Останься до завтра

      — Какого черта ты вообще прицепилась? Думаешь, я веду себя как ребенок? Тогда думай так дальше. Ха… Ну как я мог вообще забыть. Ты же словно кукла в их руках, Люмин. Скажи, у тебя вообще есть желания? Мечты?       Слова болезненно врезаются в грудь, протыкая ее насквозь и доставляя неописуемую боль, смешанную с отчаянным полузадушенным вздохом.       — Итэр…       — Пожалуйста, не лезь ко мне, если не понимаешь.       Он уходит. Бросает ее посреди оживленной улицы, но совсем одну. Совсем одну, задыхающуюся от причиненной боли и пеленой слез на глазах.       Ты же словно кукла в их руках, Люмин.       И правда. Кукла.

***

      — Ух, а тут кровати намного мягче, чем в других местах! — парень плюхается на матрац, практически проваливаясь в нем и куче подушек, — мне такое по душе.       — Смотри, не привыкни.       — Люмин слишком пессимистична! Надо радоваться мелочам, — поддакивает Паймон, увалившись на соседнюю кровать.       В этот раз они решили не снимать гостиницу, а арендовать небольшой домик на два месяца. Пока неизвестно, пробудет ли семья в Сумеру именно столько, но все же родители вскользь упомянули, что в этой стране они и правда будут дольше, чем в прошлых. Причины, конечно же, как и обычно не озвучили, но этому уже никто не удивляется. Не удивляется, но раздражается.       Люмин уже ни раз замечала блеск раздражения в глазах близнеца, когда Илга или Алвис образно говорили о своих планах и том, как долго они собираются здесь пробыть. Впрочем, это было ожидаемо: парню хотелось бы поскорее пройти весь путь и вернуться в Инадзуму. Возможно, он даже будет там жить. Однако ж родители, по всей видимости, подготовили своим детям не самое приятное и быстрое испытание в Сумеру, которое вряд ли им вообще понравится.       В дверь слышится размеренный стук. Так стучится только отец семейства: негромко, но в то же время настойчиво и уверено. Итэр отзывается, разрешая войти. Но Алвис не заходит, он просто приоткрывает двери и жестом зовет детей за собой. Люмин, Итэр и Паймон переглядываются, но все же встают с кроватей, покидая свою новую комнату. Где-то в груди девушки клокочет неприятное чувство чего-то грядущего, связанное с разговором, которые затеяли их родители, но явно не он сам.       Алвис и Илга ждут их на просторной кухне. На светлом дубовом столе стоят три чашки чая, определенно для них, поэтому ребята просто молча садятся за стол, не особо понимая, что от них хотят.       — У нас есть разговор к вам, — голос мужчины звучит спокойно и даже почти равнодушно, Паймон вздрагивает от непривычного ей тона, но близнецы продолжают сидеть спокойно, — вы у нас не глупы, поэтому, думаю, уже начали догадываться насчет причины покупки учебников.       — Алвис, милый, ты серьезно? — театрально вздыхает Илга, перебивая своего мужа, — зачем так заходить из далека и рассказывать целые поэмы?       Она скользит взглядом сначала по Итэру, потом переводит его на Паймон, дальше — на Люмин.       — Хотя, возможно, ты прав. Трудно не догадаться. В Академии Сумеру неделя открытых дверей. Вы проучитесь там эту неделю и с огромной вероятностью продолжите учиться до того момента, пока мы не решим уехать.       После ее звонкого голоса наступает не менее звонкая тишина. Она неприятно бьет по ушам, заставляя чувствовать себя некомфортно. Люмин искоса смотрит на Паймон, замечая на ее лице немного обидчивое выражение лица, но то не удивительно — девчушка никогда не любила учиться. Потом девушка решается посмотреть на реакцию близнеца. Но она даже не успевает рассмотреть эмоцию на его лице: Итэр вскакивает, упираясь руками в стол.       — Вы сейчас серьезно? Учеба в какой-то там академии? — он кривится в усмешке, в то же время издавая сухой смешок, — разве не от вас мы слышали, что дальше учиться мы будем только по своему желанию? Только если сами захотим?       — Итэр, это не настолько ужасная новость, чтобы так… — Алвис не успевает договорить, юноша перебивает его.       — Зачем вы это все придумали? Учиться до того момента, пока мы не продолжим путешествие? Мы не тупые, знаете ли. И идиоту понятно, что в этой стране у вас почти не дел, и мы тут только ради этой сраной Академии!       Илга и Алвис молча смотрят на него, но на их лицах нет и толики каких-то эмоций: сожаления, грусти, стыда. Они совершенно безразличны к эмоциональному взрыву сына. И это выводит его только сильнее.       — Мне так нравится ваша логика. Мы всегда должны делать то, что вы сказали. У нас никогда не было права отказаться от чего-то, даже если мы не хотим. И даже сейчас вы смотрите на меня этим вашим взглядом. «Мы уже все решили, у вас нет выбора»! — он наклоняется над столом, все еще скалясь в взбешенной гримасе, — раз так, послушайте хоть раз мое мнение. У меня нет никакого желания прозябать свое время в этом сборище «будущих ученых и гениев», когда его можно было бы потратить куда полезнее.       Люмин ерзает на месте, чувствуя, как начинают потеть руки. Неужто факт обучения и ненависть к нему так сильно вывел Итэра? «Нет», — она едва сдерживает покачивание головой. Его намного больше разозлило то, что у него не было никакого выбора. У них так всегда было, близнецы никогда не спорили со словами родителей, старались делать так, как им сказали. Итэр и его внезапная вспышка гнева пугали.       Паймон рядом в немом шоке смотрит на юношу, слегка подрагивая, Люмин старается никуда не смотреть, только родители хладнокровны.       — Ты закончил? — спокойный голос Илги добивает.       Итэр отталкивается от стола и, развернувшись, быстро шагом направляется в сторону прихожей. Щелкает входная дверь, и только тогда Люмин будто бы просыпается. Она тоже вскакивает со стула, как брат несколькими минутами ранее, и бежит вслед за ним.       Она все еще до конца не понимает причину его гнева. Разве они не всегда так жили? Сколько близнецы себя помнят, они всегда беспрекословно выполняли то, что им говорили. Ведь родители и без того достаточно занятые люди, а своим послушанием Итэр и Люмин только помогали им, не доставляя хлопот. Так что же не так? Учеба не самое страшное, что они могли бы сделать. Своим неконтролируемым гневом он начинает раздражать даже Люмин.       На улице уже темно. Они сняли дом чуть поодаль от шумных улиц, но бежать за близнецом пришлось прямо до них.       Город Сумеру внутри выглядел таким же оживленным и современным, как и Инадзума, если не больше. Но сейчас эта оживленность бесила девушку: слишком много людей, бежать приходилось не быстро, избегая столкновений с людьми. Наконец, впереди видится длинная коса брата, и Люмин окликивает его.       Итэр поворачивается, дожидаясь сестру, но смотрит на нее безразлично, как и родители на него ранее.       Девушка, едва ли отдышавшись, выдает:       — Я тебя не понимаю, правда. Почему тебя так задели их слова?       Теперь в глазах юноши вновь теплится огонек гнева. Люмин почти кажется, что среди людского гомона она слышит скрежет его зубов, но это ее не останавливает, привыкшую всегда говорить и спрашивать то, что есть.       — Так было всегда. Итэр, почему сейчас?       — Я тоже тебя не понимаю. Правда не понимаю, — хоть он смотрит все еще гневно, в его глазах есть еще какая-то эмоция. Надежда? — давай поговорим позже. Я вернусь через час, иди назад.       Они и правда не понимают друг друга. От осознания этого по телу девушки бегут неприятные мурашки: как они могут не понимать? Они же близнецы, всегда были и есть вместе, самые близкие друг другу люди на земле, их связь буквально нерушима. Но сейчас Люмин чувствует, как она трещит по швам, разлетаясь в стороны и калеча острыми осколками. Хотя, возможно ей просто так кажется от нахлынувших эмоций. Да, точно кажется.       Ей бы сейчас и правда оставить брата наедине со своими мыслями, но почему-то все былое понимание вылетает из головы. Она хватает Итэра за руку, не давая уйти, и негромко произносит:       — Почему ты так себя ведешь?       И, кажется, этот вопрос разбивает все его самообладание, втаптывая его ботинком в землю и саркастично смеясь.       — Я же попросил тебя уйти, Люмин. Возвращайся, иначе мы поссоримся, — теперь юноша не сдерживает раздражение в голосе, почти до боли сжимая ладонь сестры в ответ.       — Я просто хочу знать в чем проблема, — она уже сейчас почти осязаемо чувствует свою ошибку. Надо было и правда уйти.       — Какого черта ты вообще прицепилась именно сейчас? Наверное, думаешь, я веду себя как ребенок? Тогда думай так дальше. Ха… — его губы поднимаются в злой улыбке. Люмин пугается и отстраняется, впервые видя подобное выражение лица именно в ее сторону, — ну да, как я мог вообще забыть. Ты же словно кукла в их руках, Люмин. Скажи, у тебя вообще есть желания? Мечты?       Слова болезненно врезаются в грудь, протыкая ее насквозь и доставляя неописуемую боль, смешанную с отчаянным полузадушенным вздохом. Однако ухмылка быстро сползает с лица Итэра, оставляя на нем какое-то даже пустующее выражение.       — Итэр…       — Пожалуйста, не лезь ко мне, если не понимаешь.       Он уходит. Бросает ее посреди оживленной улицы, но совсем одну. Совсем одну, задыхающуюся от причиненной боли и пеленой слез на глазах.       В голове Люмин стоит только одна чертова фраза, резанувшая по ней самым острым лезвием, которое она только знала.       Ты же словно кукла в их руках, Люмин.       Когда слезы одна за другой начинают скатываться по щекам, она не чувствует ничего, кроме жалкой обиды за правду. Ведь он прав. Девушке никогда не задумывалась о том, чтобы перечить. Но разве это дает ему право делать ей больно?       Возвращайся, иначе мы поссоримся. Он предупредил. Все верно. Это была только ее ошибка. В ответ на навязчивость и грубость она получила только правду. Итэра даже винить не за что.       Люмин как-то заторможенно оглядывается, будто бы не понимая, где находится. Она тянется рукой к карману джинсовых шорт, но телефона в нем нет. С запозданием девушка вспоминает, что оставила его на кровати в комнате, когда родители позвали на кухню. Вновь оглядывается вокруг. И со скудным, почти неощутимым на фоне остальных чувств удивлением понимает, что совсем не помнит, откуда она пришла и как вернуться назад.

***

      Очередной, не особо легкий день вновь перетек в поздний вечер. В Академии пришлось задержаться из-за подготовки к неделе открытых дверей, но Сайно не жаловался, на что он, в общем-то, права и не имел. Хотя самим студентам эта идея не особо нравилась, преподаватели ее одобряли, как и главы даршанов, а значит возражать смысла не было.       С Тигнари парень разошелся на предыдущим перекрестке: тот жил немного ближе к Академии, снимая квартиру. Тигнари не рассказывал, на какие деньги смог позволить себе это, а Сайно и не спрашивал, придерживаясь одного простого принципа: если человек захочет, он расскажет, и выпытывать без особой на то причины толку нет. Конечно, это относилось только к друзьям.       Юноша практически по привычке достает телефон и проверяет, есть ли сообщения. Его не интересуют другие чаты, помимо одного единственного.       Люмин.       Только с ней Сайно так много общается в мессенджерах, предпочитая с друзьями и знакомыми общаться в живую. С этой же девушкой такой возможности не было, что, впрочем, пока не сильно расстраивало, хоть тоску и навевало. Но, на удивление, от нее ничего не было, кроме последних смс о том, что она села в самолет и не сможет писать. Вряд ли они все еще в воздухе, но Сайно все-таки написал:

Сайно «Добрый вечер. Как долетели?»

      Отправив сообщение, он убирает телефон в карман брюк, откуда его и взял. Какой-то прохожий едва заметно толкает Сайно в плечо, тихо извиняется, а после скрывается среди гущи народа. Почти на автомате юноша отмечает необычную внешность того человека, но привыкший к частым туристам, достаточно быстро забывает о будничной мелкой ситуации.       Мысли перетекают от одной к другой, вновь приходя к девушке из интернета. Сколько Сайно с ней общался, всегда подмечал странные черты. В основном только нейтральные или положительные. Да и не только сама Люмин была необычной — семья, по ее рассказам, тоже обыкновенностью и не пахла.       «Удивительное знакомство», — хмыкает где-то в своих мыслях парень, все же понимая, что за краткий период общения успел к ней, как-никак, привязаться.       Он проходит еще несколько метров, но, замечая что-то острым боковым зрением, делает пару шагов назад. Прислонившись к стене и опустив голову на колени, сидит девушка. Выглядит она неместной: светлые, лучистые волосы прямо-таки кричат об этом. Могла бы кого-то ждать, но в такой странной позе?.. Сайно, конечно, не знаток, но и не настолько невежествен, чтобы вообще ничего не понимать. Поэтому он быстро приходит к выводу, что девушка могла потеряться среди запутанных городских улиц. На самом-то деле здесь иногда и местные терялись, что тут про туристов говорить.       — Извините, — спокойно зовет он ее, подходя поближе.       Девушка не сразу реагирует, отнимает голову от колен только спустя пару мгновений. Она пару раз моргает, будто бы снимает с глаз какую-то пелену, и Сайно вскользь замечает слегка красноватый оттенок ее глаз. Его теория начинает подтверждаться.       — Да?       — Вам не нужна помощь? — в общем-то, юноша никогда и не церемонился. Если она сейчас откажется, то он просто уйдет. Но где-то на затворках сознания ее голос кажется отдаленно знакомым.       Девушка вновь моргает, теперь больше от непонимания, но достаточно быстро понимает ситуацию и вскакивает, отчего Сайно даже отступает, мимолетно удивившись.       Незнакомка была достаточно красива, даже для такого, как говорил Кавех, «кирпича номер два», как Сайно это было очевидно. Волосы у нее были короткие и светлые, только две пряди были длиннее остальных, аккуратно ложась на хрупкие плечи. Да девушка в общем выглядела достаточно хрупкой и миниатюрной. Удивительно, что она вообще гуляла по улицам в это время.       — Нужна. Я не знаю, как дойти до дома, — она немного мнется, видимо, смущаясь этому факту, — не могли бы вы мне объяснить, как добраться до улицы Снов?       Сайно некоторое время просто смотрит на девушку, тем самым вгоняя ее в еще большее смятение, но даже не осознавая этого. Потом едва заметно качает головой, и его светлые волосы следуют за движением.       — Я объясню вам, но думаю было не лучшей идеей выходить в такое время, — голос его звучит по привычке почти командным, — если вам кажется, что город безопасный — вам просто кажется.       Он не дает ей возможности что-то вставить, начиная сухо и без особых подробностей объяснять путь до нужной девушке улицы. Она была не особо далеко, потому юноше казалось, что путь запомнить легко, но в конце концов незнакомка стыдливо опустила взгляд и совсем негромко, словно боясь, проговорила:       — Не могли бы вы еще раз повторить?       Кажется, Сайно опять нашел проблемы на свою голову.