Девушка моих кошмаров

Можно было стараться не думать. На самом деле просто заставить себя забыть и забыться. Но это был бы уже не я. И это должна была быть не ты. Именно поэтому я вновь и вновь возвращаюсь туда. В твои темные глаза. Ты смотришь на меня из каждого нарисованного мной портрета. И, как ни странно, в некоторых картинах я начал слышать твой смех. Этот смех не вселяет радость жизни — он заставляет бабочек в животе становиться летучими мышами. В этом же нет ничего плохого, правда? Хотя, наверное, ты не столько о плохом, сколько о мрачном. Знаешь, иногда я физически способен ощущать твое присутствие. В такие моменты твоя аура в буквальном смысле заполняет все мое существование, а глаза автоматически то и дело поглядывают в твою сторону. Как будто ожидая твоей реакции на все происходящее. Очень редкой реакции. Чаще ты просто не мигая смотришь, а потом, как ни в чем не бывало, отворачиваешься. Наши взгляды иногда пересекаются — и весь мой аккуратно выстроенный мир рушится как карточный домик. Как будто ты сжигаешь его каждый раз. И этот огонь черный. Дружба с тобой должна идти не просто с предупредительным знаком. Ее нужно обводить красным, заклеивать на входе желтой лентой и давать как минимум тринадцать дисклеймеров относительно самых разнообразных вещей, включая и Вещь. Но таких, как ты, я больше не знаю. Несмотря на все твои манипуляции, ты остаешься тем человеком, который готов принять весь удар на себя. Всегда. — Ксавьер, передай, — взгляд Энид очень внимательный. Я быстро отвожу глаза от твоего затылка и отдаю девушке горшок. Энид, наверное, регулярно читает тебе нотации по поводу наших отношений. Может быть, даже пытается давать советы. Ключевое тут «пытается». — Мистер Торп, прошу Вас, сосредоточитесь. Эта тема войдет в следующий тест. Я утыкаюсь глазами в книгу, но образы продолжают всплывать перед глазами. Иногда я вижу тебя на Вороньем балу в том семестре, когда ты только приехала. Приехала и перевернула все с ног на голову. В прямом и переносном смысле. С тех пор нельзя сказать, что ты стала живее. Это слово никогда не подойдет тебе. Но я начал замечать определённые перемены. Например, твой смех на прошлой неделе, когда кто-то из Клыков попал в ловушку возле По. Последнее время самый частый образ в моей голове и на моих картинах — ты в лазарете после твоей неудачной вылазки на дно озера возле Академии. Никто так и не смог узнать, зачем тебе это понадобилось. Как будто ты когда-либо признаешься в истинной причине без надобности. Твои волосы были распущены, губы приоткрыты, а дыхание неровное. И даже кожа казалась бледнее обычного. Если бы не Бьянка, найти тебя было бы сложно. Такой расклад вещей тебе никогда не нравился. И мы снова поссорились. Тебя невозможно в чем-либо упрекнуть, потому что ты всегда отвечаешь стеной абсолютного презрения к любого рода волнениям относительно твоих действий. Чем напряженнее отношения между нами в какой-то конкретный момент, тем ярче мои видения. А я и так их вижу гораздо больше нормального. Сейчас мне кажется, что мы на распутье. Это полное «ничего себе!», но я боюсь, что мы можем не справиться. Разрушая и то, что есть у нас сейчас. А оно хрустальное. Даже ты, расчётливая и хладнокровная, боишься потеряться. «В библиотеке Белладонны?» «Полночь?» Молчание. Переписываться с тобой по мобильному телефону не становилось менее странным, но точно вошло в привычку. Ты никогда не отправляла эмодзи и всегда ставила точки. Наше общение нельзя было назвать постоянным, особенно на каникулах, но это было настолько регулярное общение, насколько общение вообще может быть регулярным в случае с тобой. Последние пару недель мы работали над совместным проектом по истории, в который, как и во многое из того, чем ты занималaсь, ты погрузилась полностью. А у меня был доступ в библиотеку. Тебе, естественно, не нужно было мое сопровождение, о чем ты не забыла напомнить, но мне хочется верить, что я был почти единственным человеком из твоей зоны комфорта, который потенциально мог стать партнером по проекту. И в целом мы даже уже проводили время вместе. В студии, в лесу, даже возле озера. В городе ты всегда шла в то кафе, где работал Тайлер. Это был своеобразный способ доказать себе что-то. Для задания по истории мы обычно встречались сразу в библиотеке. Казалось, ты всегда приходила раньше меня, чтобы сразу начать работать. Тебя всегда окружают аккуратные стопки книг из совершенно разных секций, но ты всегда умудряешься найти в них что-то по теме. Я всегда начинаю заниматься работой, не говоря ни слова. И, думаю, в этом и заключались основные перемены между нами. Мы начали понимать друг друга без слов. Для этого понадобилось время, но достаточно было внимательности. И знания своего оппонента. Знали мы друг друга уже достаточно хорошо. Я перестал оправдываться за картины, слова, действия — тебе не нужно было говорить, чтобы я слышал твои слова. Это была слишком сильная связь. Пару дней назад все произошло слишком быстро, чтобы ты успела обдумать решение. А тебе всегда нужно было время на такие вещи. Ты почти упала со стремянки. «Почти» означает тебя в моих руках, и все с тем же пристальным чёрным взглядом. Тебе пришлось обвить мою шею руками. Я даже сейчас могу почувствовать аромат чёрной орхидеи и специй — так пахнешь только ты. При всей твоей ненависти к физическому контакту, ты не смогла моментально приказать тебя отпустить. Ты потерялась, и видений в качестве оправдания у тебя в этот момент не было. Но ты и не пыталась оправдываться. Такая вещь, как оправдания, была ниже тебя. Очевидно унизительная. — Уэнсдэй Фрайдэй Аддамс? — я смотрел тебе прямо в глаза. Мой голос был тихий, но ты слышала меня очень отчетливо. Мне точно не нужно было продолжать. Ты очень явно, впервые с момента нашего знакомства, намеренно отвела взгляд на стену за мной. Я улыбнулся. После того, как я аккуратно поставил тебя на пол, ты поспешно отвернулась на каблуках, направляясь к другой секции библиотеки, чтобы продолжить работу. — Да? Нет? Возможно? Ты бы никогда не стала девушкой моих мечт. Но у девушки моих кошмаров всегда есть преимущество. Телефон вибрирует. «Да.» И это не про полночь.