Они

В ушах шум, сердце стучит. Шань никогда не боялся смерти, у него отсутствовало чувство самосохранения, но мысль, что если бы он опоздал хотя бы на несколько секунд, если бы Хэ Тянь двинулся чуть правее, Хэ Тянь мог… Что Хэ Тяня бы… «Я почти потерял его». И мысль эта страшная, и мысль эту никак не отогнать, не подавить. Она, как неоновая вывеска, маячит, заставляя глотать слёзы и сжимать зубы до боли. — Ты… Куда ты теперь? — спрашивает Шань, когда перевязка раны закончена. Отпускать его к брату не хочется, но кто он такой, чтобы что-то решать? — Не знаю, — тихо говорит Тянь, опустив голову. Он едва стоит на ногах, это видно. Адреналин, подскочивший в драке, отступил и Шань прекрасно знает это чувство опустошения и усталости. — Хэ Тянь, — говорит Шань и давит дрожь в голосе, — Пойдем ко мне домой. — Хорошо, — Тянь улыбается, а Шань не хочет видеть эту улыбку. Сухие губы просто вытягиваются, а глаза смотрят пусто. Мёртво. Улыбка Тяня не такая. Улыбка Тяня — яркая, широкая, хитрая, самодовольная, дерзкая. Улыбка Тяня создана, чтобы заставлять девчонок млеть, а Шаня раздражать и порой смущать. Это не его улыбка, чужая. Когда Хэ Тянь пересекает порог его квартиры, Шаня до сих пор трясёт. Он что-то объясняет маме, как-то оправдывается, что-то обещает, у мамы в глазах слёзы, но впервые в жизни Шань ставит на первое место не её чувства и переживания. Самое важное в данный момент — Хэ Тянь. Он почти потерял его. Подверг опасности. Снова не справился один. Обещал стать лучше и снова налажал. — Очень вкусно, — хрипло говорит Тянь, прерывая поток самобичевания и, тихо добавляет, — Правда. И Шань не может больше выносить этот пустой взгляд. К чёрту. С грохотом отодвигает стул, игнорирует вопросительный взгляд мамы, хватает запястье Тяня, помня о ране под бинтами, и тащит за собой в комнату. Он не сомневается в том, чего хочет в данный момент. — Хэ Тянь… Голос подводит, и Шань тут же чувствует прикосновение холодных пальцев к своей ладони. Даже сейчас Тянь пытается его поддержать. Сердце колотится, лицо горит. Шань переплетает на мгновение пальцы с тяневскими, а после тянется к шее, притягивая ближе. Его трясёт, руки дрожат, но как только он встречается глазами с Тянем, все страхи отступают. И Шань не сомневается ни секунды. Закрывает глаза. Делает вдох. Целует. И чувствует, как ему отвечают. Чувствует руки на шее, чувствует крепкие объятия, чувствует, как осторожно двигаются сухие обкусанные губы. И Шань целует его ещё. И ещё. И ещё. И ещё. Вцепляется пальцами в отросшие пряди на затылке, другой рукой гладит поясницу поверх пиджака, вдыхает уже ставший родным запах и хочет, чтобы этот момент длился вечно. Когда поцелуй закончится, нужно будет говорить, нужно объясняться, а Шань и сам до конца не понимает, что говорить. Он всегда был плох в подборе правильных слов. Но Хэ Тянь первым отстраняется, разлепляет объятия. Шумно выдыхает. — Если это твой способ благодарить, то я готов драться с Шэ Ли каждый день, — хрипло говорит он и Шань вскидывается. Неужели он подумал, что это просто из благодарности мол услуга за услугу? Неужели неправильно понял? — Это не поэтому! — он паникует, — Я не из-за этого!.. — Я знаю, — перебивает Хэ Тянь и Шань видит, как, наконец, лучатся его глаза, — Я тоже. Тебя. И Шань делает к нему шаг.