я тя так люблю если честно

Лето. Выпускной у 9 «Б». Место для проведения выпускного было выбрано старостой, хорошая зеленая опушка посреди леса, с маленьким выходом к реке. Все приехали еще к обеду, кто-то даже достал алкоголь и тайно его употреблял. Ну, как «кто-то». Все по-немножку. Шашлыки были шикарные, комары были обычные, погода была отличная. После поедания разных «праздничных блюд», все толпой ринулись к реке. На берег было трудно спускаться, и сам он был не больше трёх метров. Песок, все как полагается. Не белый, конечно, но тоже ничего. Женская составляющая быстро передумала идти к воде и осталась на опушке, несколько мальчиков все же решили искупаться. Проблема была в том, что сменной одежды никто не взял. Кто-то купался в речке, кто-то даже где-то нашёл ведро, набрал туда воды, выбежал на опушку и облил девчонок, Глебу вообще все равно было, он от жары в тенёчке умирал. Его единственного мама заставила надеть рубашку на такое мероприятие, поэтому выглядел он немного смешно. Приближался закат, мальчики вылезли из воды, начали мастерить костёр. Из воды также выполз Егор, который вообще не снял ничего, купался прямо в футболке и шортах. Он доковылял до Глеба. — Ну что, ты как? — немного устало спросил он, параллельно выжимая речную воду из футболки на траву рядом. С волос его капало, очки его все это время были под охраной Глеба. — Да ничё, вон, закат уже, скоро спадет жара. — посмотрев вдаль на уходящее солнце пролепетал он. — И то верно. Там костёр разводить собираются, Даня вообще вроде гитару принёс. Пошли, посидим? — уже встал Егор, приглашая и настаивая. Глеб согласился, наконец отдал очки другу и двинулся к одноклассникам. За костром оказалось необычно скучно, про гитару Даня пошутил, а ничего интересного ребята так и не придумали. Так что, легонько толкнув товарища в плечо, Егор тихо предложил снова спуститься к реке. Конечно, Глеб согласился, и вот они уже сидят на бревне напротив воды и смотрят на голубоватое небо. Солнце зашло, буйство красок прекратилось, осталось только спокойствие. Вдалеке слышны были голоса одноклассников, но тут, друг с другом, им, казалось, было намного лучше и веселее. Ребята играли в крестики-нолики на песке, смеялись, и Егор сделал неожиданное предложение. — А пойдем поплаваем? — повернулся он лицом к лицу и ждет реакции, в глазах воодушевление и вызов, на губах легкая улыбка. Вода не была холодной, да и сам Егор все ещё не до конца высох, так что идея в целом не казалась сумасшедшей. Глеб мешкал, но все же решился. Но не стал повторять ошибку друга, снял рубашку. Но делал он это так нарочно медленно, расстегивая каждую пуговицу по порядку, оголяя все более и более запретные молочные места на теле с редкими родинками, что тут не только Егор, тут бы сам Глеб засмотрелся, если бы видел это со стороны. Ну или только Егор. В воду было холодно входить, но это только сначала, мальчики освоились и уже вовсю брызгались водой и ныряли в не очень то и безопасную и приспособленную для этого речку. Очки на этот раз Егор, кстати, оставил на бревне. И вот они выходят, посмеиваются, мокрые и довольные, стоят напротив друг друга такие открытые и искренние. Такое резкое желание обняться у обоих. Обнимаются. Крепко так, стоя по колени в воде. Ночь. Звезды видно. Егор пытается найти ковш на небе. Они сидят на скамейке в парке, выпускная ночь, как-никак, домой никто не гонит. Ветра нет, так что некому волновать пушистые и осветленные, вьющиеся Егоркины волосы. Некому? Но есть же Глеб. Он аккуратно касается волос, проводит по всей не очень большой длине и останавливается, забыв убрать руку. Егор поворачивается, нет той неловкости, что была бы год назад или год спустя, абсолютно нет, совершенно нет. Наш крашеный мальчик просто улыбается, получает улыбку в ответ и возвращает взор к небу, все ещё пытаясь найти этот ковш. Глеб доволен, ему почему-то стало еще лучше, чем было, улыбка уже лезет до ушей, голову он сначала наклоняет, а потом и вовсе кладет на плечо своего одноклассника. Рассвет, и они гуляют где-то в дворах, Егорка счастлив, а Глеб любуется им. На улице ни души, все спят. Они забираются на горку, и, видимо, планируют там уснуть, опираются на перила, сонно сидят. — Я так тебя люблю, ты бы знал. — вздыхает Глеб. — Да я знаю. — произносит, но они оба знают, что это означает «да я тебя тоже». И все равно, в каком, дружеском или романтическом плане они это говорят, друзья они или возлюбленные, их чувства прямо сейчас, на тихом летнем рассвете, сильнее всех чувств в этом мире. И пускай для всех они остаются обычными раздолбаями Егориком и Глебом.