Богохульство

      Коридоры Снежного дворца длинные и высокие; если приглядеться, то на окнах можно рассмотреть витиеватые узоры инея, ползущие вверх по стеклам, касаясь каменных стен, точно белая паутина. Тёмные, прячущие в своих углах трескучий мороз, точно ручного пса. Ледяная тишина — вот вечный удел пристанища Фатуи. Нерушимая, возвышенная.       Ну, так бывает обычно. — Ты не понимаешь, что теряешь, отказываясь от моей помощи! — Разрезал веселый, женский голос столетнее беззвучие этого места.       Слова те отдались гулким эхом, отскакиваясь от стен и вынуждая Скарамучу ускорить шаг.       Тарталья преследовала его уже который коридор подряд, но он, не намеренный даже обернуться, просто невозмутимо ускорился... До состояния бега.       Это совсем не походило на паническое отступление, нет. — Ровным счетом ничего. Скорее, приняв твою «помощь», я выйду в убыток. — Все же ответил вялой колкостью, не имея сил на что-то большее.       Одиннадцатая Предвестница за спиной с неверием остановилась. А потом, задорно, с энтузиазмом улыбнувшись, радостно доскакала до него.       Подавать вид, что он все-таки заметил её присутствие, было ошибкой.       Такой «перфоманс» с догонялками не был редким явлением, но оттого не становился менее раздражительным. Отчего-то, Скарамуча часто становился объектом преследований Тартальи, что со стороны выглядело весьма пугающе. Но сама же Предвестница называла это «попытками подружиться».       На неё не действовало ничего: ни угрозы, ни переговоры, а на его заявление, что может ей как следует врезать, видел лишь блеск в синих глазах. Вероятно, угрожать такому человеку драками — последнее, что можно назвать эффективным способом воздействия. — У меня нет новых заданий уже месяц! Эти стены начинают душить, понимаешь? — Оказалась непозволительно близко, обогнав и склонившись лицом к лицу.       Рыжие вихри волос почти касались его плеча, и именно сейчас, в такой близи, была заметна их разница в росте: одно из двух, в чем проигрывал ей Скарамуча. — «Грандиозные планы» Фатуи меня не сильно волнуют. Но-о, если там нужно драться, лучше товарища, чем я, не найти. М, как думаешь, Муши?       Он даже не скрывал того, что закатил глаза. — Все еще нет, Тамара-       Обонятельные рецепторы царапнул, отдающий на корне языка, запах соли. Море. Нет, целый океан. Крови.       У него нервно дëрнулось веко, а в голове что-то настойчиво засвербело. Уже готовый открыть рот чтобы, наконец, закончить этот разговор, послав собеседницу далеко и надолго, он понял, что так и не смог. Остановился на полуслове, подавившись воздухом.       Тарталья с вежливой (немного дикой, или скорее напоминающей маньяка) улыбкой смотрела на то, как взгляд Шестого Предвестника забегал по коридору. Настолько невозмутимо, что даже забавляло. — Совсем спятила?! — Зашипел, собравшись и сузив глаза. — На мне...       ...использовать феромоны.       О, да. Она это сделала, и судя по самодовольному выражению лица, ни капли не раскаивалась.       Второе из двух, в чем превосходила его Тарталья — то, что она альфа. Он же был омегой.       (вероятно, не будь это так, то все было бы по-другому с самого начала) — Не вели казнить, — В шутливом жесте подняла руки вверх, — Я сделала это лишь во благо переговоров, не более!       О, Архонты. Дайте ему терпения не сократить состав Фатуи на одну рабочую единицу прямо сейчас. — Ты, — показал пальцем на её грудь, заметив то, что наигранная радость с лица Тартальи начала сползать, — остаешься здесь и никуда не едешь. Хочешь устраивать хаос — пожалуйста! Не в мою смену, не со мной. — А может быть я хочу с тобой.       Скарамуча осекся, и было бы проще, будь лицо Предвестницы в этот момент не таким спокойным и даже серьёзным, без намека на издевку. Так было бы понятнее. — Может быть, я за тебя волнуюсь. Ты об этом не подумал?       Да что ему станется? То, что за него волнуется (если это действительно так) коллега ниже по званию, звучало если и не смешно, то точно с намеком на попытку унизить. Ясное дело — Одиннадцатая и Шестой в никакое сравнение не идут.       Но глаза у неё сейчас были странные. Не пустые, как большую часть времени. Ни насмешливой игривости, ни азарта в них тоже сейчас не найти. Серьезные, холодные. Знающие.       Но о чем? — Я пойду с тобой, Скарамуча. А если не с тобой, то за тобой.       И ведь пойдет. Он это знал.       Мученически потерев переносицу пальцами, он, наконец, махнул рукой и шумно развернулся на каблуках, словно говоря: «делай, что хочешь». — Черт с тобой, только под ногами не мешайся.       Тарталья улыбнулась, разом становясь привычной лихой заразой.       И все таки. Что она могла знать?