Останься до завтра

      Разлепив глаза, девушка тут же просматривает непрочитанные сообщения. От «Сая» только два, написанных спустя несколько минут игнорирования. Сай. «Кажется, на этом наш диалог заканчивается.» «Доброй ночи.»       Но отвечать на это Люмин не спешит, замечая немного удивленные взгляды ребят. И, так же, как и на сообщения, не отвечает на них совершенно никак. Лишь желает доброго утра и уходит в ванную, зевая. Да, кажется, сидеть до поздней ночи в телефоне было плохой идеей: теперь голова болит, да и в зеркале девушка видит заспанное, помятое лицо. Под глазами красуются едва заметные синяки. Но они слишком контрастируют на фоне её бледной кожи. Вздыхая, Люмин умывается. Сегодня, определенно, будет не самый активный денек.       Возвращаясь в спальню, девушка первым делом решает рассказать про предложение Аяки сегодня погулять еще.       — Я предупреждаю, потому что уже согласилась, — бросает она, копаясь в шкафу в поисках одежды, в которой реально не умереть в адское пекло. Но, все же, на всякий случай оборачивается, смотря на заулыбавшегося Итэра любопытным взглядом. И тут же не удерживается от комментария: — Если будешь так улыбаться при Аяке, точно завоюешь её сердце.       Его лицо тут же вспыхивает, совсем не скрывая эмоции.       — Что это за предположения такие! Не так уж она мне и нравится…       — Да-да, конечно, мы точно верим тебе! — ехидничает Паймон рядом, прикрывая ладошкой рот и посмеиваясь.

***

      Собравшись, ребята спускаются вниз в гостиничный ресторан. Первым же делом они слышат звонкий женский, совершенно не скрываемый, смех. В такое-то время и в таком месте так смеяться могла только одна женщина, которою все — даже ее дети — звали Илгой. С ней за столом сидел мужчина немногим старше и смотрел на неё таким мягким взглядом, что даже слепой догадается что они супруги.       — Алвис, милый, не делай так лицо, — посмеивается женщина, положив подбородок на свою ладонь, — я даже смущаюсь немного.       — Абсурд. Ты и смущение — вещи очень несовместимые, — в таком же шуточном тоне отвечает мужчина, Алвис, а потом его медовый взгляд скользит по помещению, натыкаясь на ребят, — не наши ли это дети?       Женщина так же поднимает взгляд, а после же слегка машет ладонью, подзывая детей к столику.       — Сколько можно спать? Как говорил ваш дед, так и жизнь проспать можно, — не смотря на строгий тон, на устах Илги мельтешит ухмылка, а в голубых глазах сверкают ехидные угольки.       — Иногда мне кажется, будто бы моя жена — никто иной, как ёкай с Инадзумы, — тихо вздыхает Алвис, слегка покачивая головой. Его высокий хвост качается вслед за движениями, — садитесь. Сначала поедите, а потом пойдете куда собирались.       Близнецы и Паймон без возражений садятся за стол, где уже стоят их порции. На самом деле, родители близнецов были весьма специфичными личностями. Их много кто знал по всему миру, и даже некоторые тейватцы угадывали их. Но самая интересная вещь была в том, что даже дети не знали настоящую профессию своих родителей — в родной стране семьи Алвис и Илга так же были достаточно важными персонами, а после их отправили в командировку по целому свету. Это было когда близнецам только-только исполнилось шесть. Но, кажется, их родители были важными не только на родине — недавно Люмин заметила, как отец заходил во дворец самого сёгуна. Но на никакие вопросы что Илга, что Алвис, отвечать не собирались. Они обещались тем, что все расскажут, когда они посетят еще одно место после Тейвата — их последний пункт назначения. Что это за место и когда это будет супруги, конечно же, не сказали.       — Паймон, кушай побольше, надо расти. Не будешь же ты всегда такой маленькой? — улыбается Илга, подвигая к белобрысой девчушке какой-то салат.       — Илга, не заставляй ребенка, если она не хочет.       За трапезой, как и обычно, было достаточно шумно. Пока женщина вновь начала рассказывать какую-то историю, коих не наслушалась только Паймон, Люмин достала телефон, бегло отвечая на сообщение.

Путешественница

«Доброе утро»

«Извини, я вчера заснула. Надеюсь ты не сильно обижаешься?»       Еще раз пройдясь взглядом по тексту, она нажимает на значок отправки, потом тут же прячет телефон в маленькой сумке через плечо. Достаточно неожиданно, но Илга прерывает своих рассказ, а мужчина же обводит ребят спокойным взглядом.       — Следует вам сообщить, что через неделю мы покидаем Инадзуму и отправляемся в Сумеру.       — Он хочет сказать, чтобы вы закончили какие-либо дела и были готовы к отъезду, — поясняет за него женщина, качнув головой со светлыми-светлыми волосами.       Это немного нагнетает атмосферу — все же, Инадзума была одной страной из тех, которую покидать не хотелось. Так иногда случалось — у кого-то из близнецов были весомые причины скучать по тому или иному месту…       Когда суп с морепродуктами, который с презрительным взглядом отодвинул Итэр, закончился, а чай допит, ребята покидают здание, попрощавшись с родителями до вечера. Наверное, у тех как и обычно много дел и они вряд ли вернутся раньше восьми. Тем более, раз это последняя неделя нахождения здесь.       «Интересно, Илга тоже ходит к сёгуну?» — думается девушке, когда она бездумно следует за братом и Паймон, — «В любом случае, они не ответят.»

***

      — Хей, Паймон. Па-аймон! — Люмин тянет девчушку за руку, привлекая внимание, — пойдем сходим к ларьку с закусками. Я есть хочу.       — О, еда! Конечно, пошли!       На инадзумской августовской ярмарке всегда было достаточно ларьков и магазинчиков, чтобы объесться до отвала, при этом не сильно потратившись. Паймон это всегда нравилось. А Люмин нравилась идея оставить Итэра и Аяку наедине хотя бы жалких десять-пятнадцать минут.       Предупредив их, девушки отошли в сторону, выбрав ларек на приличном расстоянии. Паймон, на удивление, не сразу принялась к выбору еды.       — Итэр и Аяка так смотрятся вместе! А-ах, Люмин, ты видела, как она краснеет? А как он? Никогда не видела Итэра таким смущенным, хи-хи. Любовь-морковь, любовь-морковь…       Девушка на это только тихо посмеялась — тут ни с чем не поспоришь. Вся семья видит юношу сейчас таким милым. Часто в его адрес применима фраза «Весь в Илгу» — такой же саркастичный, активный и иногда язвительный. А в компании Камисато Аяки становится чуть ли не божим одуванчиком. Это даже немного смешно. Но в тоже время, стоит задуматься о этих чувствах с другой стороны, навевает тоской. Как бы Итэру ни нравилась Аяка, как бы он в нее ни влюбился, они не могут остаться здесь. Близнецы усвоили, что родителям перечить в этом плане бессмысленно — чтобы ни произошло, кто бы к кому ни привязался, они все равно покинут страну и поедут дальше. Поэтому Люмин и Итэр старались ни в кого не влюбляться. Друзья — дело одно. Намного легче дружить на расстоянии, нежели встречаться. Это слишком трудно, слишком эмоционально затратно. Родители объясняли все ни раз, хоть и часто уточняли, что они не запрещают близнецам влюбляться или встречаться. Только если они сами справятся с подобной ношей.       «Если Аяка испытывает те же чувства, что и брат, то они смогут пережить расставание. Нам осталось еще четыре страны и одно неизвестное место… Год или два и наше путешествие придет к концу.»       — Хей, слушай, а чем бы ты хотела заняться или где остаться, когда это все закончится? — как-то спросил брат. А Люмин так и не смогла ответить. Она не знала.       — Люмин, пошли еще к тому ларьку сходим? Им на пользу еще побыть вдвоем.       — Да, пошли.

***

      На перекрестке, где ребятам приходится расставаться, Итэр предлагает проводить Аяку до дома — уже поздно, а она живет дальше гостиницы, которая находится за следующим поворотом. Люмин и Паймон соглашаются пойти назад вдвоем. Попрощавшись с Аякой, они расходятся.       Девушка достает из сумки телефон, замечая сообщение. Сай. «Здравствуй. Все в порядке.»       Пришло оно достаточно давно, даже двенадцати еще не было. Но ответить Люмин не успевает: Паймон оскорбляется ее игнорированием и начинает заглядывать в телефон девушки. Приходится убрать телефон.       — Кто это?       — Я вчера вам рассказывала его шутки.       — А-а… Этот? Люмин, нормальные люди так странно не шутят! И не смеются с таких шуток уж точно!       На это девушка лишь отмахивается. Никто из её знакомых не подходил под критерий «нормальности». Все, кого она когда-либо встречала, имели какие-то особенности, физические или ментальные, исключений не было.       — А мне вот нравятся его шутки. Паймон, у каждого разное чувство юмора.       — Разное, но… Но… Не такое же глупое!       — …Вырастешь — поймешь.       — Люмин!

***

      Стоило принять душ и увалиться на кровать, Люмин достала свой телефон и напечатала сообщение, с радостью предвкушая общение.

Путешественница «Извини, не могла ответить раньше. Не против поболтать, если не занят?

Сай. «Не против. Как день?»