прошу прощения,Ленинград.

прошу прощения,Ленинград. звучит метроном. Тихо стучит,равномерно, Не пропуская точное время ударов. Все четко,но тихо. До ужаса тихо; Бьясь о стены он замолкает. Будто и не было ровного стука. На улице так же чёртовски тихо,ни единой души, все дома,липнут к стене , в надежде поймать хоть каплю тепла, Которого они будто,не получат никогда Громкие взрывы,почти на весь город ужасно,ужасно устал Ленинград бьется о пол,с криком безумным, упал он без сил,время спустя ощущая ледя́ные слезы,на тощих щеках. и снова все тихо. Словно пал Ленинград. Жалкие крошки засохшего хлеба,ведра стальные и Буйная,злая Нева, Неспокойно бьётся о брег Что же ты,Миша,никак не приедешь? кольцо вокруг города почему не снесешь? Твоя любимая Звезда, Великий Парадиз Петра никак подняться с пола не может. Лежит ,без движений,со слезами в глазах Уставший от жизни,исхудавший Питер. Прошу прощения,Ленинград. Тонкие руки,усыпаны ранками. Не болят они вовсе,вся боль где то в легких, может быть в пояснице,ребрах иль сердце? Сашу словно рвут,как игрушку. рвут на части чертовы немцы. голод ощущается сильно, но плевать он хотел на него привыкнуть стоит уже, уже больше года блокада. снова декабрь,похуже того. Где же ты ,Миша? куда ты пропал? Шура не может ему дозвониться, платит монетой и снова гудки. хочется просто поддержки, хотя бы знать,что Миша помнит и любит Но связь обрывается новыми взрывами. Страшно и больно,чертовски все тело болит схватившись за стенку кабины, где люди обычно звонят, Саша крик держит в себе,рвущийся с глотки. Почти пал Петербург. Прошу прощения,Ленинград. Керосина пол литра,стоят в уголке, Не зачем они ему ,в сентябре. Мебель давно на сожженье пошла, В доме лишь письма. Литература любимая? Ее нет и подавно. Стихи Пара’диз ,наизусть помнит. тихо нашептывает их перед сном. он все сдал,все книги. все что горит,кроме писем с Москвы. Сыро и скудно сейчас в Ленинграде, Но город живет Верит и ждет,когда все вдруг кончится. Шура Москве наконец дозвонился, Тот вещал, что поможет,спасет А Саша лишь хмыкает, В динамики трубки; Он то привык,привык к боли резкой боли в руках и боли в желудке, Где то в сердце,а может в ногах. Он не помнит точно ,не помнит , но ждет и знает,что скоро все кончится. Питер знает,что Миша не врет,обещанье свое сдержит Романов все ждет. Прошу извинить меня,Невский. Вот снова январь темный вечер,холодный. с ведром ,ужасно тяжелым, тащится Ленинград домой. Исхудавший,измученный С заостренным лицом, что раньше красивым и нежным было, раньше ощущения рук Москвы не уходили с фарфора кожи, сейчас не уходит ощущенья холодного,твердого пола. кажется,Миша не сдержал обещанья. Саша с трудом засыпает ,посылая все это к черту. ночью-в дверь громкий стук. Ноги у Питера подгибаются, когда тот встает ,чтобы к двери направиться. Сложно ручку провернуть,боится тот,что за ним пришли Берлин пришел,чтоб покончить. Осторожно глянув в замка скважину, Саша видит знакомую алую ткань выдыхает громко,раскрыв глаза широко. пришло осознание,осознание всего. Быстро дверь распахнув, видит он волосы золотые ,да глаза голубые, с беспокойством смотрящие на худого него. –Свет мой.. тихо раздается во тьме.

–Все хорошо,Ленинград. Прошу прощения,Петербург.