Запомни меня

1891 год. Пройден длительный путь боли, потерь и возмездия. Граф Фантомхайв завершил расследование предательства своей семьи. Со дня, когда он выбрал свою смерть прошло шесть лет и “смерть”, как и все эти годы, сейчас была за его спиной. Поместье Фантомхайв было вновь разрушено, как и шесть лет назад. Лестницы, стены, изящные перилла, картины и утварь, лежали как перемешанное блюдо, так, словно никогда и не были частью роскошного поместья, нерушимо стоящего среди полей и лесов. Лишь часть западного крыла осталось целой. И “нормальность” обстановки внутри комнаты, как будто насмехалась над вновь пришедшим разрушением. Гардеробная, кровать, высокие окна и шторы, столик у кровати и часы. Эти хрупкие мелочи, которые все еще напоминали “это был мой дом”. Сиэль Фантомхайв прошелся взглядом по каждому предмету, невольно участвовавших в истории его новой жизни. Вещи ничего не значили, но это все, что напоминало о том, что сегодня он всё ещё граф. Предсказуемость, распорядок дня, обязанности и обстановка держали его все эти годы, когда не получалось сделать следующий шаг в деле об убийстве его семьи. Ожидание новых улик и появления давнего врага могли свести с ума, заставляя забываться в кошмарных снах. Предсказуемость, распорядок дня, обязанности и обстановка — были роскошью, которая так легко разрушается и лежит на земле, как стены и лестницы его поместья. За прошедшие дни ему хватило времени осмыслить всю проделанную им и Себастьяном работу, глубину и хитросплетения событий, предшествующих той трагедии. Чужие слабости разделили жизнь Сиэля на “до” и “после”, скользя как червь по земле, события и мотивы его врагов, их разоблачение и смерть, привели молодого графа в его комнату, к этому высокому окну, к прощанию с обязанностями и постоянством. Говорят старики умирают легко, они знают, что жизнь уже не впереди, в ближайший час или год они сделают последний вдох. Хотя некоторые до самого конца не верят в свою смертность, пытаясь бороться с тем, что намного больше их и их уже прожитой жизни. Знание о том, что именно приведет Сиэля к смерти и неотвратимость этого сделали его стариком. Привычка держать чувства глубоко внутри осталась с ним, поэтому бледное лицо юноши ни выражало ничего. И это даже казалось ему забавным. Придаваясь эмоциям и проживая полноту скрытой внутри боли и злости — он утопал в самом себе, нарушая условия контракта с демоном и рискуя уйти из жизни, не пройдя до конца свой путь, у которого аналогичный исход! Течение мыслей Сиэля прервал скрип двери и шаги. Себастьян вернулся. —Я передал леди Элизабет ваше письмо и сверток. Себастьян уже перестал называть его “господином”. Эти несколько дней и послание для Лиззи были исключительно “одолжением” с его стороны, в не приказом господина. Контракт нерушим, для демона такая отсрочка незначительна. Сердце Сиэля тревожно дрогнуло. На самом деле мы никогда не готовы к смерти. —Благодарю, Себастьян, — тихо сказал граф. —Пора, граф Фантомхайв, — привычной легкой улыбки, как ни странно, не было на лице бывшего дворецкого. Он оценивающие смотрел на обладателя принадлежащий ему души. —надеюсь вы подготовились, хотя еще никто не был готов к такому. Себастьян подошёл к бывшему господину, ожидая какой-то реакции. —Себастьян, как это произойдёт? —Я готов сделать вам еще одно одолжение и дать выбрать. Я могу забрать вашу душу мгновенно, вы даже не поймёте когда все начнётся и закончится, или же медленно, давая осознать то, что вы умираете именно таким образом. —Это больно? — голос графа был совершенно ровным, но тихим. —Мне этого не известно, граф, я всегда был только на одной стороне этого процесса. В любом случе ваше физическое тело будет нетронуто. Вас просто не станет. Сиэль чувствовал, как теряет ощущение реальности происходящего. Знать о конце и жить в момент конца — совершенно разные вещи. Дышать, чувствовать, мыслить и видеть — внезапно эти ощущения нахлынули и заполнили собой всё, пытаясь перетянуть на себя главенство восприятия. Мир хаотично начал кружиться вокруг Сиэля, который недвижимо стоял перед своим демоном. Вечность недостижима для людей, но некоторые рискуют всем, теряют всё, чтобы оставить от себя какой-то след. Люди опускают руки и придаются унынию, если внезапно понимают, как незначительна их жизнь. У Сиэля никогда не было цели жить вечно, или долго и счастливо, или просто оставить память именно о себе. Всё это было не важно. Но почему же так трудно перестать ощущать каждый свой вздох и выдох, смотреть на мельчайшие детали этой комнаты и вспоминать… Почему мне так трудно… Руки Себастьяна, с которых он уже снял свои перчатки, потянулись к голове юноши, развязывая бантик от повязки. Он привычно положил её на столик у кровати, как будто помогает графу готовиться ко сну. Он также изучающие смотрел на юношу, лицо которого вдруг стало потерянным, как будто он провалился глубоко в себя, чтобы избежать этого неотвратимого ужаса. Себастьян слегка опустил веки, казалось, что он в трауре, как полагается обычным людям. Он дотронулся до щеки Сиэля. Юноша легко дрогнул и вышел из своего транса, подняв глаза на демона. —Себастьян… Запомни меня… — сейчас голос графа дал трещину, и слова отдавались подавленным рыданием. —Это еще одно одолжение для вас? — демон немного удивился, легко вскинув бровь. —Пожалуйста, запомни что я был, — из синего глаза юноши покатилась слеза. Уже можно начать и не скрываться в самом себе. Это не нужно. Эти несколько дней после завершения действия контракта, Сиэль был на удивление спокоен и даже немного занимался рутиной, казалось бы он принял свою смерть уже сейчас и, как и полагается графу Фантомхайву, с достоинством выполнит все свои обязательства. Почему же сейчас вдруг стало можно плакать? Перед ним. — Я не знаю, это мое последнее желание, ведь иначе... Слова застряли в горле. Можно не сдерживаться, но зачем рассказывать демону о страхе смерти и забвения? Как сможет он понять, что память о нём раствориться сквозь года, ведь кроме смерти и потерь в его жизни ничего не было, а редкие дни счастья, в которые нельзя было быть слишком счастливым — покрылись горечью и забываются уже сейчас. Сможет ли он понять, что если он не будет помнить, то от него по-настоящему ничего не останется. Как будто память после смерти могла бы принести Сиэлю тепло. Глупо. —Я понимаю. Сиэль посмотрел на Себастьяна с удивлением. Всё было написано у него на лице? Ухватив эту мысль он вернул самообладание. —Я буду помнить о вас, граф Фантомхайв. Я бы не смог забыть, даже если бы вы не просили. — голос Себастьяна звучал так естественно, по-человечески. Привычным движением он плавно провёл пальцем по щеке юноши, смахивая бегущую слезу. —Спасибо, Себастьян. И от чего же стало чуть легче? —Ты можешь больше не ждать. Я всегда плачу своим слугам. — уже с легкой улыбкой сказал Сиэль. —Тогда я знаю, как сделать всё в лучшем виде. — Себастьян улыбнулся в ответ. Не давая времени на ответ, комнату начала охватывать тьма. Тёмные клубы и водовороты скрывали в себе почти бесконечную глубину, бездну, в которую страшно смотреть. Лицо Себастьяна немного изменилось, заострились клыки и вспыхнули красным заревом глаза. Постепенно света становилось всё меньше, но это не пугало Сиэля. Он неотрывно смотрел на Себастьяна, просто наблюдая за последним представлением своего демона. Такое уже случалось, такая предсказуемость даже радовала. Себастьян опустил руку на талию Сиэля, а второй взял его за руку, словно они собрались вальсировать по комнате. Дворецкий до конца, он даже не захотел принимать другой облик. Взгляд демона стал более томным, и приподняв бывшего господина он закружил его в невесомости, действительно вальсируя посреди бездонной черноты. Сиэль всё еще смотрел на Себастьяна, постепенно ощущая как ход его мыслей становится медленней, а тело становится легче. Уже началось или я заворожен этим тёмным танцем? Демон улыбнулся и склонился над Сиэлем. “Я так долго ждал, насыщение душой, исполнившей свою цель до конца”. Совсем близко. Веки Сиэля опускаются, но он видит как демон, улыбаясь, смотрит на него, наклоняясь всё ниже к его лицу. Это похоже на поцелуй, также тепло и легко, волнующе и сокровенно. Или это и есть поцелуй? На который демон получает ответ. “Пожалуй пора”. Дарить поцелуй — не часть поглощения души, но кажется так графу лучше всего. Этот взгляд и тоска в его лице умоляют о нежности, сейчас и всегда… “Мне действительно нужно начать”. Руки Себастьяна лежали на спине Сиэля, плавно двигаясь вверх и вниз. Руки Сиэля поднялись вверх, аккуратно коснувшись щек и шеи демона. Я уже мёртв? “Что я делаю? Что Я делаю?!”. Демон вырвал себя из этих нежных пальцев и робких губ. Страх, древний и чуждый, рождался где-то в бездонных глубинах, совершенно незнакомый страх. Это неминуемая боль, страшная даже для демона? Или слабость? Или… Сиэль непонимающие смотрел на демона, сжимающего его в объятьях, с лицом застывшем от потрясения. Тьма вокруг дрогнула и начала колыхаться. Страх и печаль уступили место теплу и нежности. —Себастьян?