знал, что отстирать тесто от одежды тяжело, но налить тесто в форму не такая уж и сложная задача. Очевидно, удача явно не на его стороне. Ведь, осредоточившись на том, чтобы не пролить ни капли тяжелого труда Феликса, он не заметил несущегося к нему Джисона. Хан не видел, чем был занят блондин, так как тот стоял к нему спиной. Поэтому он небрежно прыгнул к Хвану на спину, не зная, что будет дальше. Хёнджин, очевидно, не ожидал тяжести на спине, которая, казалось, появилась из ниоткуда, поэтому упал вперёд. Раздался грохот, и тогда Джисон обратил внимание на металлическую миску под Хваном, что медленно вставал с ужасом в глазах. Танцор посмотрел вниз на рубашку и громко ахнул. Блять. Блять. Блять. Именно эта рубашка была самой любимой Феликса, а он ее испортил. Затем его взгляд привлекло тесто, что медленно растекалась по полу. Хенджин уже повернулся, готовый отругать Хана, но знакомые шаги прервали его. Они прервались, когда человек приблизился достаточно, чтобы увидеть весь беспорядок. Вздрогнув, Хван обернулся и увидел Феликса, глаза которого наполнились новой яростью, когда он заметил грязную рубашку. Вот так все началось. Лишь одна мысль об этом заставляла лить ещё больше слёз. Он был ужасным парнем, не так ли? Чувство вины съедало его изнутри. Сердце словно разрывалось на части, а легкие, казалось, были заперты в клетку, оставляя возможность двигаться, но причиняя большой дискомфорт. В глазах щипало, горло болело, образовался неприятный ком от рыданий, которые он скрыл случайной подушкой. Хенджин не хотел еще больше мешать другим своими глупыми эмоциями, которые возникли из-за его глупых действий. Руки и ноги со всей силы впились в мягкую ткань подушки, обнимая ее со всей силой, что осталась в измученном теле. Почему он такой? Почему он не лучше? Феликс должен быть с кем-то лучше. Он заслуживал самого лучшего. Прошло несколько минут, быть может, больше часа, и в конце концов рыдания перешли в тихий плач, сердце потяжелело еще сильнее, а слезы все еще мочили подушку. По крайней мере теперь можно не беспокоиться о том, что он кого-то потревожит.---
Тем временем Феликс уже прибыл в другое общежитие и зашел в свою комнату, заперев за собой дверь. Он хорошо осознавал, что Минхо или Чонин захотят проверить его в то время, как Сынмин даст ему личного пространства. Конечно, Ли ценил это, но желание побыть в одиночестве оставалось. Запертая дверь являлась знаком этого, и другие, к счастью, это поняли. Поэтому когда раздался ожидаемый стук и короткое движение дверной ручки, Феликс просто проигнорировал. Разум был занят большим количеством мыслей, которые переплетались между собой. Было невозможно не чувствовать себя виноватым. Кажется, он явно переборщил. Тот случай стал последней каплей, ведь день и так был не из приятных. А за пару минут окончательно испортился. Разочарование было невозможно сдерживать, поэтому Феликс затащил своего парня в комнату. Накричал и оскорбил, любимого человека за что? За простую ошибку? Теперь, когда парень мог мыслить более ясно, он многое осознал. Было ясно, что намерение Хенджина не было плохим и даже вина не была полностью его. Феликс заметил Хана сзади, но в тот момент ему было всё равно. Ли сосредоточился на своем парне, даже слишком. Младший все еще был расстроен, но это было ничто по сравнению с чувством вины. Хождение по маленькой спальне ничуть не помогало, парень также знал, что не сможет уснуть в таком состоянии. Уже девять вечера. Феликс знал себя достаточно хорошо, чтобы осознать, что чувство вины никуда не пропадет до тех пор, пока он не поговорит со своим милым, милым парнем. Честно говоря, Ли уже несколько раз порывался вернуться назад, но хотелось дать Хёнджину свободное пространство, в котором тот обычно нуждался после ссор. Поэтому Феликс решил пойти потусоваться с Минхо, Чонином и Сынмином, так как это помогло бы отвлечься от разрушительных мыслей. Прошло чуть больше часа, Феликс был в гостиной, сидя между Ли старшим и Сынмином. Они о чем-то разговаривали, но парень уже давно не слушал. Сначала разговор помогал очистить разум и мысли. Но чем больше проходило времени, тем громче становилось все то, о чем он так отчаянно пытался забыть. В конце концов это все снова заполнило весь разум, заставляя чувствовать сильную тревогу. Что, если Хёнджин все еще злится на него? Что, если захочет взять перерыв? Что, если он разбит в дребезги? — Феликс? — голос Сынмина прервал вихрь мыслей и Феликс неуверенно повернулся в его сторону, почувствовав взгляды Минхо и Чонина, хоть и не видел их. — Да? — Я спросил, какой фильм ты хотел бы посмотреть. — брюнет прервал зрительный контакт, обращая внимания на двух других, которые, казалось, общались с ним взглядами в течение нескольких секунд. Глаза Кима снова опустились на Феликса. Сынмин принял решение. — Ты думаешь о Хёнджине. Я не знаю, что произошло, но вы поссорились. — Судорожный вздох блондина подтвердил подозрения остальных и слова были уже не нужны. — Иди. — А? — Ли был потерян в своих раздумьях, потому и реагировал он так же. потеряно? — До боли очевидно, как ты хочешь во всем разобраться, так что иди и сделай это, — добавил Минхо без свойственного ему поддразнивающего фона. Прежде, чем младший танцор успел отмахнуться, страший продолжил, — Он не столько будет возражать, сколько будет благодарен. Мы ведь все в курсе, что он не сможет пойти навстречу первый. Знаю, ты думаешь, что ему нужно личное пространство, это было бы, поссорившись он с кем-нибудь другим, а тобой все по-другому. Хенджин не может долго без тебя, сразу начинает ныть и грустить, даже после ссор, ты-то должен это знать, так что дуй и поговорите уже. — В каждом слове был факт, а честность пронизывала голос Минхо. Это было все, что нужно Феликсу. Он сорвался с места, надел случайную пару обуви, которая, судя по свободному пространству, была не его. Но это не имело значения, ведь главное на данный момент — Хёнджин. Когда Ли прибыл в общежитие три рачи и своего парня, трое продюсеров сидели в гостиной, будто ожидая его прихода. Бан чан понимающе взглянул на младшего австралийца и кивнул головой в сторону комнаты Хвана, сигнализируя о том, что хозяин находился там. Феликс одарил его благодарной улыбкой, прежде чем развернуться в коридор, предварительно сбросив не принадлежащую ему обувь. Перед дверью тот заметил, что колеблется. Любые негативные мысли не успевали застрять в разуме, ведь слова Минхо все еще крутились в голове, придавая достаточно энергии для стука, привлекающего внимание парня, находящегося внутри. — Кто? — послышался голос любимого человека, но он был необычным, не спокойным и не взволнованным. Голос был еле слышным, дрожащим и очень уставшим. — Это я, можно войти? Пожалуйста? — Ли ответил осторожно, боясь ответа, который мог получить. На мгновение воцарилось неловкое молчание, но его разорвало короткое «Да». Феликсу потребовалась всего секунда пребывания в спальне, которую он так хорошо знал, чтобы заметить, что что-то было не так. Конечно, не было ничего необычного в том, чтобы грустить или злиться после ссоры. Это случалось много раз. Однако Хёнджин спрятал лицо в подушке и лежал на животе. Обычно, когда парни обсуждали какую-то проблему, они разговаривали с глазу на глаз, и никто из них никогда не прятался друг от друга. Феликс подошел к кровати и медленно сел, размышляя о том, что ему следует делать. Приблизившись к блондину, чьи волосы были собраны в гораздо более беспорядочный хвост, чем раньше, Ли положил одну из своих маленьких рук на спину пока еще своего парня, осторожно поглаживая ее. — Джини, ты в порядке? — Рукой он прильнул к плечам. Длительная тишина вызывала еще большее беспокойство. Сомневаясь, Феликс переместил другую руку к голове Хенджина, скользнул ею под его лоб, и когда тот не сказал никаких отрицательных слов и не оказал никакого сопротивления, младший начал поворачивать голову старшего. На этот раз он встретился с ожидаемым отказом, тихий стон вырвался из горла другого, и его голова попыталась снова опуститься вниз, но это не помешало Феликсу выполнить простое движение. И когда он, наконец, встретился лицом к лицу со своей любовью, сердце, которое и без того болезненно колотилось в грудной клетке, разлетелось на тысячи осколков. Глаза Хенджина были почти ярко-красными, блистали и дорожки слез в свете луны, что давно заменила солнце. Сияли также, как и прекрасные глаза, которые смотрели на него с чувством вины. Вины, которую Феликс тоже чувствовал. Чувство вины, которое удвоилось в тот момент, когда он увидел свою любовь. Розовые губы старшего дрогнули, но рыданий не последовало. Это был безмолвный крик. И в каком-то смысле это делало все еще более мучительным. — Хённи, почему ты плачешь, любовь моя? — Феликс уложил его голову к себе на колени, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди — Я. я сожалею… за все. — Впервые за пару минут Хенджин заговорил, хотя это был скорее шепот. Волна новых слез хлынула из карих глаз. Зрелище было чересчур для Феликса, но опять же, ничто никогда не было чересчур, когда дело доходило до Хенджина. Может быть, слишком только большое количество счастья, но это всегда позитивно. Это заставило Феликса почувствовать боль. Он и не подозревал, что может испытывать такое к своему парню, что выглядел таким невинным в темной комнате, единственным источником света в которой были звезды и луна. Слезы, делающие вид Феликса до боли разбитым, так и не высвободившиеся, саднили. Он помог старшему подняться и притянул его в объятия на своих коленях. Длинные ноги сразу же обвились вокруг талии Ли, и голова Хвана автоматически упала на шею младшего. — Все в порядке, Джинни, все хорошо, любимый, мне тоже жаль. — заверил Феликс, чувствуя, как его шея становится влажной, но не обращая на это внимания.---
Хенджин действительно думал, что закончил рыдать, но, увидев Феликса, желание вернулось, тем не менее, он сдержал этот порыв, даже если от этого стало труднее дышать. Утешение от Феликса и комфорт от того, что его держали на руках, сделали невозможным сдерживать слезы дальше. Он плакал в чужую футболку, держась за нее дрожащими руками. Голос был хриплым, обычно он был бы смущен, но тепло и аромат ванили, окружавшие его, были ошеломляющими в хорошем смысле, это было практически единственное, о чем он думал после сожаления, что даже немного уменьшилось. — Ты не должен извиняться, Ликси, это все моя вина. — икнул Хван, пытаясь успокоить свое прерывистое дыхание. — Это была не только твоя вина, я не должен был кричать на тебя, ты ведь не хотел портить рубашку… На тебя неожиданно набросились, ты не знал. — Феликс немного откинулся назад и обхватил лицо возлюбленного, нежно вытирая слезы. — Мы оба совершили ошибки. И это нормально, мы можем поговорить об этом завтра, ведь прямо сейчас, думаю, нам обоим нужны объятия и сон. — на феликсово предположение Хенджин кивнул, и небольшая улыбка теперь украшала его лицо. Слегка опухшие глаза закрылись в полумесяцы, что заставило Феликса заворковать. — Мой Джини слишком милый! — он воскликнул и осыпал мягкими поцелуями все лицо старшего, заставляя жертву поцелуев хихикать. — Ты симпатичнее. — Нет, ты. — Нет, ты. — Ли слегка толкнул Хенджина вниз, чтобы тот лег на спину, скатился с него, а затем закинул ноги на талию Хвана, руку уложив на его плечо, — Никто не выиграет спор, так что давай просто обнимемся. — шепот заставил улыбнуться, а обладатель его запечатлел еще один поцелуй на шее Хенджина, промычавшего в знак согласия, и взял младшего за руку. Последовавшая за этим тишина была комфортной, и в конце концов их дыхание стало более поверхностным и медленным, когда они погрузились в глубокий сон. Если Чан и находил их, то видел со спутанными ногами, сброшенными на пол подушками и одеялами, поскольку они использовали друг друга для обогрева. Лидер ни словом не обмолвился об этом за завтраком.
Примечания:
Мы еще встретимся.
