-Вот и ещё одна идея для яой-манги

Россия не выспался. Вообще не выспался. От слова совсем. Ваня буквально засыпал на ходу. И поэтому сейчас, стоя возле уже уже закипевшего чайника и держа в руке кружку с неразбавленным внутри кофе, он спал. Весёлая и непринуждённая музычка, лившаяся из советских времён радио, сменилась довольно оглушительным рокком какой то безымянной группы, музыку которой даже частично услышали на улице. Брагинского же это всё равно никак не колышело. Руссокот, которому ещё не перепала какая нибудь еда в виде сосиски или сардельки, недовольно мяукал у ног непутёвого, как он уже для себя решил, хозяина. Видя, что должного эффекта это не возымело, он перешёл к наступлению. Кот, он же Иван Васильевич, вцепился в ногу к своему "рабу". От боли Россия встрепенулся и посмотрел вниз. Там стоял кот и также смотрел на него. Ваня моргнул. Кот мяукнул. Так они простояли ещё секунд двадцать. Поняв, что так продолжаться не может, кот отошёл к миске и выразительно посмотрел на хозяина. Ваня ещё пару раз моргнул. Кот ещё пару раз мяукнул для убедительности. Наконец, почти окончательно осмыслив, Иван, но не Васильевич, а Брагинский, чуть не ударив себя кружкой по лбу и не рассыпав кофе, поставил это дитя керамики и направился к холодильнику. Достав оттуда Вискас с курицей, Ваня выдавил желе из пакетика в миску. Иван Васильевич принюхался, отвернулся и брезгливо дрогнув передней лапой опять сел и уставился на человека. -Не, чудовище, мяса ты сегодня не получишь. И так разжирел,-усмехнулся Брагинский и отвернулся обратно к чайнику. Кот, видимо поняв слова про разжирел и что вкуснятины он сегодня не получит, отвернулся, и сверкая пятой точкой, гордо ушёл в зал драть диван. Ваня, таки заварив многострадальный кофе, начал с удовольствием его поглощать, пока не глянул на висевшие неподалёку часы, на которых стрелки мирно показывали 8:40. Собрание же ООН, которое было запланировано на сегодня, начиналось в 9:00. Чуть не подавившись кофе, Иван допил оставшиеся пол кружки и поставил её в раковину, беря с себя слова, что как придёт, то сразу же обязательно вымоет. Зная себя, Ваня скрестил сзади пальцы. Впрочем, почему наша необъятная Родина не выспалась? Ответ прост: Гилберт уехал в Германию. Нет. Он не волнуется за него( если только чутка). Ваня знает, экс-Пруссия сильный, сможет за себя постоять. Он тоскует. Чувствует себя снова, как после развала СССР-опустошённо. Обычно, рядом спит Гилберт, ну или хотя бы спит в этом доме. А сейчас его нету. И даже подушка в виде руссокота под боком, который то и дело сваливал, не спасала его от этого удушающего чувства одиночества. Они конечно созванивались, но всё же... И нет. Не подумайте, что он как маленький и это чисто его капризы. Просто... За всю его историю, это не раз оставляло шрам на его психике. Странно. Такая одинокая страна, а страх у неё именно остаться одному. В итоге быстро одевшись и чуть не забыв закрыть дверь, он кое как направился в аэропорт. В машине у него зазвонил телефон как раз таки в тот момент, когда он чуть не врезался в какой то танк, мирно проезжавший мимо. Что этот танк тут делал—непонятно. "Надо потом у Вовы спросить,"-подумал напоследок Ваня, перед тем, как взять трубку. -Штирлец на связи. -Так, Штирлец мой, ты где? Из трубки послышался голос Калининграда. Брагинский недоумённо посмотрел в телефон. На его "тапочке" высвечивалось имя "Калинушка". -Гил? -А то! Это Великий, Анютка. -Ну Гилберт, не называй меня так. Ты чего звонишь то? -Да собрание просто скоро, а тебя всё нету. Вот, волнуюсь, как бы ты там себе на свою красивую русскую задницу проблем не заработал. Даже сквозь трубку чувствовалось, как пруссак улыбался. Ваня тоже нежно улыбнулся и посмотрел в окно на мелькавшие мимо многоэтажки, деревья и редкие лавочки покрытые снегом, которые постепенно обволакивало яркое солнце, заставляя кучи снежинок искриться. -Не волнуйся, моя задница только твоя. -Пф! Конечно!-на несколько секунд стало тихо. На фоне послышались голоса.- Так где ты? Брагинский недоумённо поднял брови, а потом прикусил щёку. -Ну... -Ну..? -В Москве. К аэропорту как раз таки подъезжаю. На том конце связи снова притихли, но через несколько секунд раздался голос Гилберта: -Брагинский, какого ху—?! -Пока!-быстро проговорил Ваня и сбросил трубку. Вашингтон встретил Россию сравнительным от Родины теплом, кучей лживых улыбочек( "Не то что у нас,"-думал Ваня, вспоминая кассирш, работников почты и народ в целом, у которого что на уме, то и на языке) и Гей-парадом, который пошатнул детскую психику Брагинского. Наконец добравшись до нужного здания, он зашёл в него, параллельно здороваясь с бедным охранником, который при виде русского (уже любого) вставал по стойке смирно. Ваня посмотрел на часы. Часы гласили, что время 9:13. "Ну... Могло быть хуже,"-подумал он то ли облегчённо, то ли обречённо, перед тем, как в кого то врезаться. От недосыпа, неожиданности, продолжительного бега, силы притяжения земли и чего-нибудь-ещё он начал падать на спину. Ваня зажмурился. Он уже был готов упасть, если бы не чьи то сильные руки, которые подхватили его за талию. Не почувствовав поцелуй между его затылком и плиточным полом, Ваня медленно открыл веки. Перед его взором предстояло лицо экс-Пруссии. Брагинский недоумённо расширил глаза. -Гилберт? Байлшмидт довольно оскалился. Ваня, видя его, смущённо отвёл взгляд на рядом стоящий кофе-автомат. -Привет,-сказал он, а потом резко повернул голову в сторону прусса и с детским любопытством посмотрел на него,-А что ты тут, кстати, вообще делаешь? Гилберт усмехнулся, понимая, что его рука ещё покоится на талии русского. Ваня с невинным недоумением посмотрел на прусса, увидя эту ухмылку. -Да, с Западом пришёл. Брагинский вопросительно посмотрел на него. -Зачем? -Бесплатный поход в цирк, как такое пропустишь? Ваня весело хихикнул. Настроение медленно, но верно поднималось от отметки "Всё хуёво" до "Жизнь прекрасна, давайте собирать подсолнухи". -Ладно, Брагинский, пошли,-сказал Байлшмидт и поставил того на ноги. Ваня заметно зарделся, понимая, что он всё это время покоился на руках прусса. Гилберт усмехнулся, видя это. У дверей в зал, Ваня несколько секунд помялся, как будто бы решая, идти туда или нет. Экс-Пруссия, заметя это, взволновано положил руку на его плечо. -Что случилось? Брагинский поджал губы. -Да... Просто не хочу идти в этот обезьянник. Байлшмидт сочувствующе посмотрел на возлюбленного. У них были общие свершения в прошлом. Потом он стал частью СССР в 1947 году. Он не бросил его, в отличии от других, в 90-х, когда он стал опять Россией, а он её частью. Он до сих пор живёт и не бросает его. Он за всё это время видел различные эмоции Брагинского, и он не хочет его предавать. Гилберт ободряюще оскалился: -Не волнуйся, Великий с тобой. Ваня улыбнулся своей настоящей улыбкой, от которой не вольно начинают гореть щёки. -Спасибо, Великий,-сказал русский и поцеловал прусса в щёку. Ваня, не давая опомниться Байлшмидту, подлетел к двери и размеренно постучал, параллельно натягивая свою рабочую улыбку. По ту строну стало тихо. В полной тишине дверь скрипнула и в зал зашёл Россия, а за ним, ещё с лёгким румянцем на щеках, экс-Пруссия. -Здравствуйте. Прошу прощения за опоздание,-легко кивнул Брагинский, как будто бы не замечая почти двуста взглядов. Почти все страны смотрели злыми или полными страха глазами. Байлшмидт, видя не очень доброжелательные взгляды направленные на его Ваню, оскалился и подошёл ближе к нему. Ещё раз окинув взглядом присутствующих, Россия медленно прошёл на своё место рядом с Беларусью и, как оказалось, с экс-Пруссией, который пошёл следом за ним, зыркая на всех красными недовольными глазами, кто посмел не так посмотреть на Ванюшу, и сел на своё место между стоящим Германией и Россией, параллельно подмигивая краснеющему Ивану и отводя взгляд от заметившей сие действие Арловской, которая, судя по лицу, уже раз десять у себя в голове расчленила прусса. Германия кашлянул в кулак, призывая перешёптывающихся стран к тишине. -Россия, объясни причину своего опоздания. Гилберт закатил глаза, а Ваня прищурился. -А зачем тебе это, Германия? Сосредоточенное лицо Людвига чуть дрогнуло. -Ро— -Да потому что ты можешь ещё на кого то напасть, а до этого времени ты мог составлять план по захвату мира! Ты ведь поэтому и опоздал? Говори! Герой раскусил тебя! Ха-ха-ха!!!-прокричал Америка, агрессивно жуя гамбургер. Экс-Пруссия опасно сузил глаза, смотря на Джонса, Наташа достала ножик, Сербия заметно напрягся, сжимая кулаки, Сирия нахмурилась. Украина, услыша заявление Альфреда, сложила руки на груди и гордо вскинула голову. Ваня только улыбнулся. -Успокойся, Америка,-сказал Крауц и перевёл взгляд обратно на Брагинского,-Так какова причина опоздания? -Не волнуйтесь, просто проспал,-сказал Ваня и ещё раз окинул всех взглядом. -Очень безответственно с твоей стороны, Россия,-подал голос Англия и глотнул ещё один глоток чая. -Я знаю. Гилберт недовольно следил за происходящим. -Хорошо, Россия, но попрошу больше так не делать,-чуть презрительно сказал Людвиг, а потом обратился к остальным,-Продолжаем. Спустя двух часов просирания нервных клеток, криков и ругани наконец всё закончилось. При выходе из зала Ваню догнал Байлшмидт, параллельно подхватывая того под руку и быстро заводя русского в туалет неподалёку. -Г-Гил? Чего ты? Прусс ничего не ответил, лишь обнял Брагинского и зарылся носом в русые волосы. Чувствуя родные руки, русский расслабился. Постояв так минуту, Гилберт взял того за подбородок и начал выцеловывать щёки румяного и счастливо улыбающегося Вани, параллельно снимая шарф и начиная тереться носом об его шею, а также оставлять красные следы, которые распускались на молочной шеи русского бутонами роз. -Ну Гилберт... Хватит..!-чуть протестовал с улыбкой Россия действиям экс-Пруссии,-Ну Гилберт! Давай дома? Если ты, конечно, со мной поедешь. Байлшмидт недовольно посмотрел в счастливые сиреневые глаза, которые смотрели чуть с напущенным укором. -Я поеду с тобой, но хочу сейчас,-сказал прусс и опять наклонился к шее русского, но ему попрепятствовала рука Брагинского. -Гилберт, кол-кол-кол... Говорю же–не сейчас. Байлшмидт невольно отпрянул от шеи под воздействием руки Вани. -Ну и ладно! И вообще, Великий обиделся!-сказал прусс и отвернулся. Брагинский улыбнулся, зная, как и сам Байлшмидт, что это не правда, завязывая обратно потуже развязанный шарф, тем самым закрывая алые засосы. -Да-да, Великий Калининград, пошли,-сказал русский, открывая дверь и выходя из туалета. Гилберт замер, услыша не нравящиеся ему название, а потом возмущённо погнался за Брагинским с криками, чтоб он не смел его так называть. Когда за дверью всё стихло, из одной кабинки вышел весь красный Япония. -Вот и ещё одна идея для яой-манги.