Больше не один

Люк доел свой ужин и отодвинул тарелку. Волны усталости накатывали все больше и больше. Глаза немного замылились от такого долгого бодрствования. Скайуокер не мог назвать точно, сколько он не спит, ведь официальное время Центра Империи и время на Татуине отличались. И юноша понятия не имел на сколько. Пиетт продолжал внимательно изучать мальчика. Исходя из того, что Скайуокер рассказал о себе, он был добрым и солнечным подростком, несмотря на его несладкую жизнь. Всю жизнь думал, что его родители умерли, растили его тетя и дядя, которые погибли сегодня в результате крушения корабля. Жизнь на Татуине тоже была не из лёгких. Ларсы жили довольно хорошо, по меркам Татуина, но даже у влажных фермеров были трудные времена. Мальчишка не стал углубляться в эту тему, поэтому Фирмусу только оставалось догадываться, что за трудности были у семейства. — Ты утолил свой голод? — уточнил на всякий случай Пиетт. Мало ли. — Да, спасибо, — зевая, ответил Люк. — Я очень устал. — Лорд Вейдер приказал привести тебя к нему после ужина. Пойдём, — капитан встал и направился к выходу, ожидая, пока ребёнок догонит его. Люк довольно медленно поплёлся к выходу, пытаясь сморгнуть пелену с глаз. Сейчас хотелось просто свернуться калачиком на кровати под одеялом и уснуть. — Люк? Голос капитана заставил юношу выйти из прострации и прибавить шаг. Дорога до каюты Лорда Вейдера прошла в тишине. Но Пиетт не удивлялся, вспоминая себя в возрасте мальчика и понимая, что он тоже заваливался спать, когда время отбоя наступало. Совсем не то, как сейчас живёт капитан. Поспать больше пяти часов — непозволительная роскошь. Каф и другие напитки, дающие хоть немного энергии, стали постоянными спутниками Фирмуса. Хотя, капитан уже привык к такому напряжённому распорядку дня, поэтому иногда может и обойдитесь без чего-то бодрящего. Но если подумать… Милорд был лучшим энергетиком. Ох как начинает бурлить кровь внутри, когда нависает угроза умереть. Пиетт смотрел на голубоглазого подростка со светлыми волосами и не мог представить Дарта Вейдера в роли отца. Неужели этот ребёнок сможет получить от родителя все, что заслуживает. Но не в его правах было думать об этом и уж тем более судить, так как он, как и другие, совсем не знал главнокомандующего лично. — Мы пришли, Люк, — Фирмус остановился у двери, и она открылась. — Можете идти, капитан Пиетт, — пробасил Дарт Вейдер. — Как прикажете, Милорд, — кивнул капитан и повернулся к Люку. — Спокойной ночи, Люк. — До свидания, капитан, — улыбнулся мальчик, и мужчина ушёл работать дальше. Вейдер вышел из каюты, положил руку в перчатке на плечо сына, стараясь сделать это как можно мягче, и повёл ребёнка в его собственную каюту, которую уже успели подготовить к этому времени. Внутри ситх в очередной раз ругал Кеноби за отрезанные конечности. Мужчина очень хотел по-настоящему прикоснуться к сыну, его светлым из-за солнц Татуина волосам. Но приходилось лишь довольствоваться отвратительными протезами. Но это лучше, чем вовсе никогда не видеть Люка и не знать о его существовании. Каюта для Люка находилась рядом с каютой главнокомандующего, поэтому далеко идти не пришлось. Ситх взмахом руки открыл люк и легонько толкнул мальчика внутрь. — Где мы? — непонимающе спросил Скайуокер. Помещение было в несколько раз больше спальни Люка в усадьбе Ларсов. — Я попросил подготовить для тебя каюту, сын. Тебе нужно отдохнуть. Рот Скайуокера округлился, когда до него дошёл смысл сказанного. Для него подготовили такую каюту! — Ой, не стоит такой роскоши, — растерялся юноша. — Я могу поспать где-нибудь в другом месте. Все в порядке, правда, — неловко улыбнулся Люк. — Я думаю, здесь есть какая-нибудь небольшая раскладушка. Мне этого хватит сполна. — Запомни раз и навсегда, сын, что со мной бесполезно спорить, — вздохнул Вейдер. — Пока ты находишься на Опустошителе, эти покои будут принадлежать тебе. Люк заворожённо смотрел по сторонам. — Прими душ и ложись спать. С одеждой разберёмся позже. Конечно, я отдал приказ, чтобы нашли самую маленькую форму, но это все равно совсем не то. В шкафу есть одежда на первое время, — мужчина ещё раз взглянул на своего сына. Комплекции он явно унаследовал от Падме. Болезненные воспоминания вновь нахлынули, поэтому Вейдер поспешил удалиться, чтобы ненароком не навредить ребёнку в гневе… — Ты куда? — с грустью спросил мальчик, подбегая к отцу. — Мне нужно работать. Поговорим завтра. — Спокойной ночи, папа, — искренне улыбнулся Люк. Похороненное тринадцать лет назад сердце ситха пропустило удар. Он повернулся к мальчику, аккуратно погладил его по голове и произнёс: — Спокойной ночи, сын мой, — а затем вышел, и люк закрылся. Скайуокер восторженно забегал по каюте. Его отец жив. У него есть отец! Но усталость все же брала верх, поэтому мальчик решил послушаться совета отца и пойти принять душ, а затем лечь спать. Люк открыл дверь в освежитель и встал в ступор в очередной раз за сегодняшний день. Подросток быстро стянул с себя одежду и так же быстро залетел в душ. Волны восторга и удивления, когда вместо звукового душа на него полилась настоящая вода! Это был первый раз, когда Скайуокер принимал настоящий водяной душ. На Татуине нельзя было позволить такой, лишь звуковой, ведь каждый отчаянно боролся за капли воды. Несмотря на радость от такого большого количества воды, Люк все же не смог слишком долго оставаться в душе, старые привычки все ещё были с ним, поэтому он вышел из душа и направился к шкафу. Одежды в шкафу было крайне мало, но он нашёл что-то наиболее маленькое и надел на себя. Скайуокера всегда раздражал тот факт, что он был довольно маленьким, худым и низким, поэтому он совсем не удивился, когда серая форма после надевания свисала с его рук и ног. Мальчик зевнул и медленными шагами пошаркал к кровати. Подойдя к довольно большой на вид кровати, Люк аккуратно залез на неё. Скайуокер не выглядел на свои тринадцать лет, он был слишком маленьким и низким, поэтому ему показалось, что он тонет. Ещё никогда Люк не испытывал подобного комфорта и не видел подобной мебели. Вообще, составляющее каюты явно не было дешёвым. Судя по всему, это какая-то офицерская каюта, обычным рабочим Звёздного Разрушителя не предоставляли каюты такого класса. Ребёнок нырнул под одеяло и укутался в него. Скайуокер ещё немного рассматривал каюту, а затем блаженный сон накрыл его.

***

Дарт Вейдер вызвал капитана Пиетта по комлинку в свою каюту, и сейчас капитан стоял перед своим боссом, примерно догадываясь, о ком пойдёт речь. — Лорд Вейдер, — почтительно кивнул Пиетт. — Капитан Пиетт, я думаю, вы уже догадались, о ком пойдёт речь. — Да, Милорд. — Присаживайтесь, капитан, — Вейдер указал рукой на чёрный диван, и сам тоже сел за свой рабочий стол, в очередной раз кидая взгляд на датапад с результатом теста днк. Фирмус сел и стал ожидать, когда его босс начнёт излагать свои мысли. Капитан уже довольно длительное время оставался живым, придерживаясь некоторых выводов, которые он сделал, работая на главнокомандующего. Одним из этих выводов было ни в коем случае не перебивать Лорда Вейдера, терпеливо ожидая, пока он сам начнёт разговор. — Я так понимаю, капитан, что мальчик рассказал вам, — чёрная маска повернулась к Фирмусу. — Да, Лорд Вейдер, — Пиетт пытался говорить ровным и спокойным голосом, не обращая внимание на своё колотящееся сердце. Главнокомандующий тяжело вздохнул и опрокинул голову в маске на руки, опирающиеся на чёрный блестящий стол. Капитан на секунду вздрогнул, не ожидая такого действия от своего босса. Дарт Вейдер никогда не выглядел так, будто его что-то беспокоило и тревожило помимо служения Империи, поэтому все, в том числе Фирмус, забывали про то, что Милорд такой же человек. Но от этой мысли легче не стало. — То, что я сейчас скажу вам, капитан Пиетт, должно остаться в секрете, если дорога жизнь, — пророкотал вокодер Вейдера. Ситх вновь выпрямился на стуле и посмотрел на своего подчинённого. Дарт Вейдер был уверен в верности капитана, поэтому решил поделиться информацией. Сколько лет прошло, когда он последний раз с кем-то нормально разговаривал? Десять? Больше? — Как прикажете, Милорд. — Моя жена умерла тринадцать лет назад будучи беременной. Я был уверен, что ребёнок погиб вместе с ней, — сердце мужчины болезненно сжалось. — Но, видимо, я глубоко заблуждался, — вновь последовала болезненная, напряженная тишина. — Люк сказал, когда он родился? — В первый день Империи, — уверенно ответил Фирмус, несмотря на шокирующую информацию, что у его босса была жена! — Правда, он не мог родиться ни в какой другой день, — расстроенно произнёс ситх. Пиетт продолжал терпеливо молчать. — Потому что я был на могиле Падме на следующий день, — небольшие проблески Энакина проскальзывали, когда ситх думал обо всей своей боли и вспоминал похороненное прошлое. — Если я прав, исходя из короткого разговора с мальчиком, то я знаю, кто украл его, — разъярённо сказал Вейдер. — Кеноби. По коже Фирмуса пробежали мурашки, когда его босс выплюнул последнее слово. — Оби-Вану было мало настроить против меня мою жену, так он спрятал моего сына! Я тринадцать лет винил себя в смерти жены и ребёнка, а теперь случайно выясняется, что мой сын жив. Хотя, я бы и правда не стал искать на Татуине, — Милорд замолчал. — Да, Люк рассказывал, что он с Татуина. — Расскажи мне всю информацию, которой он поделился с тобой. Я хочу знать как можно больше, — с надеждой попросил Лорд ситхов. Пиетт начал свой рассказ о том, что он узнал от мальчика за время их общения…

***

Поначалу Люк мирно посапывал, но вскоре начал активно ворочаться во сне с не самым приятным выражением лица. Капельки пота стекали по телу мальчика, а волосы прилипли к мокрому лбу. Скайуокеру снился кошмар. Страшная картина разрушенного дома и ужасного пожара преследовала ребёнка, пока он спал. На маленьком и худом лице Люка появились солёные дорожки из слез. Слёзы продолжали беспрерывно течь даже тогда, когда мальчик проснулся, глотая ртом такой необходимый для жизни воздух. Только сейчас Люк осознал все происходящее. Адреналин прошёл, и пришло осознание. Его дядя и тётя, которые посвятили последние тринадцать лет своей жизни заботе и воспитанию беспокойного Скайуокер, мертвы. Они мертвы. Погибли от крушения корабля. Пожар. Они не выжили. Вся тяжесть и вес произошедшего обрушились на Скайуокера, и он громко и отчаянно зарыдал от боли, свернувшись комочком и обхватив руками колени.

***

Вейдер стоял у окна, пока рядом копошились офицеры и рабочие, выполняя различную работу на корабле, когда всплески боли появились в Силе. Ситх прилично так напугал механика, пришедшего в тот момент на своё рабочее место, резко развернувшись и пойдя в сторону каюты ребёнка. Быстрыми шагами мужчина шёл к Люку, ощущая волнение в Силе все больше и больше. А люди на Опустошителе в этот момент бросали испуганные взгляды на главнокомандующего, не зная, что заставило ситха так торопиться. Дарт Вейдер Силой открыл люк, влетел в комнату и так же быстро закрыл люк, подходя к маленькому мальчику, свернувшемуся комочком на кровати. — Люк? — мужчина аккуратно сел на кровать рядом с мальчиком. Голубые глаза, полные влаги и боли. Заплаканное мокрое лицо. Сердце Вейдера ужасно сжалось при виде мальчика. — Папа, — тихо всхлипнул Скайуокер и прижался к отцу, — они мертвы… Мертвы… — Тише, — мягко произнёс Вейдер, гладя светловолосую голову мальчика. — Я рядом, сын мой, — отец посылал волны утешения и спокойствия через Силу, и мальчик заметно расслабился. — Я не успел, — ребёнок облизал свои солёные губы. — Я видел это, но не успел. Я так виноват, — новый поток слез вырвался из прекрасных голубых глаз, так похожих на глаза Энакина Скайуокера. — Ты ничего не мог сделать тогда и не можешь что-то исправить сейчас. Это не твоя вина, Люк, — говорил Дарт Вейдер, вспоминая себя тринадцать лет назад. Ох, как же он ненавидел эти чертовы видения! Мама, Падме… Боль мальчика была слишком знакома. Люк, будто прочитав мысли Вейдера о погибшей жене, взглянул на отца. — Расскажи мне о маме. Вопрос ударил ниже пояса, глубоко потрясая ситха. Вдовец. Кто бы мог подумать, что Дарт Вейдер, второй человек в галактике после Императора, главнокомандующий Имперскими силами, кошмар всей галактики, устрашающий ситх, на самом деле вдовец, скорбящий о своей покойной жене уже тринадцать лет? А чувство вины? Конечно же, оно преследует его все эти годы. Энакин Скайуокер, а затем Дарт Вейдер так хотел спасти свою жену от гибели, что сам приложил руку к ее кончине. Что бы ситх ни говорил себе, он себя за это никогда не простит. Вина за умершего вместе с матерью ребёнка, так и не успевшего увидеть свет… Нет, теперь, спустя столько лет, сын, принадлежавший ему по праву, рядом с ним. — Она была похожа на ангела, — слова отзывались ноющей болью, но он не мог утаить её от их сына, Люк должен знать. — Её звали Падме Амидалла Наберри Скайуокер. — О, — округлился рот мальчика, и он с интересом уставился на отца, вытирая слёзы. — Длинное имя, — нахмурился Скайуокер, заставляя Вейдера усмехнуться. — Падме была королевой Набу два срока, поэтому ее политическое имя Амидалла. Родилась она под именем Наберри, а после свадьбы взяла мою фамилию Скайуокер. — Почему ты больше не Энакин Скайуокер, а Дарт Вейдер? Мне тоже нужно быть Люком Вейдером? — по взгляду Люка было видно, что такая перспектива его не очень-то и устраивает. — Это имя для меня больше ничего не значит. Я стал ситхом и взял себе новое имя. Так делают все ситхи, — мужчина задумался. — Тебе не нужно брать фамилию Вейдер, ведь это имя ситха, оно к тебе никак не относится. Ты так же будешь Люком Скайуокером. — Как скажешь, — пробормотал подросток, глядя на блестящую чёрную маску. — Тебе пора спать, юноша. Слишком поздно, и тебе нужно восстановить силы. Сегодня был чересчур насыщенный день. Дарт Вейдер наблюдал, как крохотный для своего возраста Люк Скайуокер залезает под одеяло и откидывает голову с белокурыми локонами на подушку. В голове промелькнул образ более тёмных, длинных и кудрявых локонов некоего Энакина Скайуокера, давно похороненного в сердце. Какой раз за сегодняшний день старая личность напоминала о себе? Император явно будет недоволен, что весь прогресс забывания старой жизни сойдёт на нет. Ненависть закипела в мужчине, когда он подумал о гневной и раздражённой реакции своего мастера на эту новость. Захотелось сразу встать, покинуть каюту и забыть о мальчишке. Но нет. Он слишком дорог, чтобы его можно было взять и забыть. Настойчивый голос в голове шептал, что ребёнок нуждается в своём отце… Да и сам Люк выглядел вне себя от радости, узнав, что его отец жив, не обращая внимания на личность этого отца. Пока множество бескрайних мыслей овладевали разумом Вейдера, мужчина не заметил, как его сын заснул с ангельским и невинным выражением лица, тихо посапывая. Это дало окончательный ответ на все вопросы и сомнения. Дарт Вейдер вырастит своего сына Люка Скайуокера и будет защищать его, несмотря ни на что. Что ж, если ради этого придётся захватить галактику, он сделает это. — Спокойной ночи, Люк, — бросил Вейдер и вышел из каюты.