никто не поверит..

Декабрь в этом году слишком снежный. Для Питера это редкость, ведь нормальной зимы в этом городе почти не бывает. В шесть вечера создается ощущение ночи, фонари уже как часа два горят по всем улицам и дорогам. Снежные хлопья валят не прекращая с самого утра. Люди снуют повсюду в преддверии праздника, а дети беззаботно играют в снежки и лепят снеговиков на школьном стадионе. И все это зимнее разнообразие видно из окна кабинета директора. Паша сидел за своим столом и разбирал очередные документы одиннадцатых классов которые вот-вот должны были писать подготовительные экзамены, кидая редкие взгляды в окно. Внезапно раздался еле слышный стук в дверь. — Павел Алексеевич, вы звали? — в помещение зашел педагог средней школы алгебры и геометрии. — Да, Арс, проходи, сейчас мы дождемся Антона Андреевича и.. Мужчина не успел договорить как в попыхах, чуть ли не выбивая дверь ногой в кабинет влетел учитель той же средней школы только иностранного языка. — Извините, что задержался, не уследил за временем, — в свое оправдание сказал парень. — Нелепый, — закатил глаза Попов. — Годы идут, а Шастун не меняется, — скорее сам себе пробормотал Добровольский. Паша уже работал в этой школе, когда Антон был в восьмом классе. Шастун был бедовым учеником, поэтому часто бывал в кабинете директора. Так и вышло, что они стали близки друг для друга. Старший узнал огромную страсть парня к английскому языку, и когда тот отучился по профессии преподавателя, не раздумывая взял его на работу в родную школу. А с Арсение в этой сфере была схожая история, они учились вместе в Омске, и переехав во вторую столицу России, решили устроиться в одном учебном заведении. — Так, а теперь собственно и вопрос сегодняшнего вечера. Какого хуя ваши классы обматерили учительницу обществознания?! — подрываясь с места, чуть ли не крикнул Добровольский на мужчин, стоящих напротив него. — А.. Да, так и было. Одного преподавателя обществознания в этой школе мягко говоря недолюбливали. На то были свои причины, ведь написать любую работу где ты выскажешь то мнение, которое она посчитает не верным уже являлось не больше тройки в четверти. Что уж тут говорить, когда она считала человека, который по моральным меркам живет не для общества - ничтожеством. — Павел Алексеевич, но ведь ее не любит даже весь педагогический состав! — попытался возразить лингвист. — Не думаю, что мой класс участвовал именно в использовании некультурной брани. — Слышать ничего не собираюсь! Оба класса присутствовали при этом действии. Я понимаю, что они не раз, жаловались мне на нее, но что я сделаю, когда у нас на школу всего два педагога этого предмета? — уже немного успокоившись, сказал Павел. И мужчина понимал, что дети тупо не понимающие как вытянуть свои оценки по этому предмету абсолютно не виноваты в том, что пошли на крайние меры. Праздник и приближающиеся каникулы уж им то он точно не хотел портить. Поэтому приглашая их классных руководителей, Паша точно знал, что будет делать с этим безобразием. — Ну и в наказание зато, что вы не смогли достучаться до своих подопечных, вместо них отдуваться будете вы. — Так, подождите! А я не сог.. — Антон Андреевич. Это в ваших же интересах сейчас не перечить, — даже не удосужившись взглянуть на парня, ровным голосом сказал Попов. — Бе-бе-бе, ме-ме, — закатив глаза и корча рожи, Шастун спародировал математика. — Вы - дети малые! — ударив по столу, повысил голос директор. — В общем, через пару недель, как вы знаете, у нас проводится Новогодняя Елка, а выступлений категорически не хватает. Поэтому я представляю вам возможность поучаствовать в сие действии. — Ты, извини меня конечно, Паш, но как, ты, представляешь меня на сцене? К тому же контактировать с ни́м, я не собираюсь, — Арсений специально сделал акцент на слове. — Павел Алексееч, да даже в старой мишуре будет больше чувств, чем нем! Я выходить с эти́м на сцену не хочу! — Вы не поверите.. Мне наплевать. Я все сказал. Не знаю, что вы будете делать, но чтобы выступление было готово, — уже вновь принимаясь за бумаги, кинул Добровольский. *** На следующий день Антон сидел в кабинете русского языка. Помимо него в этой школе работала и его младшая сестра, которая попала сюда тоже благодаря Паше. — Нет, ну что за хуйня! Воля видимо к старости лет, вообще головкой полетел, это же надо заставить меня выступать с этим куском черствого хлеба, — усевшись на край первой парты, Антон жаловался сестре. Павла начали звать Волей еще с давних времен, учитывая его доброту и закрывания глаз, на вольность действий. Шаст всегда был излишне эмоционален. Он был высок и слегка неповоротлив. Волосы были прекрасного пшеничного цвета и кудрявые как облако, к тому же такое ощущение, что в принципе не укладывались. Вообще так бы и было, если бы Антону было лень, но нет. Парень следил за собой, был всегда аккуратно одет, чаще всего в чуть широких штанах и безразмерной белой рубашке, у которой были закатаны рукава и растегнуты первые две пуговицы. Также он был любителем украшений, все его руки звенели от большого количества колец и цепей. Многие школьницы средней и старшей школы западали на такого молодого учителя английского языка. А ведь Тоха и против особо не был, но в силу своей работы не допускал чего-то большего чем просто похвальные слова. — Да, брось, Тош. В конце концов Арс неплохо играет на фортепиано, — сказала Константина, которая была более погружена в вид из окна. — Что ты там выискиваешь постоянно, я не пойму.. Или точнее кого, — с ухмылкой сказал ее брат. Константина Андреевна была тем же учителем средней школы по русскому и литературе. В отличие от брата она умела сдерживать эмоции в себе, только вот если они вырывались, то не спасался никто. У нее были темные волосы, которые она чаще всего выпрямляла и собирала в небрежный и воздушный хвост. Несмотря на четкий устав школы девушка носила обтягивающие топы под низ светло-серого оверсайз костюма. Также как Антон все ее руки были увешаны в дешевой бижутерии. Схожесть между Шастунами замечали все. Они были учителями двух единственных языков в школе, что явно выделяло их. Оба требовательные к своему предмету, но с прекрасным чувством юмора. Только за это их уже полюбил весь состав школы. *** Арсений вел очередной урок геометрии. Совершенно не понимая, как эти бездари не врубают простой информации о многоугольниках. — Скажите мне пожалуйста, как вы претендуете на четыре в полугодии, совершенно не зная теории? — снимая очки, спросил учитель. Попова боялась добрая половина средних классов. Он был строг и местами жесток. Вытянуть хотя бы три по его предметам было чудом. Но он был эталоном элегантности. Мужчина был вторым по росту в школе. Черные как смоль волосы были всегда идеально уложены. Ходил в зауженных брюках и облегающем черном бадлоне, показывающем всем его в меру накаченные мышцы. Очки и в редких случаях серебряная цепь прекрасно дополняли его образ. — Присаживайтесь, молодой человек, — со свойственным ему надменным взглядом, произнес математик. *** Подготовка к новогоднему празднику в школе выпала на плечи девятых классов. С одной стороны ученики были рады пропустить последние два урока, но с другой стороны, украшать актовый зал и коридоры школы, было еще тем удовольствием. Весь третий этаж кишил подростками тоскающимися вместе с украшениями, стульями, коробками из каморки и микрофонами. Все четыре класса были в помещение с огромной елкой. Там же были их три классных руководителя. — Девятый 'В' сею же секунду бросили декорации! — влетая в актовый зал, повышенным томом сказала Константина. В этот же момент дети, слушая ее, положили гирлянды и елочные шары, а кто-то из парней действительно кинул коробку с мишурой на пол. — И да, 'Г' класс тоже может убрать украшения, — поправив пиджак, добавила учительница русского. — А, что собственно происходит, не объясните? — со свойственным спокойствием спросил Арсений. — Оказывается, что подготовкой школы занимается только 'А' и 'Б' классы. А вот мой и класс Эльвиры Николаевны должен подготовить часть выступлений, представляете? — в открытую возмущалась девушка. Тут же половина учеников отошли от сцены и елки, а вот от второй половины послышались вздохи и возмущенные перешептывания. — Нормальненько! А это кто вам такое сказал, а, Константин Адревна? — сунув руки в карманы, спросил лингвист. — Ой, Антон, не устраивай сцен. Воля только что сказал. А еще просил напомнить, что тебе и Арсению Сергеевичу еще выступление готовить. Шастун тут же сбавил обороты и презрительно зыркнул на математика, который в стороне переговаривался с молодой учительницей изобразительных искусств. Эльвира Николаевна работала в этой школе чуть больше года, но уже вызвала симпатию у всех. Ее уроки несмотря на не особую важность любили и посещали. Она незамедлительно стала душой как коллектива, так и школы в общем. Выглядела она подобающе своему предмету, чаще всего носила длинные юбки по щиколотки и прелестные разноцветные свитера. Волосы были коротко постриженны благодаря этому были видны большие серьги и очаровательная улыбка. Вернув взгляд на сестру Антон увидел, как она неотрывно смотрела на Эльвиру. — Так вот, кого ты постоянно в окне выглядываешь! — через чур громко воскликнул парень. — Тише ты швабра! — шикнула Костя, заметя, что два преподавателя перевели на них свое внимание. — Что ж.. Думаю, нам с вами, Эльвир Николавна, надо собрать ребят и пойти обсудить последующие действия. — Да, конечно, было бы чудно! — хлопнув в ладоши и улыбнувшись, ответила девушка. *** Украшение школы и подготовка выступлений заняли два дня. Зал выглядел превосходно, хоть и не очень аккуратно. Бо́льшая часть представлений на предновогодний вечер было готово. А само новогодние настроение витало в воздухе в каждом кабинете школы. Был вечер, когда Антон находился в учительской как и еще несколько учителей. Молодой человек общался со своим хорошим другом, с которым поладил как только устроился на работу. Дмитрий Темурович, один из немногочисленных преподаватель химбио в школе. Мужчина небольшого роста, в очках и с лысиной. Добрейшей человек и прекрасный педагог. А учитель математики, стоял неподалеку рядом со вторым учителем обществознания, чьим ученикам повезло намного больше. Сергей Матвиенко мужчина яркий и запоминающийся, со взрывным характером. Он был невысок, а волосы у него были длинными и собранными в аккуратный пучок. — Антон Андреевич, извините, если отвлекаю от стой интереснейшей беседы, но должен напомнить, что нам с Вами, упаси Господь, нужно придумать выступление, — Шастун даже подпрыгнул, когда у него за спиной неожиданно оказался Арсений. — Вы, Попов - дьявол, — на выдохе сказал парень. — Такое настроение, только своим присутствием испортили! — Всегда рад помочь, — тот закатил глаза в ответ. *** Когда практически все ученики покинули школу, а за окном была непросветная тьма два парня находились в кабинете музыки. — Есть идеи? — облокотившись бедрами о парту и сложив руки в замок, спросил Попов. — У меня? Нет, естественно. — Ну как же? Вы же у нас шут в коллективе, должны были придумать как развлечь кучку детворы, — ядовито сказал математик. После этой фразы последовала длительная пауза, после которой Антон отвернулся от окна, где беззаботно при свете единственного фонаря танцевали две уж больно знакомые фигуры девушек, к Арсению и посмотрел тому в глаза, в которых отражалась явное превосходство и насмешка. — Ты настолько меня ненавидишь?.. — с какими-то отчаянием в голосе, не замечая как перешел на 'ты', спросил лингвист. Взгляд Попова тут же изменился. Глаза потемнели, а жилки на висках зашевелились. Тут же он подорвался к Шастуну, чуть ли не придавливая его к окну. Антон сглотнул, впервые за долгое время почувствовав настоящий стах, при виде мужчины, эмоции которого было невозможно понять. Математик поставил руки по обе стороны от парня и смотрел на него не отрываясь. — Вас, я не могу терпеть больше всего, — почти плюнул Арсений и так же резко отошел, следом вылетев из помещения, оставляя бедного лингвиста в охуеванние от произошедшего. *** — Нихуя! Там кабинет рисования полностью в розах! — Серьезно? — Что за бред. — Смотрите! Множество школьников столпилась с телефонам около класса изо. У самого же входа стояла Эльвира Николаевна, рассматривая свой кабинет. По крикам было понятно, что вся комната была в цветах. На каждой парте и под партой, на учительском столе, на подоконнике, на полках были как букеты, так и горшки с алыми розами разного размера. — Вау, — не зная, что сказать просто с глупой улыбкой девушка осматривала кабинет. Вдруг она заметила аккуратно сложенный листок бумаги на одной из парт. 'Вы прекрасны' *** Шастун сидел у себя в кабинете и проверял тетради, как неожиданно к нему ворвалась Костя с двумя стаканчиками кофе из 'Старбакса'. Она поставили один на стол перед братом, а сама присела на первую парту. — Ну и зачем ты это сделала? — Что?.. А, кофе, ну я подумала, что ты захоче.. — Нет. Костя, цветы! Сейчас об этом говорит вся школа, а может уже и не только, — Антон в упор смотрел на девушку. — Я конечно понимаю, что она тебе нравится и все такое, но блин. — Ты об этом, — задумчиво протянула Шастун. — Знаешь, она сказала, что у нее нет любимого праздника. Тогда пусть она хоть этот Новый Год запомнит, — с улыбкой до ушей, глядя в неопределенную точку, ответила учительница русского языка. — А ты еще меня героем-любовником называешь, — цокнул парень. — Ой, да ну тебя. Кстати, вы же с Арсом как я понимаю, так ничего и не придумали? Антон лишь удивился такому бестактному переводу темы от сестры, но все же растерянно кивнул. — Есть идея насчет песни! Кому как не тебе петь новогоднюю песню на английском? — соскакивая с парты, задала риторический вопрос девушка. — Ну и что за песня? — отчаянно вздыхая и потирая переносицу, спросил лингвист. — 'Snownan'. *** Шастун с уже остывшей чашкой кофе спустился на этаж ниже к кабинету алгебры и геометрии. Подойдя ближе к классу он был готов перекреститься, но издав нервный смешок отбросил эту затею. Парень неторопливо постучал в дверь и зашел внутрь, после удивленного (?) разрешения войти. Попов сидел за своим столом в полутьме, при свете лишь несчастной настольной лампы. — Я.. Ой, да, я принес кофе, подумал вдруг ты захочешь.. Вы! — на свое удивление Антон не мог адекватно соображать при виде такого Арсения. Он видел его таким впервые, испорченная укладка, с которой мужчина был похож на домовенка, вместо привычной водолазки, футболка на несколько размеров больше и спавшие очки, которые держались на добром слове. — Вы что-то хотели? Если нет, то можете уходить, — как и всегда сухо ответил математик. — Между прочем у меня появилась идея для нашей сцены. — Сами придумали или подсказал кто? — с очередной усмешкой тихо сказал Попов. — Знаете, если вы сейчас подниметесь и пойдете со мной в кабинет музыки, то от вас будет больше проку чем сейчас! — набравшись смелости, процедил учитель английского. Неожиданно для него мужчина действительно не припераясь, встал из-за стола, и прихватив ключи от кабинета, не сказав больше ни слова, пошел на четвертый этаж в класс с фортепиано. Зайдя в кабинет Шастун наконец мог поставить кофе, который все это время таскал с собой. Не сговариваясь было решено не включать свет, а обойтись настольной лампой и светом фонарей из окон. — Ну и что мы делаем? — Поем. — При всем моем величие, способность петь у меня хромает, — сказал математик. — А Вам и не надо, мне сказали, что Вы играете на пианино, а я буду петь, — без лишних эмоций кинул Антон. Арсений неопределенно хмыкнул и сел за фортепиано, поднимая крышку. — 'Snownan' знаете? Попов кивнул. Спустя пару секунд раздумий пальцы мужчины забегали по черно-белый клавишам наигрывая знакомую новогоднюю мелодию. Лингвист явно завис, глядя как кисти с выпирающими венами изящно перемещаются, чуть не пропустив свои строки. И тут пришло время учителя математики зависать. Только на этот раз от голоса. Неожиданно для себя он понял, что Антон поет невероятно красиво. Парень легко брал высокие ноты, а кое-где пел с небольшим хрипцом и сипящим голосом, что даже так звучало невероятно. — Да, ты мой дом, мой дом в любое время года.. — пропел он на идеальном английском. — Так пойдем.. — вытянул одну из самых высоких нот припева Шастун. — Опустимся ниже нуля и спрячемся от солнца..— звук фортепиано прекратился. Он перевел вопросительный взгляд на Арсения, когда тот неотрывно смотрел на него. В полутемном помещения было сложно разглядеть лицо человека напротив, но парень отчетливо видел искры в голубых глазах. — Ты меня пугае.. Но его пламенная речь была прервана, когда Попов резко схватил того за ворот рубашки и прижав поясницей к столу, прижался своими губами к его. Глаза Антона резко распахнулись, он начал вырываться, чувствуя напор и силу со стороны старшего, но тот крепко держал лингвиста, прижимая к столу до боли в спине. Арсений сминал губы парня, в какой-то момент прокусив верхнюю и слыша неразборчивое мычание от младшего. Именно тогда до него дошло, что происходит, и что он творит. Математик тут же отшатывается от Шастуна и недолго постояв, убегает, нечаянно снося чертов стакан с холодным кофе. 'Опять сбежал..' Подумал парень, держась одной рукой за стол, а второй за губы. Во рту был привкус металла и.. поцелуя. *** — Эля, через пятнадцать минут начнется эта хренова Елка, а половины детей нет, — ходя туда-сюда за кулисами, говорила Костя. — Если через пять минут их не будет передо мной, то я вот этим личным транспортом учительницы обществознания надаю им по первое число! — она указывала на метлу где-то в углу комнаты. — Успокойся, в конце концов! — сказала Эльвира и взяла учительницу русского за руку. Половина школы уже была в актовом зале и ожидало начало выступлений. Пока учителя настраивали звуко-технику, а выступающие девятые классы и младшие с разных секций в спешке повторяли номера. Сквозь толпы народа к сцене пытался протиснуться Антон. Он обыскал всю школу так и не найдя учителя математики. Они так и не виделись после случая вчера вечером. У парня было паническое ощущение, что его кинули. Лингвист не понимал, как он будет один выступать на сцене без сопровождения музыки, но надеялся, что что-то придумает. Спустя десять минут ведущие объявили начало Новогодней Елки. Все зрители перевели взгляды на сцену в ожидании продолжения. За правой кулисой стояли Костя и Эля контролируя каждый выход детей на сцену. В левой же стоял трясущийся Шастун, который мысленно уже мылил веревку, ведь так и не сообразил, что ему делать. Но тут на его плече опустилась теплая рука, парень от неожиданности вскрикнул. Перед ним стоял Попов, готовый выйти на сцену. — Какими мы выходим? — спросил Арсений. — Последними. — Отлично, — мужчина прерывисто выдохнул и посмотрел в глаза напротив. — Ну говори, — почему-то сейчас учитель английского сразу догадался, что математик недоговаривает. — Да.. В общем я хотел извиниться. Мне правда очень жаль, что я не смог контролировать себя, — покручивая единственное кольцо и смотря в пол, начал тот. — Ага, дальше. — И, что я причинил тебе боль прокусив губу, правда я не хотел! Антон кивнул. — А еще прижал тебя к столу, это тоже наверное было больно, — также смотря куда угодно, но не на парня, продолжил старший. — И? Попов поднял наконец глаза. Его брови были нахмурены, а на лице читался вопрос. Лингвист схватил того за запястье и притянул к себе ближе. — Вообще-то, Вы меня поцеловали, — шепотом произнес младший. — А, не, тут мне все понравилось, — и вновь та нахальная ухмылка и пляшущие черти в потемневших глазах. Но не успел Шастун понять смысл сказанного, как ведущие объявили последний номер и на сцену выкатили фортепиано. Попов вырвал руку из ослабшей хватки, и поправив пиджак вышел, сев за инструмент. Недолго думая учитель английского языка следом вышел из-за кулис и снял микрофон со штатива. Повернув голову на право, он увидел свою сестру и учительницу изобразительных искусств, которые отправляли ему воздушные поцелуи. Следом во всем помещении погас свет и только два луча светодиодов были направлены на Антона и Арсения. Учитель математики как и прошлым вечером заиграл первые аккорды. Парень начал петь и все люди в зрительном зале с замиранием сердца смотрели на их идеальный дуэт. Каждое слово протянутое Шастуном, и каждая сыгранная нота Поповым будто говорило все за них, признавалось.. — Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не брошу тебя.. В унисон им, запел зал. — Да, ты мой дом, дом в любое время года.. За кулисами держась за руки, шепотом пели две девушки. — Я буду любить тебя вечно.. Эту фразу два парня на сцене пропели лишь друг для друга, осознавая, что теперь это правда. И никто не поверит, что где-то там, за кулисой, такие же два влюбленных целовались, обнимая все сильнее человека напротив.