Stanford: дневник шлюхи

Тучный мужчина шел по дождливой улице, его тяжелые шаги глухо отбивали ритм на мокрой тротуарной плитке. Дождь моросил, капли стекали по широкому лицу, смешиваясь с дымом сигареты, которую он лениво сжимал в массивных пальцах. Темно-синий пиджак, обтягивающий его мощную фигуру, уже начал промокать, но Грейсон не ускорялся, даже не пытался укрыться от дождя — казалось, он его просто не замечал. Его взгляд, холодный и сосредоточенный, был устремлён на дорожки университетского кампуса, но мысли блуждали далеко за пределами этой серой улицы. Окурок загорался красной точкой, когда он делал затяжку, пуская густые клубы дыма в серый воздух. Его не заботили мелкие неудобства — ни вода, стекающая по щекам, ни прилипшая к телу рубашка. Он просто двигался вперед, словно глухо заведенный механизм. Мимо него пробежала пара студентов, торопливо переговариваясь под одним зонтом, но он даже не повернул головы. В это время года кампус был почти пуст — ни привычной суеты, ни толп учащихся, ни раздражающего гула голосов, и Грейсон мог погрузиться в собственные мысли по пути в деканат. А думал он, конечно же, о Мэри Блум. Грейсон, разумеется, думал о Мэри Блум, которая дарила ему эмоции, на которые он уже и не рассчитывал. Девушка настолько поражала его, что он не мог поверить в свою удачу. Она подчинялась слишком охотно. Её яркие эмоции, соблазнительная улыбка, похоть, читающаяся во взгляде… Всё это выглядело слишком естественно, слишком искренне, чтобы быть игрой. Ему казалось, что она действительно хочет его, что жаждет отдаться ему, но он знал – этого не может быть. Он не верил, что такие девушки существуют. Он привык удовлетворять свои грязные желания с проститутками. Они помогали снимать напряжение, но они всего-навсего зарабатывали деньги, порой отыгрывая свою роль крайне отвратительно. Но Мэри… Она была другой. Стоило ей взглянуть на него своим заигрывающим взглядом или выполнить команду с неестественным рвением – и внутри что-то сжималось, пробуждая ощущение, которое он не мог контролировать. «Может, она действительно извращенка? Может, ей нравится быть униженной, использованной шлюхой?» – снова и снова задавал он себе эти вопросы, пытаясь хоть как-то объяснить рвение блондинки. Он безумно её хотел. Это было не просто желание, не просто влечение – это напоминало одержимость, которая начинала его пугать. Сделав последнюю затяжку, Грейсон небрежно швырнул окурок в мусорку, но тот ударился о край и упал в лужу. Холодный порыв ветра хлестнул по лицу, пробираясь под воротник, но он даже не вздрогнул – он ничего не замечал, кроме своих мыслей. Его шаги оставались уверенными, взгляд – сосредоточенным. Он достал телефон из внутреннего кармана пиджака, и пальцы уверенно заскользили по экрану, набирая короткое сообщение: «Пришли мне фото своей щели.» «Я в такси.» — пришел ответ от девушки спустя несколько мгновений. «Я разве спросил где ты?» — написал Грейсон и ядовитая улыбка заиграла на суровом лице. Он знал, какой эффект эти слова произведут на девушку. Прикуривая новую сигарету, Грейсон свернул у кафедры биологии и продолжил путь к деканату. Еще несколько недель назад он чувствовал себя опустошённым: каждое утро вставал с кровати с усилием, мучился от вялости и хронической усталости, но теперь всё изменилось. Он снова чувствовал прилив сил. Махинации со стипендиями давно перестали приносить ощутимую выгоду, но Мэри Блум и её мать стали напоминанием о том, насколько его идея была гениальной. Впервые он провернул это около трех лет назад, когда хотел подшутить над очередной заучкой, мечтающей поступить в Стэнфорд. Шутка не удалась, но неожиданно принесла ему неплохие деньги. Родители, чьи дети годами рвали задницы, готовясь к поступлению, были готовы на многое, лишь бы их чаду открылись двери в элиту. Всё, что требовалось Грейсону, — подменить письмо о поступлении и наблюдать за реакцией. Родители делали всё сами: кто-то предлагал взятку, особо отчаянные — натуру. И Грейсон этим пользовался. Стэнфорд предоставлял полную стипендию только семьям с доходом ниже 125 тысяч долларов в год. Как правило, это были неполные семьи, что открывало перед ним массу возможностей – и для заработка, и для развлечений. Конечно, схема была небезопасной, иногда ему приходилось «идти навстречу» бесплатно, если с родителей было нечего взять. В таких случаях он просто ждал, а затем вручал абитуриенту оригинальное письмо о присуждении стипендии. Это было опасно, рискованно, но именно в этом и заключалась острота игры. Адреналин, который он получал, был куда ценнее денег. Особо ни на что не надеясь в этом году, Грейсон скорее по привычке подменил несколько писем о поступлении. Но когда в его кабинете появились очаровательные Сарра и Мэри Блум, Грейсон пообещал себе, что заполучит Сарру во что бы то ни стало… Все изменилось, когда Грейсон получил письмо с неизвестного адреса со ссылкой на сайт с вебкам моделями. Стало очевидно, что внимания достойна не только сексуальная мамаша, но и её непристойная дочурка. «О таком улове нельзя было и мечтать» — думал Грейсон. Все складывалось просто идеально и мужчина боялся спугнуть свою удачу. На кону была хорошая «премия» и две сексуальные, готовые дарить ему наслаждение дамочки. И если с Мэри требовалось лишь не перегнуть палку, то с Саррой все было еще довольно туманно. Молодая мамаша лишь на словах согласилась на сделку с членом приемной комиссии и мужчина надеялся, что сегодня все прояснится. Потушив сигарету на крыльце деканата, Грейсон почувствовал вибрацию телефона и медленно достал его из кармана. Внутри всё сжалось от предвкушения. Он разблокировал экран, и его глаза заблестели от счастья. На присланной фотографии была уже знакомая ему киска, с покрасневшими и слегка припухшими от старания половыми губами, которые все еще блестели от желания. Также, на снимке виднелись джинсы, которые очевидно были спущены до колен и угадывался интерьер черного салона авто. Грейсон не сдержался и аккуратным движением поправил член через карман брюк. Он медленно выдохнул, ощущая, как напряжение разливается по телу. Это было именно то, чего он хотел – её послушание, её готовность идти дальше. Ему уже не хотелось никуда идти, тем более – разговаривать с Вагнером. «10 баллов за смелость! У тебя будет задание, девочка. Ты должна будешь весь день мастурбировать, готовясь к нашей встрече. Выбери самое грязное порно, что сможешь найти и дрочи без остановки. Чем больше раз ты кончишь, тем больше баллов заработаешь!» — мужчина дописал сообщение и уверенно вошел в кабинет декана. Занудная манера речи Вагнера не позволяла Грейсону сосредоточиться на работе, ведь все мысли были о том, что юная Мэри будет мастурбировать до самого вечера по его поручению. Однако, на словах старика все-таки пришлось сфокусироваться, когда Грейсон понял, что задумка декана сильно на нем отразится. — …и даже Гарвард в этом году принял двести студентов на удалённое обучение, — продолжал Вагнер. — Ковид всё изменил, и мы вынуждены подстраиваться. Мистер Браун согласился поделиться опытом, и я решил отправить именно тебя в командировку. Грейсон нахмурился. — Мистер Браун? — переспросил он, не скрывая недовольства. — Браун! Из Гарварда! — раздражённо пояснил декан. — Ты отправишься в Массачусетс и изучишь их методику. Я уверен, что в следующем году мы сможем их переплюнуть. — Простите, сэр… — он подбирал слова, пытаясь найти лазейку, чтобы избежать поездки. — Неужели больше некому ехать? Я занимаюсь приёмом, да и отчёты ещё не готовы… — О чём ты говоришь, Джонатан? Приём давно закончен. — Вагнер посмотрел на него поверх очков. — Тебе стоит серьёзнее относиться к этим нововведениям. Возможно, через несколько лет удалённое образование станет востребованнее очного. Член приемной комиссии сделал еще несколько попыток отказаться от командировки, но декан был непреклонен. Ему так или иначе придется отправиться в Гарвард и, как оказалось, поездка уже запланирована и у Грейсона есть всего лишь день на сборы. Эта новость выбила почву из под ног Джонатана. Ему так повезло с Мэри и Саррой, а эта чертова командировка могла все перечеркнуть. «Почему сейчас? Почему именно сейчас?» — ругался про себя Грейсон, выходя из деканата. Ему предстояло провести целые три недели вдалеке от столь желанной им студентки. В какой-то момент в голове мужчины даже проскользнула мысль о том, чтобы взять отпуск или даже уволиться, но тогда он бы точно потерял власть над Мэри. Сейчас ему предстояло придумать каким образом удержать то, что он так страстно желает. Дождь на улице усиливался и Грейсон угрюмо возвращался в свой кабинет. Его походка уже не была энергичной. Ссутулившись, мужчина шел шаркая туфлями, старательно ворочая мыслями. И чем дольше Джонатан рассуждал о своем положении, тем яснее ему становилось, что все не так уж плохо. Конечно, был риск, что юная Мэри сможет остыть и станет менее доступной и инициативной, но у него все равно останется власть над ней, он все равно сможет управлять и манипулировать этой извращенкой. В случае с Саррой все было несколько сложней, но лишь потому, что он еще не познакомился с ней достаточно близко. Так или иначе, вернувшись в свой офис, Грейсон уже не был так подавлен, как десятью минутами ранее.

***

Работа помогала отвлечься от неприятных мыслей. Стараясь провести дела в порядок, Грейсон с головой закопался в бумагах. Ему нужно было убедиться, что все цифры сходятся, а его небольшая авантюра со стипендией нигде внезапно не всплывет. Вибрация телефона выдернула его из размышлений. Он машинально протянул руку и ткнул в уведомление… и от неожиданности нервно закашлял. На экране телефона было видеосообщение от Мэри. Камера дрожала, ловя, как гладкий розовый фаллос с сокрушительной настойчивостью буравит её влажную, красную киску. Ритмичные толчки заставляли её тело подрагивать, и камера плавно скользила выше: по плоскому животику, вздымающейся груди с напряжёнными сосками, к тонкой шее. В конце концов в кадре появилось её лицо — запыхавшееся, раскрасневшееся, сияющее возбуждением. Она прикусила нижнюю губу, едва заметно улыбнулась и, хрипловато, игриво, спросила: «Во сколько мне нужно приехать?» Грейсон резко выдохнул, осознавая, что его пальцы сжали телефон сильнее, чем следовало. Он поражался тому, как она наслаждалась этим, словно снимала не для него, а для себя самой. Или наоборот — именно для него, зная, какое впечатление произведёт. Она действовала без стеснений, без колебаний, с неприкрытым энтузиазмом. И ради чего? Чтобы произвести на него впечатление? Чтобы заработать несколько лишних баллов? Его буквально оглушило это осознание. Он знал, что Мэри готова на многое, но чтобы так… Он пересматривал это видео снова и снова, отмечая всё новые детали, не веря своим глазам. Чуть прикушенная нижняя губа. Блеск пота на коже. В глазах не просто желание — восторг. Она наслаждалась этим не только физически. Её возбуждала сама мысль о том, что он будет смотреть. Что он будет впечатлён. Возбуждён. И, чёрт возьми, ей это удалось! Грейсон провёл языком по пересохшим губам, стиснув зубы от накатившего желания. Всё тело напряглось в сладком предвкушении. Этот ролик был чем-то большим, чем просто заигрывание. Она не просто подчинялась — она проявляла инициативу. Она стремилась заслужить поощрение. И это будоражило. «Насколько далеко она готова зайти ради награды? Насколько отчаянно хочет заслужить его одобрение?» — эти мысли пульсировали в голове, сливаясь с тяжёлыми ударами пульса в висках. Он снова включил видео. Замедлил кадр. Смотрел, как её губы размыкаются в тихом, почти жалобном стоне. Как вздрагивает живот. Как напряжены ноги. — Блядь… — сорвалось с его губ. Пальцы дрогнули, набирая короткий ответ: «У меня ещё одна встреча. После напишу.» — Кстати, где она? — бормотал Грейсон, смотря на часы. Встреча с Саррой Блум была назначена на 6:30 PM (18:30), аккурат к тому времени, когда секретарша заканчивает рабочий день, но сейчас уже было 7:00 PM (19:00), а очаровательной мамаши все еще не было. Грейсон вновь запереживал, ведь если он не сможет сегодня заявить о своих намеренья, то через три недели не факт, что ему это удастся. Мужчина поспешно отыскал номер Сарры и позвонил. — Алло. — Да, мистер Грейсон, простите, я уже подъезжаю, — начала тараторить Сарра, — Буду у вас через десять минут. — Жду! — коротко отозвался мужчина и повесил трубку. Мысли члена приемной комиссии невольно скатились в пошлое русло. Мужчина гадал окажется ли Сарра такой же извращенкой, как её дочь, или же потребует более деликатного обращения. Хотя, имело ли это вообще значение? Он не был настроен ходить вокруг да около. Сегодня всё должно было случиться так, как он задумал. Грейсон не собирался осторожничать, подстраиваться или пытаться быть обходительным. Он был полон решимости обращаться с Саррой так же, как с Мэри. Или даже жёстче. Наплевать на чувства, на приличие и на мораль. Тем более, что его возбуждение уже перешло все границы, а Мэри только подливала масло в огонь. Желая как-то скоротать время, Грейсон спустился вниз, чтобы выкурить сигарету. Холодная дождливая погода и острая горечь дыма помогли немного отрезвить мысли. Из-за чего на мужчину стали накатывать волны переживаний – он сомневался, что сможет остаться безнаказанным, если со взрослой женщиной будет действовать также прямолинейно и бесстрашно, как с юной Мэри. Звук цокота каблуков выдернул Грейсона из размышлений. Он поднял взгляд и увидел, как сквозь ливень к нему уверенно шагала женщина. Свет фонарей выхватывал её силуэт из полумрака, подчёркивая изгибы фигуры. Капли дождя стекали по её коже, оставляя влажные следы на шее, ключицах, руках. Мокрые пряди липли к щекам, губы были чуть приоткрыты, дыхание прерывистое. — Добрый вечер. Простите, что опоздала, — произнесла она, шагнув ближе. Грейсон лениво осматривал её, позволяя взгляду скользить по телу снизу вверх. Длинные стройные ноги, плавные линии бёдер. Мокрое платье прилипло к телу, подчёркивая соблазнительные изгибы. Он задержался на глубоком вырезе и высокой, упругой груди. Сквозь промокшую тёмную материю проступали очертания сосков, предательски напрягшихся от холода. Бюстгальтера на ней не было — этот факт почему-то особенно его раззадорил. Она либо не считала нужным надеть его, либо сделала это намеренно. В любом случае, это заводило. Он медленно поднял глаза, встретившись с её взглядом, и почувствовал, как уголки его губ дрогнули в насмешливой улыбке. — Вам стоит быть пунктуальнее, миз Блум, когда речь идет о будущем вашей дочери! — произнёс он, позволяя голосу звучать чуть ниже, чем обычно. — Прошу прощения, мистер Грейсон… — вновь извинилась она, голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тень неуверенности. — Это платье… — он нарочито растянул паузу, выдыхая сигаретный дым в лицо женщины, — Мне нравится, как вы подготовились к этой встрече. — Я… Я не… Я не готовилась, — Сарра запнулась, явно сбитая с толку его тоном. В её глазах промелькнуло замешательство, но вместе с тем он уловил лёгкий оттенок тревожного смущения. Мужчина с улыбкой бросил окурок на землю и примяв его подошвой, вновь выдохнул струю дыма в лицо женщины. Улыбка не спадала с его лица, а похоть начинала застилать глаза. Грейсон все еще был под впечатлением от видеосообщения юной Мэри, а сейчас смотрел на её мать и понимал, что поимеет её. Одна мысль о том, что несколько часов назад перед ним раздвигала ноги очаровательная студентка, а вечером он поимеет её не менее очаровательную мамашу будоражила. — Значит ты решила обложить меня, а после будешь развлекаться на свидание… Любопытно! — мужчина ликовал. Он видел смущение Сарры, видел как она злится, как останавливает себя, чтобы не вспылить и не наорать на него. Блондинка была в безвыходном положении, ведь была убеждена, что если вытерпит хамство и позволит жирному уроду поиметь себя, то обеспечит будущее своей дочери. Такая сделка казалось Сарре аморальной, но более чем справедливой. Грейсон все это понимал и намеревался воспользоваться этим по полной. — Пошли в кабинет! — мужчина открыл дверь в здание приемной, пропуская женщину вперед. Поравнявшись с мамашей, Грейсон положил руку на аппетитную задницу женщины, которая вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала. Они молча шли по коридорам, поднялись на третий этаж и все это время мужчина без каких либо стеснений мял накаченные ягодицы блондинки. Напряжение женщины нисколько не смущало Грейсона. Наоборот, ему доставляло удовольствие её состояние. Переживание на её лице, неровное дыхание и неуверенные шаги, подгоняемые рукой на заднице. Женщина знала куда шла, ей это не нравилось, но она не могла отступить. Мужчина ощущал свою власть. — Ради твоей дочери мне пришлось подключить все свое очарование… — нарушил молчание Грейсон, когда они вошли в кабинет, — Мне удалось убедить декана и комиссию, что мисс Блум достойна учится у нас. — Спасибо… Спасибо вам за это! — нервно произнесла Сарра, сжимая ремешок сумочки. Ей хотелось поскорее убедиться, что всё улажено. — Спасибо не оплатит счета! (Thanks don’t pay the bills!) — с усмешкой сказал Грейсон, запирая кабинет, а затем вновь повернулся к Сарре, — Вы перенесли деньги? — Да, конечно… — засуетилась женщина, доставая из своей сумочки толстый конверт с деньгами и протянула его мужчине. Грейсон взял конверт, бегло заглянул внутрь, но даже не попытался пересчитать сумму. Опытным взглядом он сразу понял — около сорока тысяч долларов, ровно столько, сколько нужно. Вместо того чтобы убрать деньги, он небрежно бросил конверт на кожаный диван. — Перейдём ко второй части нашей сделки! — резко сказал он и шагнул вперёд. Сарра не успела отступить. Его рука резко схватила её за затылок, пальцы грубо вплелись в волосы, заставляя её откинуть голову назад. От неожиданности блондинка замычала, но вырваться не пыталась. Грейсон тут же наклонился, жадно впиваясь ртом в её шею. Его язык скользил по коже, оставляя влажные, горячие следы. Он двигался уверенно, не давая ей ни секунды на раздумья. Губы добрались до места за ухом, и он резко прикусил мочку, заставляя её вздрогнуть. Затем продолжил — настойчиво, с нажимом, зарываясь лицом в изгиб её шеи, впитывая её запах, обжигая горячим дыханием, покрывая влажными поцелуями. Его вторая рука не теряла времени. Грубая ладонь прошлась по талии, скользнула ниже, пока не остановилась на её ягодицах. Он сжимал их, разминая, ощущая упругую плоть под пальцами. Затем рывком задрал платье, небрежно задрав подол вверх, оголяя соблазнительные изгибы. Теперь он чувствовал её кожу под своими руками, и это только раззадоривало его. Сарра дышала всё чаще, её тело поддавалось его хватке. Она дрожала, не сопротивляясь, и он знал, что добился своего. Грейсон резко впился губами в её шею, втягивая кожу, оставляя болезненную, ярко-алую отметину. Он не отпускал её, пока не был уверен, что след останется надолго. Оторвавшись, он с удовлетворением разглядел свою работу. Засос выделялся на её светлой коже, и ему нравилась эта мысль — Сарра уйдёт на своё свидание, но его метка останется с ней. Её грудь тяжело вздымалась. Он сбросил лямки платья с её плеч, позволяя ткани соскользнуть вниз, обнажая грудь. Ещё один шаг — и его губы уже скользят вниз. Язык прошёлся по ключице, по мягкой, пышной груди, пока губы не накрыли сосок. Он втянул его в себя, плотно сжав губами, лаская языком, и затем стиснул зубами, заставляя Сарру задохнуться от вспышки боли и, возможно, удовольствия. Она судорожно выдохнула, а её пальцы вцепились в лацканы его пиджака. Обе его руки уже жадно мяли её ягодицы, грубо раздвигая их, демонстрируя власть, подчёркивая её подчинение. Он чувствовал, как она реагирует, её дыхание, едва заметные движения тела. А затем он внезапно отстранился, отступив на шаг… Вид её, с задранным платьем, с оголённой грудью, с пылающей шеей и потерянным взглядом, доводил его до бешенства. Желание сжигало его изнутри. Он был готов действовать дальше… но сначала, холодно и собранно, он направился к своему столу. Порывшись в бумагах, он нашёл нужные документы: справку о поступлении Мэри Блум, документ о зачислении, разрешение на проживание в общежитии. Он бросил их на стол перед Саррой, не глядя на неё, и коротко приказал: — Подойди и изучи. Она шагнула вперёд, едва справляясь с дыханием. Но он не собирался останавливаться. Грубо схватив Сарру за талию, он нагнул её вперёд, заставляя упереться локтями в столешницу. Он надавил ей на спину, вжимая в стол, заставляя прогнуться так, как ему было удобно. Её тело подчинялось без лишних слов. Его ладонь грубо прошлась по обнаженным ягодицам, не оставляя ей ни шанса скрыться от его прикосновений. Он не гладил её — он изучал собственность. Мозолистые толстые пальцы сомкнулись на её ягодицах, сжали, разминая, проверяя, насколько послушной она будет. Она дёрнулась, напряглась, но молчала. Ему это нравилось! Ухватившись за тонкую полоску черных кружевных трусиков, он сдёрнул её в сторону, небрежно открывая перед собой всё, что хотел видеть: колечко ануса и влажные лепестки её лона. Она принадлежала ему… Щелчок ремня, звук расстёгивающейся ширинки. Он был готов взять своё, когда Сарра внезапно дёрнулась. — Нет, не смей! — возмущалась она дрожащим голосом, но затем уже более ровно и сдержанно добавила, — Презерватив. Надень презерватив. Грейсон раздражённо выдохнул. Спорить он не собирался — у него не было на это ни времени, ни желания. Быстро обогнув стол, он открыл верхний ящик и вытащил золотую упаковку с вызывающе крупной надписью MAGNUM. Разорвав её зубами, он достал презерватив и, не мешкая, натянул его на свой огромный, пульсирующий от возбуждения член. Он ненавидел презервативы. Предпочитал чувствовать женщину по-настоящему, без барьеров. Но сейчас ему было плевать. Вернувшись к ней, он плюнул на ладонь и небрежно размазал слюну по её промежности, заставляя Сарру вздрогнуть. Затем схватил её за бёдра, крепко удерживая на месте, и приставил свой горячий, налитый член к её щели. Он не собирался быть аккуратным. Резко подался вперёд, входя в неё одним мощным движением, почти до конца. Сарра вскрикнула, её спина выгнулась, пальцы впились в столешницу. — Чёрт… — выдохнула она, не в силах сдержать протяжный стон. Грейсон сжал её бёдра, замер на секунду, наслаждаясь тем, как её горячее нутро плотно обхватывает его член, но он не дал ей привыкнуть к его размером. Грубо и резко он начал ритмичные движения, не тратя время на игры. Он брал её, как вещь, что принадлежала ему. Его массивное тело нависало над Саррой, огромный, горячий живот давил на её спину, вжимая в столешницу. Каждый новый толчок ударял её о край стола, заставляя грудь вжиматься в холодную поверхность, дыхание рвалось хриплыми, сбитыми вдохами. — Читай, — рявкнул он, вцепившись в её волосы, натягивая голову назад. Сарра всхлипнула, пальцы сжали бумагу, но слова расплывались. Она захлебнулась воздухом, когда он снова вогнал член на всю длину, толкая её так, что стол заскрипел. — М-Мэри Блум… официально зачислена в… Университет… — голос дрожал, но она продолжала. Грейсон ухмыльнулся, не сбавляя темпа. Он глухо сопел в её ухо, нависал всем весом, его рука жёстко сомкнулась на её груди, сминая плоть без малейшей нежности. — Дальше. — Д-для проживания ей… предоставлена комната… — её голос сорвался, когда он снова и снова вгонял себя внутрь, работая на пределе, двигаясь быстрее, жёстче. — Вот так, продолжай, — хрипло бросил он, прибивая её телом к столу. Её тело вздрагивало, губы раскрывались для новых слов, но только всхлипы выходили наружу. Он глухо зарычал, толчки становились яростнее, хватка жёстче. Он не собирался дразнить её или играть. Ему было плевать, нравится ей или нет. Ему не нужно было доказывать, что он хороший любовник, и всё, чего он хотел, — сбросить накопившееся напряжение. Последний, особо грубый толчок заставил её выгнуться в болезненной судороге, а из её губ вырвался сдавленный, почти звериный визг. Её тело дрожало под ним, но он уже не обращал внимания. Его оргазм был ярким, мощным, таким, какого он не испытывал многие годы. Он замер, тяжело дыша, навалившись на неё, пока последние спазмы не прошли по его телу. Комната наполнилась тяжёлыми, горячими вдохами. Грейсон довольно усмехнулся, наблюдая, как она еле стоит на ногах, её пальцы до сих пор сжимали документы, будто это единственное, что может удержать её в реальности. Он лениво вышел из неё, стянул презерватив и приказал: — На колени. Сарра замерла. Но он не повторил приказ, лишь прищурился, ожидая. Она дрожащими ногами медленно опустилась перед ним, её дыхание было всё ещё неравномерным, её щеки пылали. — Сними, — коротко бросил он, указывая на член. Она задержала дыхание, затем осторожно провела пальчиками по ещё пульсирующему, влажному члену и взяла презерватив за основание. Её руки еле заметно дрожали, пока она стягивала липкий латекс, обнажая перепачканную спермой плоть. Она неуверенно сглотнула, но продолжила, аккуратно завязывая наполненный спермой презерватив в узел, словно это был что-то ценное, требующее бережного обращения. Грейсон лишь ухмыльнулся. — Теперь приведи меня в порядок! — жёстко бросил он. Она замерла, глаза медленно поднялись вверх, словно надеялась, что ослышалась. Но его холодный взгляд говорил обратное. — Ты ведь знаешь, что делать, — его голос звучал спокойно, почти лениво, но в нём было железное требование. Сарра задрожала, но не посмела ослушаться. Её губы неуверенно разомкнулись, язык осторожно коснулся влажного, но еще горячего члена, слизывая тягучие следы спермы. Она очищала его, двигаясь медленно, тщательно, будто пыталась не разозлить его грубостью. Грейсон смотрел вниз оценивающе. — Не тяни время, — прорычал он, схватив её за волосы, притягивая её голову ближе. Он направил её дрожащий язык к основанию члена и медленными, неспешными движениями стал водить членом по языку, по пухлым губам и по лицу, оставляя на них блестящие следы. Грейсон двигался медленно, лениво, вытирая об неё остатки своей спермы, водя членом не только по губам и языку, но еще по щекам, подбородку, будто использовал её, как полотенце. Сарра не шевелилась, лишь судорожно дышала, пальцы сжались в кулаки на коленях. — Вот так, — тихо усмехнулся он, глядя сверху вниз, наслаждаясь тем, как её лицо покрывалось блестящими разводами. Когда он наконец остановился, его взгляд потемнел. Желание снова вспыхнуло внутри, но он подавил этот порыв. День был долгим, выматывающим, и он уже получил всё, что хотел. Он убедился в её покорности, он взял её. Теперь он хотел просто расслабиться, отключить голову от манипуляций и сложных решений. Он был слишком уставшим, чтобы продолжать. Грейсон хмыкнул, затем опустил руку и взял пряди её светлых волос. Сарра почти не двигалась, её щеки пылали, взгляд был опущен. Он небрежно провёл членом по её шелковистым прядям, размазывая на них остатки своей разрядки, словно завершал свою работу. — Я уеду из города на три недели… — лениво бросил мужчина, продолжая насухо вытирать свой член о волосы женщины, — Но после я приглашу тебя к себе и ты покажешь, на что способен этот очаровательный ротик. — Что? — Сарра встрепенулась, осознавая смысл его слов, а её голос звучал неуверенно, растерянно, — Но… я же выполнила всё, о чём мы договаривались… Грейсон не собирался спорить. Он вспыхнул от раздражения, шагнул вперёд и, склонившись над ней, грубо сжал её подбородок, сдавливая пальцами щеки, так что её губы невольно разомкнулись. — Ты будешь приходить ко мне каждую неделю… — его голос был глухим, низким, полным хищного удовлетворения, — И будешь ублажать меня с рвением озабоченной потаскухи… До тех пор, пока твоя дочурка учится здесь. Он сделал короткую паузу, затем добавил лениво, будто между делом: — Иначе её стипендия может… неожиданно аннулироваться. Он замер, смакуя её молчание, выдыхая ей в лицо. Грейсон чувствовал её борьбу, её отчаяние, но знал, что она не посмеет сопротивляться. Он наблюдал, как её тело напряглось, как из лёгких вырвался едва слышный, затравленный вдох. Она всё поняла. Только когда он убедился, что возражений не последует, его пальцы разжались, и он сделал шаг назад. — Теперь можешь идти! — холодно бросил он, застёгивая ширинку. Сарра молча схватила документы, её пальцы дрожали. Она не осмелилась поднять на него взгляд, лишь поспешно поправила платье, прикрывая наготу, и направилась к двери. — Спасибо вам… — выдавила она, но в её голосе не было ни благодарности, ни эмоций, только приглушённая обречённость. Дверь хлопнула, и в кабинете воцарилась тишина. Грейсон тяжело выдохнул и откинулся в кресле, вытянув ноги. В теле ощущалась привычная усталость, но приятное удовлетворение от прожитого дня перевешивало раздражение. Его ладони лениво скользнули по лицу, стирая остатки напряжения. Всё прошло так, как он хотел. Всё сложилось, как он запланировал, и даже лучше. Он закрыл глаза, позволив себе короткую передышку, но едва разум начал освобождаться от ненужных мыслей, как внутри что-то щёлкнуло, смещая его фокус в другом направлении… Он вспомнил про Мэри! Из-за насыщенного дня он совершенно забыл, о том, что его ждет вечер с ней, но теперь, когда её образ всплыл в памяти, он не мог игнорировать его. Жаркий взгляд, развратная улыбка, гибкое тело, которое принадлежало ему! Он невольно сравнил её с мамашей, которая только что ушла. Сарра была покорной, но в её покорности чувствовался надлом, внутренняя борьба, слабая попытка сохранить самоуважение. Она подчинялась, но не принимала своей роли. Это забавляло Грейсона, но в то же время вызывало раздражение. Юная Мэри была другой. В ней не было страха, не было сомнений, не было надлома. Её не нужно было принуждать, не нужно было ломать, не нужно было доказывать ей, кто здесь главный. Она словно жаждала его внимания, одобрения и власти над собой. Она старалась выкладываться, испытывая искреннее удовлетворение от того, что может ему угодить. С ней всё было легко, свободно, непринуждённо. Она знала своё место и не пыталась сопротивляться. Как подтверждение этой мысли, Грейсон заметил на телефоне несколько уведомлений – сообщения от Мэри. Он открыл мессенджер, и уголки губ дёрнулись в ухмылке. Она прислала снимки. Обнаженное юное тело в приглушенном освещении спальни будоражило сознание мужчины. Каждый снимок наглядно демонстрировал, что она принадлежала ему, что она усердно исполняет отданный ей приказ и готова сделать для него все. Внизу живота разлилось тяжёлое, ленивое возбуждение. Он знал, что Мэри ждёт, готовая, голодная, нетерпеливая. Несмотря на это, он потянулся к ящику стола, нащупал пальцами упаковку с синими таблетками и на мгновение задумался. Несмотря на свой возраст, он практически не испытывал проблем с потенцией, но сейчас он не хотел рисковать… Вечер с юной извращенной должен быть идеальным! Проглотив таблетку, он вновь посмотрел в телефон. Быстро набрал короткое сообщение: «Я освободился. Выезжаю. Адрес ты знаешь.»