Time machine

      Сижу на берегу Тихого океана жопой на песке. Думаю, что пора возвращаться домой. Только мне не хочется возвращаться вот так в таком раздрае. Не попрощавшись. Сижу в своих соплях с бутылкой красного сухого в полумраке ночи. Пьянею и упиваюсь собственной грустью. Наверное, я здесь несколько часов. Слушаю мелодию океана и хлюпанье носом. Потрясающий вид открывается перед глазами в ночи, которые полны слёз. Да откуда, спрашивается, мать вашу? Меня очень сильно задели слова Дэйва. Боже, если он действительно так работает с людьми, то видимо эти люди далеко не такие бешеные как я. Или пьют успокоительное. Потому что я ни за что никому нигде и никогда… Давайте ещё слов на «н»… Не позволю разговаривать со мной подобным образом. Молодость, самонадеянность и вера в собственную правоту. А не такой ли точно Дэйв? Такой же. Я злая до стискивания зубов и сжимания ладоней в кулаки. И я расстроена до дрожи и тахикардии. Как же меня затянуло так, что я привязалась к Дэйву? Ведь мне никогда не нравились такие. А потому что я не была такой. Стала. Противоположности не притягиваются.       — Наконец-то я нашел тебя. — слышу бархатный и немного даже какой-то мягкий тон уже родного голоса Дэйва. Моего дикого лиса. Ничего не отвечаю. Пару часов назад было сказано всё. — Она ещё умудрилась усесться на песок, ничего под себя не подложив. Замёрзнешь же, не май месяц.       Он говорит это, а сам делает то же самое. Походу, даже не замечая. И точно из-за эмоций. Да, чувствую, Дэйв все ещё немного зол. Но он припёрся за мной. Как он понял, что я пошла на пляж? Хотя с другой стороны, тут дело в том, что я больше никаких других мест почти не знаю, чтобы уединиться. И я не так далеко ушла от его дома. Рыжий закуривает. Лишь слышу звук зажигалки. Продолжаю на него не смотреть. Смотрю всюду, но только не на него. Уже светает. На небе вырисовываются тонкие розовые и сиреневые полоски облаков.       — Хочу сказать, что я был не прав. Нужно было сразу понять, что не стоило лезть со своими нравоучениями. Не мне решать, как писать тебе. Я тебя почти не знаю. Мои слова тебя ранили. Прости.       Он когда-нибудь заткнется? Из этого парня повалил целый водопад слов. Но не мне его призывать к молчанию. Делаю вид, что Дэйва не существует. А он не замолкает. К счастью он хотя бы меня не касается.       — Ты так и будешь молчать? Скажешь хоть что-нибудь, Леви? — спросил меня рыжий с каплей упрёка.       — Мне нечего говорить тому, кто не понимает слов. — мой голос звучал мерзко. Дрожащий, едва ли слышный. Шмыгаю носом и отпиваю из бутылки несколько больших глотков. Сопли с вином. Идеальное сочетание, блять. Я пьяна, расстроена и зла, так что пусть теперь слушает меня эта рыжая наглая милая сердцу морда. — Я скажу то, что тебе не понравится. И мне абсолютно наплевать, оставишь меня ты здесь или останешься здесь рядом со мной.       — Леви, блять! — рыкнул он (я довела самого Мастейна), затем вздохнул и спокойно продолжил. — Хорошо. Я слушаю тебя.       — В моей груди дыра. Черная бездна, которая становится больше с каждым годом и засасывает за собой все хорошее. Пустота погружает меня в себя все глубже. Вдалеке свет. И я понимаю, что никто не выведет меня на этот свет. Я собственными силами не стремлюсь к нему. Так пусть же утону. — Дэйв поднимается с места и садиться на корточки передо мной и берет мою ледяную руку своей теплой и даже немного потной. Поднимаю свой взор на него.       — А что если именно я выведу тебя на свет? Пусть ты не поверишь мне сейчас или после. Но я всей душой не хочу оставлять тебя. Если ты решишь так поступить, держать не стану. Но я беру свои слова назад про твои стихи. Я очень не хочу, чтобы ты страдала. — в его глазах горела надежда.       — Ты правда не отрекаешься от меня?       — Только не плачь больше. — я закатила глаза, мне сейчас стало немного весело. Он говорит сопливыми киношными фразами, я же сижу перед рыжим наверняка с размазанной тушью и подводкой по щекам. Дэйв садится рядом снова, я позволяю себя обнять. Кладу голову ему на плечо. Уже не плачу. И именно ему удалось меня успокоить своей нежностью.       — В этом мире есть великие люди. Но мне кажется, что стремиться к этому статусу навязано фильмами, книгами. Навеяно поклонению творчества таких, как вы. И это неплохо. Только…       — Ты не хочешь оказаться обычной.       — Я так боюсь, что я не из их числа.       — Если ты об этом думаешь и сомневаешься, то как раз таки путь к твоему величию был возложен ровно в тот момент, когда такая мысль проскользнула впервые.       — То есть сейчас. Но больше всего я боюсь не этого. А того, что я ни за что не узнаю при жизни, что я стала великим человеком. Что я умру, и после этого мои откровения напечатают.       — Ты открываешь новые грани своего сознания и все больше привлекаешь меня. Ты не только красивая, пусть и с размазанным макияжем, — конечно, мой дикий лис это заметил. — Но ещё и умная.       — И странная. Чего благодаря тебе и твоей музыке я приняла в себе.       — Что делает тебя моим идеалом, Леви. — Дэйв прижимает меня крепче к себе, и я вдыхаю сладкий и уже настолько родной запах, что ещё сильнее привязало меня к нему. — У каждого своя драма, девочка. Но я не хочу, чтобы свою ты проживала одна. Я не могу уже отказаться от тебя. Потому что я… Люблю.