Как спаслась Санса Старк

Сначала Санса посмотрела вниз – и коротко охнула: там футов 40. Ну, даже если 20 – все равно много. Джоффри стоял рядышком, улыбался жестко -и указывал пальцем на иссохшиеся головы тех, кого она любила. Септы Мордейн. Касселя. Людей из гвардии отца: Олека, Баса, Робина, Метта Леворукого, Амина, Бейлора Светлого Меча (смешно, верно же, когда присяжный рыцарь берет себе такое прозвище?), Лебина, Кайла, Исума… И – отца как раз. Ее нареченный из-за ее же ошибки убил… Тут губы Сансы начинали дрожать. -Не надо, пташка, – тишайшим шепотом сказал ей вдруг самый страшный из свиты Джоффри. Она – леди. Леди, как ее еще недавно дышавшая, лютоволчица. Она – леди, – так учила ее мать всю жизнь. Она – леди, а это означает: честь. Даже если она свою опозорила предательством. А предала она ни много, ни мало – свой дом, своих близких, свое будущее. Ха-ха-ха! Семья, долг, честь! Чего ты, Санса, не продала – и не предала, – за свое благополучие? Она и сама не понимала, что собиралась и сделала. Потом был – толчок. Маленький, казалось бы, но северные леди никогда не были слабыми. Львеночек, которого прочили ей в мужья, хыкнул и беспомощно, даже без вопля, полетел вниз. А потом – ее быстро и жестко обвили крепкие руки. “Мой черед туда же”, – поняла она. Ну, что же, все боги: и Семеро, и понятные, хоть и не настолько любимые, Северные, правы. Ей пора вслед за отцом, Арьей, септой, всеми другими, кто погиб из-за ее предательства. -Слово пикнешь – башку сверну. – Самый злой, уродливый и жестокий из окружения принца Джоффри опять зашептал ей в ухо. – Потеряла сознание от самоубийства принца – и потеряла. Что с такой пташки взять? Дура дурой. Пес? Пес взялся ее спасать? Почему? Зачем?! Если бы со мной была мама – что бы она сказала? Семья, долг, честь? Санса попыталась высвободиться из почти железной хватки Клигана и шагнуть туда, где ей, хоть как ни оцени, самое место. Вслед за нареченным, вниз, в вечное пекло Неведомого. -Я ж сказал – дура дурой. – Зашипел тот самый Пес за ее плечом, и дальше в основании головы стало больно, самой ей, всей, стало дурно, в глазах потемнело, и мир внезапно перестал иметь значение. **** Дальше был замок. Но очнулась она, вопреки ожиданиям, не в темнице. В покоях, хотя и несколько других, не тех, к которым привыкла. Рядом с кроватью стоял графин и стакан. Лежала неподалеку ее привычная одежда: платье, накидка, чулки, а еще, почему-то, чистые новые панталоны и какая-то тряпка, на вид мягкая, на чуднЫх ремешочках, что ли? Ощупав себя, Санса поняла: она в ночнушке, и тряпка на таких же точно ремешочках – у нее между ног. О, великие Семеро! Клиган что, ее трогал там? И потому – у нее теперь… Она не сдержалась, провела там ладонью и увидела кровь. Меня изнасиловали? Что происходит?! -М’леди? – Полувопросительно, полувосклицательно позвал ее женский голос. – Вам пора подниматься. Лорд Тирион не сможет прятать вас вечно. Лорд Тирион? Она теперь еще и заложница этого карлика? Санса сдержала первый порыв зарыдать, а потом (“Я, все-таки, северянка!”) с трудом села на кровати. Голова все еще ныла, боль разливалась до самых плеч, а окружающий мир – покруживался. –Где я? – Спросила она у незнакомки.– Что со мной?! -В тайных покоях лорда Тириона, м’леди. – Ответила девушка. Или уже вполне женщина? Или женщина пожилая? Санса не могла понять, боль была слишком нестерпимой, как и желание… Ее вырвало на пол. Стыд какой! Благородные дамы так себя… Вырвало еще раз, а затем – еще и еще. Казалось, что вся душа ее пытается выйти прочь, оставить это тело, это место, просто – уйти, скрыться, спрятаться. -Не переживайте, м’леди, я сейчас все уберу, – сказал все тот же женский голос без возраста. – У вас просто лунная кровь. Попейте отвара и воды, полежите, только недолго, и потом вам помогут. Санса без сопротивления выпила небольшую рюмку чего-то горького, а потом – стакан воды. Потом дрожащими руками нащупала подушку, притянула ее к себе и рухнула на кровать. Головная боль прекратилась довольно быстро, как и тошнота. Когда она боязливо приоткрыла один глаз, то поняла: кружиться тоже все перестало. Потом на нее, до самого подбородка, натянули одеяло. А еще спустя буквально минуту раздался знакомый голос. Тирион Ланнистер. – Леди Старк, – не то уточнил, не то поздоровался он. Как если бы она могла быть кем-то другим! – Надеюсь, вам немного лучше. К сожалению, и я понимаю ваше состояние, времени у нас меньше – с каждой минутой. Вам придется как-то справиться с тем, что произойдет прямо сейчас. Я счел, – тут тон карлика стал почти игривым, – что вам пора на Север. Ее отпустят? После того, что призошло? Живой? Ее отпустят домой? -Леди Санса, я сделал даже больше, чем мог, – продолжал тем временем Ланнистер. Ей казалось, или он звучал виновато? – Но корабль, на котором вы с Клиганом сможете отплыть до Белой Гавани уходит через пару часов. Ничего еще я сделать не смогу. Не посылайте воронов никому, пока не прибудете в дом, где вас есть, кому защитить. Она, почти непроизвольно, скатилась с кровати и упала на колени, тем став с ним одного роста: -Милорд! Я никогда не забуду… -Просто: оденьтесь, Шая поможет вам, и идите прочь. Я рискую и своей жизнью тоже. – Ответил Тирион. – Благородные поступки делаются дешево, но стоят очень дорого. Давайте, юная леди, собирайтесь.Головы отца, фамильного клинка или брачной клятвы я не обещаю. Но, если успеете, обещаю вашу жизнь. Поторопитесь. И вышел. **** Еще некоторое время она помнила весьма смутно: ее,кажется, во что-то закутали, потом сильные руки закинули ее, наверное, на плечо, потом ее переложили на что-то жесткое и теплое, закачало, и опять появилась тошнота, потом (тошнота с тем усилилась) был слышен конный переступ, а потом, спустя целую вечность, запахло морем. На фоне всей вони Королевской Гавани – это было хорошим шансом раздышаться. Да, точно. Лорд Тирион говорил: корабль. – Что значит – коня не берем на борт? – Другой знакомый голос. Пес. Клиган. Сандор, кажется. – Я ща тебя с этой посудины во-он до той будки, хер уж знает, как у вас, моряков, она называется, дошвырну – и там мы выясним, кого по итогам на борт не берут! Очевидно, ее сняли с того, на чем она ехала и взяли на руки. Кто бы знал, как это уютно! Санса, что скажет мама?! **** Скорее всего, она опять теряла сознание. Потому что все опять пахло чистотой и морем. То есть, не совсем чистотой, но и не теми ароматами, которых в Красном замке даже ей хватило с лихвой. Открыв глаза, Санса поняла, что находится в крошечной комнатке, где, кроме ее кровати, помещается только место, куда можно опустить ноги. А еще – что между этих самых ног у нее горячо. А, верно все: лунная кровь. Голова только не понятно почему так болит, внизу черепа, под… странно, кем-то заботливо заплетенными косами. Остальное мешалось в непонятный, бессмысленный клубок: она толкает Джоффри с моста и смотрит на голову отца? Она теряет сознание от испуга, когда к ней подходит Пес? Она приходит в себя в покоях Ланнистера? Она куда-то едет и кто-то несет ее на руках? Она на судне, которое увозит ее в Белую Гавань? Она вообще – жива? Дверь в комнатку почти прогнулась от стука. Санса натянула одеяло, как единственную защиту, и пролепетала: -Войдите. Он и вошел. Пес. Тот, кто убил друга ее сестры, Мику. Тот кто был верным проклятому Джоффри. Вассал Ланнистеров. Ходячее пугалище для множества рыцарей (Точнехонько. Тот, кто не дал покончить с Рыцарем Цветов. Тот, кто спас ее от толпы, собиравшийся сделать с ней… это. Тот, кто ни разу не поднял не нее руки. Тот, кто пытался ее оправдать при смерти нового короля-Баратеона. Тот, кто, не поймешь, все мешается в голове, все время был – на ее стороне? Как?!) -Ну что, пташка, – спросил он тем временем, – как баш… прошу прощения, голова твоя? Санса даже задумалась; но думать было больно и сложно, перед глазами летали белые и желтые мошки, а неоднозначность ситуации думать не позволяла. -Спасибо, – взяла она себя в руки, – сир Клиган, что помогли с моим побегом. -Я не сир, – буркнул воин. – Если тебе надо как-то меня звать – зови Сандором. Так меня папка с мамкой назвали. -Это… будет невежливо. -Невежливо – говорить меня “сир”. Я не рыцарь, быть им не хочу. И еще раз: голова твоя как? Санса этого не понимала тоже. На Севере, внутри традиций, рыцарем не особо кто-то хотел себя считать: обеты Семерым, целая ночь в Септе, опять же, непонятные и не весомые для северян обеты… но Клиган – южанин, он вырос в культуре рыцарства, к чему бы еще стремиться мальчику одного из крохотных домов? Ладно, это не важно сейчас. Важно соблюсти…. А дальше она опять не помнила. **** -Леди Старк! Леди Ста-арк! Подъем! Это опять был Клиган. Сир. Нет, Сандор. Он просил звать его так. -Я ща выйду – а вы одевайтесь давайте, Белая гавань в паре часов плытья… или плаванья, поди разбери, как правильно. Настои, все же, работали. Голова за последние дни перестала болеть, зрение стало обратно острым, лунная кровь прошла, а с ней и желание то пореветь, то кинуться кому-то на шею. Но нет, самым смешным было то, что – кинуться на шею желание не прошло. Они, так или иначе, очень много общались с Клиганом. Они делили еду. Он, как семечки или орешки выщелкивал тех, кто даже пытался за ней ухлестнуть. Он (и даже конь есть!) был тем самым рыцарем, хоть и пытался изо всех сил это отрицать. А она, сама по себе, правда дура дурой. Все, что ждет леди Винтерфелла – это удачное замужество, подчинение супругу и роды, роды и роды. Разве не так провела все года ее мать? Ее судьба – стать приличной женщиной. Выйти за кого скажут, родить, сколько получится. Писать письма домой да слать с воронами. Вести хозяйство. Думать о бюджете. Отдавать приказы прислуге. Слушаться, разумеется, мужа. И им же командовать, в разумных пределах. Бой женщины не на поле, а на родильной постели, разве не так? Имеет ли право женщина решать свою судьбу сама? Сандор Клиган. Изуродованный, всегда злой, всегда пьяный и голодный. Самый лучший из мужчин, которых она видела. -Выхожу, сир! – Сансе нравилось его злить. Чуть-чуть, просто, в мелочах. Как сейчас, например. -Я не сир, – буркнул он, – хватит уже. Я тут не для того, чтобы пикировками с пташками заниматься. И тут ее что-то повело. Сама она не могла бы сказать, что, но, видимо, Семеро и Старые боги сегодня собрались и воспили. -Сандор, – сказала она, – ну-ка, в глаза мне глянь! Клиган, почти двухметровый гигант, прищурился и нагнулся, так, что оказался ровно напротив ее лица. И она, даже толком не понимая, как делать это правильно, его поцеловала. Прямо в губы. А потом отпрянула, краснея, осознавая, что сделала. Пес стоял в задумчивости несколько секунд, а потом сделал то, о чем она и мечтать не могла: подхватил ее на руки, закружил, не задумываясь о реакции матросов, и тихонько прошептал: -Я тут слышал, у северных народов, уж не знаю я, каких там и как, традиция есть. Надо похитить девушку. Похитишь удачно, и… Тут он замялся. Забавно – даже закусил губу, а щеки его покрылись багрянцем, обе, даже изуродованная.. -Дальше, – нежно сказала Санса, – дальше, Сандор, пожалуйста! -Ну че непонятного-то. В жены берет. А вздумает изменять – жена ему… Внезапно он вздрогнул, весь, и аккуратнейшим образом поставил ее на палубу. -Я не должен был такое…ну это… говорить. Извините, миледи. И, быстро отвернувшись, собрался уходить. Нет, вот не затем она с ним целовалась! – Сандор! – Крикнула Санса. – Если ты меня сейчас бросишь – то и я брошусь. За борт. А плавать я не умею. Разумеется, она и не сомневалась, аргумент сработал. Зачем ей воспетый рыцарь, если есть тот, кто просто никогда не оставит в беде? Зачем ей турнирный хлыщ, если есть тот, кто рискнул ради нее головой? Зачем ей…если… есть кто-то – кого она, кажется, любит? -Дура дурой! – Ее уже опять держали на руках. – Куда ты там бросишься, я плаваю как топор, достать ж не смогу! И руки его тряслись. -Я тебя не отдам. Ни рыцарю, ни лорду. Поняла? -Если Робб будет против, – она хитро улыбнулась, – просто похить меня. А дальше разберемся.