Шкатулка с колдографиями: Весна

Ступни холодит переливающаяся на солнце всеми оттенками бирюзового озёрная вода. Наспех стянутые школьные туфли и чулки неаккуратно валяются на берегу по левую руку от склонившейся над водной гладью девушки. — Паркинсон, простудишься, — слышится истинно-дружеское обеспокоенное недовольство откуда-то справа. — Ещё даже лёд не до конца растаял. Панси усмехается, ведёт босой ступнëй по воде и вдруг резко разворачивается, взмахом ноги поднимая сырую взвесь. Разноцветные брызги летят, оседая на полупрозрачной бледной коже, волосах оттенка слоновой кости и идеально выглаженной школьной форме. — Паркинсон! — Драко шипит по-змеиному, встряхивает головой и наспех накладывает Экскуро на и без того чистую мантию. Панси прыскает, а затем смеётся открыто и заливисто, и парень застывает с палочкой в руке, так и не досушив едва промокшую рубашку. Смех подруги звучит как первая весенняя капель и рассветная песнь птиц. Звучит в точности как в детстве, когда они бегали наперегонки по Мэнору, поднимая в воздух едва скопившуюся там пыль с мраморных статуй. Как в школе, когда они на уроках Снейпа подкидывали гриффиндорцам в котлы неправильные ингредиенты зелий. Как тогда, в незамутненной войной юности, до того, как беспросветный мрак и животный ужас разучили их смеяться. А девушка всё хохочет и хохочет. Громко, заразительно, выбивая из друга робкую ответную улыбку. Танцующей походкой выбирается из озера, кружит навстречу Драко и в очередном вираже падает прямиком в сильные, исполосованные шрамами руки. — Я так скучала по этой твоей недовольной мине, — бормочет куда-то в плечо, сдувая с него невидимые пылинки. Драко молчит, лишь сильнее сжимая пальцами хрупкую талию, туша душащий горло ком ароматом парфюма Панси — сирень и зелёный чай. — Обуйся, Мерлина ради. Слизеринка закатывает глаза, но послушно отстраняется от тёплой груди и спускается вниз по берегу, к оставленной у озера одежде. Скрипит капрон, щёлкают застёжки старых туфель. Панси, со всё ещё сминающей её нежные щëки улыбкой, поднимает глаза на друга, и её тут же слепит вспышка колдокамеры, непонятно откуда появившейся в бледных руках Драко. — Малфой! Драко сдержанно улыбается, пальцами перехватывая выехавшую из щели в камере карточку. — Просто хочу, — тихо произносит он, — чтобы ты хоть где-то навсегда осталась... такой. Панси изумлённо молчит, смаргивая подступившую к длинным ресницам влагу. Солнечные лучи путаются в едва проснувшейся после долгой спячки траве под её ногами. Огромный кальмар бьёт щупальцем по оттаявшей воде, празднуя наступление весны. Наконец-то. Наконец-то и к ним она пришла.