Близость

      Иллуми был взрослым. Он вырос в семье убийц. Любая боль уже давно не застилала глаза, не заставляла терять ориентацию в пространстве… Но вот жажда крови…к ней так и не удалось привыкнуть, хотя она сопровождала его с детства. Улица перед глазами плыла от перенапряжения, двоясь и троясь, от чего снежинки мельтешили перед глазами, застилая все белым маревом. Все тело было в быстро заледевшей крови жертвы, которую Золдик убил намного грязнее, чем планировал. Ведь его ждали. В том огромном особняке, стоящем посреди леса и светящимся словно рождественская игрушка, которую однажды притащил Миллуки, к приходу Иллуми явно готовились, и готовились долго. Гадать кто именно был организатором этого было бессмысленро, слишком много претендентов, однако Иллуми отдавал ему должное. Десяток наемников, использующих нэн и нацеленных именно на его стиль боя, прожили недолго, всего пару секунд. Но что такое пара секунд на поле боя? Бесконечность, за которую может произойти что угодно. Например дротик с огромной дозой снотворного, попавший Иллуми в плечо. Иммунитет иммунитетом, но из-за этого, а также замерзших ног он покачнулся, а после свое дело сделали обледеневшие ступени…       Боль в сломанном запястье раздражала. Сейчас бы пригодилась банджи жвачка Хисоки, держать повисшую бесполезной плетью руку приходилось самому, а хвать и без того потрепаный тонкий костюм все же не хотелось. Это там, на экзамене на Хантера, в теплом помещении с врачами за стенкой перелом был почти незаметен. Но здесь боль это малейшая проблема от перелома. Помнится тогда Золдик удивился, откуда домашнему мальчику знать как правильно ломать кости. Как оказалось, он и не знал. Талантливый просто. Иллуми иногда ему даже завидовал.       На то чтобы дойти до квартиры в торчащей посреди низеньких домов пятиэтажке, практически единственной во всем городе, потребовалось пять минут. Взобравшись по скользким ступеням подъезда, Золдик неаккуратно ввалился внутрь, даже не смотря на старые дверцы лифта, украшенные потрескавшейся краской и сотнями надписей, непонятно как умещающихся на маленьких дверях. Узкие ступеньки сливались в мигающем полумраке, путаясь под ногами.       Болезненное возбуждение от не исчезающего запаха смерти, все не хотело отпускать. Помотав головой, Золдик больно хлестнул себя по лицу потяжелевшими от замерзшей крови прядями. Дверь квартиры казалась незнакомой, но номер совпадал… В первый раз Иллуми тоже, помнится, пришел через окно. Надавив на болтающийся на последнем проводе звонок, Золдик замер, чувствуя как от плеча пострадавшей руки расходится морозная дрожь.       Внутри квартиры раздалось слишком громкое для обостренного слуха копошение, а после мягкие шаги. Иллуми выпрямился, готовясь объяснятся перед Моро. Еще вчера он несколько раз повторял, что точно уедет на следующее утро… Однако заготовленным словам не удалось сорваться с языка. Едва открыв дверь и увидев состояние Золдика, Хисока забавно округлил глаза и втянул его внутрь теплой квартиры.       От неожиданного движения Иллуми потерял равновесие и уткнулся носом Моро в плечо, тихо шипя от того, что прижимается к груди Хисоки поврежденной рукой. Моро мгновенно стал серьезным, с легкостью отстраняя Иллуми от себя и внимательно осматривая.       Поджав губы при виде руки, он погладил дернувшегося парня по голове и тихо прошептал, — Луми, в ванную. Излишне резко кивнув, Золдик присел, пытаясь одной рукой расшнуровать плотно затянутые ботинки, однако Хисока потянул его вверх, качая головой. — Не сейчас, потом все сделаем. Пошли, — его голос, тихий и глубокий, проникал внутрь, отогревая, расслабляя и словно подчиняя себе. Молча кивнув, Иллуми пошел вслед за Моро, стараясь не двигать и так уже пострадавшей рукой.