На той стороне

— Кажется перестарался, — придирчиво осмотрев лезвие затупленного меча, я выбросил очередной труп в непроглядную бездну внизу.       Множество тел, разбросанных по территории, превращали некогда прекрасную долину в кладбище, усеянное доспехами рыцарей Лотрика. Огромное количество мечей было воткнуто в устеленную полупрозрачным туманом землю в разных позах, словно какой-то больной художник решил этим завершить свою мрачную картину, добавив в конце пятна засохшей крови. — Картина? Кар-ти-на, — медленно произнес я, словно пробуя на вкус новое для меня слово. Вообще, в последнее время я все чаще начинаю говорить сам с собой. Это немного, но помогает не сойти с ума. Для того, кто умирает сотни раз в этом странном месте, бесчисленное количество времени, проведенное в одиночестве, может сыграть злую шутку с разумом.       Достав потрепанный дневник в обложке из человеческой плоти, я аккуратно записал туда новое слово с помощью отломившейся металлической стружки и собственной крови. Слов набралось почти на десять страниц. Они были выписаны в столбик аккуратным, но кривым подчерком. Черт знает, откуда я умею писать, но я благодарен за такое знание судьбе.       Откуда я беру эти слова? Что они значат? Ответов, как всегда, не было.       Ощущение, что раньше мир имел другой вид. И в нем было много разных слов. Настолько много, что люди создавали словари, чтобы не забыть то, что сами насочиняли. Подумать только... словари.... - я усмехнулся, захлопнув дневник и звук глухого эха пронзил это тихое место, отскочив от скал, практически закрывающих горизонт. — Как меня там учили? Посыпать сверху и подождать пару секунд, — я аккуратно высыпал содержимое из мешочка на поврежденный клинок, завороженно, будто бы впервые, наблюдая, как волшебная пыль, охватывая каждую щербинку и скол металла, начинает его восстанавливать.       Пара секунд — и я держу в руках практически новое оружие. Практически, потому что грязь никуда не делась, оставшись на лезвии небольшими разводами. Но не мне жаловаться на неряшливость.       Взгляд случайно упал на открытый участок руки. Мертвенно-зеленая плоть, местами порванная так, что через нее было видно мясо и кости, напомнила мне, кто я такой. Боли не было, хотя понимание того, что это неправильно, день за днем капало на мозги.       Я — избранный. Бессмертный странник, призванный в этот мир, чтобы возжечь пламя. Или погасить его? По крайне мере, мне так сказали.       Понятия не имею, чего я хочу на самом деле. Не испытывая никаких эмоций и обладая бессмертием, сложно поставить себе какую-либо цель, ведь ты в любом случае ее добьешься. Будь то сотая или тысячная попытка...       Облик полого и полное отсутствие боли помогали сохранять трезвый рассудок даже в самых опасных ситуациях. А такие вещи, как хождение в туалет, еда, сон, омовения — больше были не нужны.       Это можно было бы назвать мечтой любого живого существа. Подумать только, полное бессмертие! Ты больше не зависишь ни от кого. Появилась возможность без страха и страданий добиваться любых целей, если бы не одно но.       Это сводит с ума. Медленно, но бесповоротно. Как змея затягивает кольца на своей пойманной жертве, так и поводок безысходности вместе с безумием сковывает тебя все сильней.       Сбрасываясь со скалы десятки раз, постепенно начинаешь задумываться о вечном. Зачем я живу? Какую роль я играю в этой жизни? Ответа нет.       Возможно, одно из моих немногих мечтаний — это желание познать женщину. Хотя бы ту самую, которая напитывает душами мое тело. Стоя перед ней на одном колене и с вытянутой рукой, мое подсознание посылает мне образ некоей... нормальности.       Словно мужчина часто так поступает по отношению к неравнодушной для него девушке. Вытягивает руку, будто бы тянется к ее сердцу, и встает на одно колено, выражая свои покорность и смирение.       Я вдохнул. Долго, протяжно, пытаясь попробовать воздух на вкус. Мне нравится это делать. Нравятся запахи, кружащие вокруг. Нравится, как вкусно пахнет вымоченная в воде трава, как благоухают ядовитые растения. Нравится, как пахнет свежая кровь, как мясо начинает испускать немного сладковатый аромат, когда гниет. Все это позволяет почувствовать себя живым.       По-настоящему живым.       Подойдя ко входу в огромную пещеру, я провел пальцем по каменной стенке. Мокрая. Значит внутри есть вода, и те, кто живет в ней, изредка выбираются на поверхность. Чернота прохода рассеялась зажженным мною факелом, будто пропуская меня внутрь.       Я плыл во тьме, до рези в глазах вглядываясь в лениво расступающуюся темноту. Словно она тоже была живым организмом. Просто жила в каком-то своем,не понятном человеческому мозгу, мире.       Через пару минут я услышал первые звуки. Журчание воды вместе с небольшими шлепками. Значит, внизу кто-то есть. Постепенно, шаг за шагом, я приближался к источнику и на чистых рефлексах успел вытащить меч, когда на меня налетела собака. Точнее, нечто костлявое, смутно напоминающее ее. Существо из одних костей клацнуло зубами по руке, сжимающей рукоять, тут же отпрыгнув, а затем начало кружить вокруг, злобно рыча.       Быстрый удар факелом, и из псины вырывается жалобный скулеж, который тут же затихает, когда ее голова падает на пол от рубящего удара мечом. — Все-таки задела, — я придирчиво осмотрел наполовину откушенную ладонь, повертев ею у факела, чтобы лучше рассмотреть. А затем достал флягу с Эстусом, сделав один глоток.       По телу разлилось приятное тепло, опьяняющее разум. Это было настолько приятно, что мне захотелось выпить все сразу. Но нельзя, остался лишь один глоток, на запас. Эта маленькая бутылочка - единственная вещь в мире, которая заставляет меня испытывать настоящие чувства.       Желание. Настолько сильное, что я готов резать себя до трясучки, чтобы испить столь нежной и теплой жидкости. Понятия не имею, из чего она состоит. Но это знание необязательно. Достаточно того, как она влияет на меня. В один короткий момент я словно поднимаюсь ввысь, прямиком к небу, и солнце начинает ласкать мое тело изнутри. Мигом уходят все переживания, проблемы отходят на дальний план. Есть только ты и жизнь, что начинает играть внутри бурными красками. А затем затихает через секунду, исцеляя любое ранение.       И из прекрасного, вымышленного мира ты вновь попадаешь в этот оплот мрака и уныния, вспоминая ту самую эйфорию, которая охватывала тебя мгновенье назад.       Я оглядел место, в котором очутился, пытаясь подметить малейшие детали. Узкий проход вывел меня прямиком к реке, кристальная чистота которой позволяла увидеть дно, даже при свете такого тусклого факела. Но тут был еще один источник света... Множество грибов испускали голубоватое свечение, из-за чего темнота пещеры была похожа на ночной небосвод с горящими звездами, убаюкивающими тебя своим успокаивающим светом. Идя по реке и наслаждаясь окружающими звуками, с мечом наголо, я миновал несколько одинаковых поворотов, пока не уперся в тупик.       В подобных местах это довольно частое явление. Проведя рукой по холодному камню и не нащупав никакого потайного отверстия, я разочарованно повернулся, чтобы уйти отсюда, однако взгляд зацепился за одну незаметную дыру в темном уголке. Это оказался проход. Невероятно узкий и расположенный снизу, но все же проход. Более того, в него можно было пролезть, что я собственно и сделал.       Аккуратно потушив факел и засунув оружие за пояс, я лег и начал протискиваться через влажные камни, кряхтя и сжимая зубы. Мертвая кожа клочками оставалась на остриях, что сопровождалось лязгающим звуком, когда камень терся о выпирающие кости.       Мгновение — и я перестаю ощущать опору руками, а мое тело проскальзывает вниз с небывалой легкостью.       Я падаю.       Ветер бьет мне в лицо с такой силой, что надутый капюшон отрывается и теряется где-то в стороне. Части моего снаряжения, которые я не удосужился закрепить особо хорошо, щелчками отскакивают от близко расположенных стен.       Вопреки ожиданиям, в голове не остается ничего, кроме страха - того самого первобытного чувства чего-то неизвестного. Я смотрю вниз, в эту непроглядную бездну, конца и края которой не предвидится, и боюсь разбиться. Прекрасное ощущение.       В какой-то момент я падаю в воду солдатиком, быстро погружаясь на дно из-за надетой брони. Но нечеловеческая сила делает свое дело, и мне удается всплыть, и, увидев подобие берега, даже добраться до него.       Быстро оглядываясь, я сканирую местность вокруг на наличие врагов и с полной внимательностью сажусь на ближайший плоский камень, приводя себя в порядок.       Беглый осмотр снаряжения дал понять, что я лишился внушительного количества восстанавливающих камней и пары десятков ингредиентов. Ничего существенного, однако такое бездумное падение все равно немного ударило по самолюбию.       Полезть вперед, напролом, вслепую. До такого надо еще додуматься. Этот мир очень лоялен к ошибкам. Там, где ты ошибся даже сотню раз и усвоил урок, пройдешь без проблем в одиннадцатый . Другое дело, что с каждой повторяющейся оплошностью, постепенно начинаешь терять уважение к самому себе. Мысли окутывает туман, ты начинаешь ошибаться чаще, что формирует своего рода замкнутый круг.       Место, куда я упал, можно было назвать гротом. Безумно длинным гротом с ужасно низким потолком. Если подпрыгнуть, то я запросто смогу достать до верхушки пещеры.       Делать нечего, надо двигаться дальше, не зря же я проделал весь этот путь. Благо, голубые грибы росли даже здесь. Создавалось ощущение, что этим странным растениям вообще ничто не может помешать. Они врастали в малейшую щель камня, постепенно смещая его, залезали в любую дыру снизу и сверху, образуя небольшие "островки". Все желание жить было сконцентрировано в этом растении.       По мере продвижения вперед, полное отсутствие ароматов(не считая запаха сырости из-за воды) сменилось чем-то странным. Непонятный, не совсем приятный запах, щекотал нос, заставляя двигаться в его направлении. Не столько потому, что он до ужаса манил к себе, сколько из любопытства. Хотя, в моем случае это равносильно.       Постепенно каменный потолок начал уходить все выше и выше, отсвечивая голубизной. Расстояние было уже такое, что верх походил на ночное небо. Словно ты не пробираешься по богом забытым местам, а гуляешь где-то наверху, ночью, в месте, где отсутствует свет луны.       Послышался кашель.              Не мой кашель.       Я мигом достал меч из ножен и начал аккуратно двигаться к источнику звука. За широким проходом в стене только чудо спасло меня от очередного падения вниз. Я успел затормозить перед тем, как моя нога опустилась в никуда.       Это было ущелье. Самое настоящее подземное ущелье, с тропинкой, ведущей налево, и огромной дырой спереди. Казалось, я только недавно видел, какого цвета бывает темнота. Но тут она была еще чернее. Словно кусок материи вырвали из реальности, оставив на ее месте... Это.       Сглотнув, я свернул налево, прямо на тропинку, уходящую наверх. Она вывела меня на плоскую территорию. Здесь не росли грибы, зато было другое живое существо.       Полый человек сидел, прислонившись к стенке, и судорожно кашлял. Он был ужасно худ, даже несмотря на форму нежити. Потрескавшиеся и порванные доспехи, выглядывающие из-под кожи кости - он представлял собой жалкое зрелище. Завидев меня, "существо" перестало кашлять, уставившись в мою сторону отсутствующими глазами.       У меня их тоже не было. Облик нежити позволял все видеть немного... в другом свете. Мы смотрели друг на друга и неизвестно, сколько это могло продолжаться, пока я не подошел.       Выставив меч вперед, я спросил единственное, что пришло в голову: — Ты друг? Или враг?       Незнакомец никак не отреагировал, продолжая тупо смотреть в одну точку. А затем улыбнулся. — А кто есть друг для тебя? — прозвучал тихий голос.       Вопрос поставил меня в ступор. — Ну...э-эм, враг — это тот, кто хочет тебя убить. Значит друг — это тот, кто не хочет, — ответ казался логичным, настолько простым, что даже ребенок ответил бы. — Высота не хочет тебя убивать. Значит ли, что она твой друг? — он улыбнулся еще шире, и мы оба взглянули на ту самую бездну, простирающуюся снизу. — Что ты здесь делаешь? — я немного опустил меч, тем не менее, ни на секунду не ослабляя бдительность. — Я... я не помню, — признался он, опустив голову. - Это место... слишком долго я пробыл здесь. Без шанса вернуться назад. — Что значит без шанса вернуться назад? — ошарашенно переспросил я, но постепенно до меня доходил смысл сказанного. — Хочешь сказать, что... — Умерев здесь, ты не возродишься вновь. — его слова прозвучали, словно в мой гроб забили последний гвоздь. Я бы ни за что не поверил незнакомцу, если бы не одно но. Из места, куда я упал, был всего один проход. И он вел сюда. Значит, остается всего два варианта.       Либо, этот ублюдок меня обманывает, либо он прав.       Быстро подскочив, я приставил меч к шее незнакомца, но он даже не дрогнул. — С чего мне верить тебе?! — я попытался сделать голос как можно грознее, однако в конце сорвался на фальцет, который еще долго отдавался эхом в пещере. — Ни с чего. Хочешь — убей меня. Я бы сам сделал, но это выше моих сил. — он начал немного надавливать головой на острие моего меча. Я немного отвел оружие, чтобы он не убил себя раньше времени. Повисло молчание. — Меня зовут Ирбис. Имя — все, что у меня осталось, — нарушил он неловкий момент. — Рокус. Зови меня Роком, — повторил я приветствие, отступив немного назад. Мне нравилось мое имя. Рок — что-то неостановимое. Нечто, беспощадно двигающееся вперед и не останавливающееся ни перед какими опасностями. — Избранный, Непогасший. Тот, кто призван погасить или возжечь первое пламя. Моя судьба предназначена изменить все сущее, — высокомерно закончил я, смотря за реакцией собеседника.       Ирбис засмеялся. Во всю, полной грудью, как смеются только безумцы. Эхо пещеры повторяло за ним. Словно я был шутом, который одним словом умудрился рассмешить столь многочисленную толпу. Меня обуял гнев. Я поднял меч, собираясь наказать того, кто посмел смеяться над Избранным. — Почему ты смеешься?! Что я такого сказал?! — даже в моих отсутствующих глазницах можно было увидеть проблеск адского пламени, а голос уже не дрожал, а гремел. Тем не менее, хохот был сильнее, словно снежный барс, издевающийся над добычей в виде детеныша олененка, попавшего в ловушку. — Понимаешь, — начал говорить успокоившийся Ирбис. — Я тоже избранный. Непогасший. Тот, кто должен возжечь первое пламя. Или погасить его, — продолжил он с улыбкой. — А знаешь, кто еще избранный?       Он достал из-за пазухи камень, который тут же бросил в бездну пещеры. — Они, — камешек засветился розоватым сиянием и с щелчком упал вниз, открывая вид на десятки... нет, на сотни скелетов, украшающих дно этой бездны. Даже отсюда я мог понять, кем они были, по флягам Эстуса с потускневшим светом, видимыми даже отсюда. Такая принадлежала только мне.       Так я думал до этого момента.       С ужасом отшатнувшись от конца платформы, я уставился на улыбающегося старика. — Как это может быть? Кто все эти люди? — Они избранные. Как мы с тобой, — Ирбис вновь откинулся на стену, смотря куда-то вверх и предаваясь своим воспоминаниям. — Я попал сюда с друзьями. Много, много лет назад. Не помню, как их звали... но это были парень и девушка. Не захотев оставаться тут, они решили пробиться вперед, - он указал куда то вбок, в место, которое я сразу не заметил.       Казалось, что количество потрясений на сегодня закончилось, однако это было не так. Я увидел сероватую дымку, укрывающую проход, словно мать укрывает свое новорожденное дитя. Внутри таких мест были сильные монстры. А иногда и люди. Но после победы над ними тебе открывалась возможность вернуться обратно на волшебном костре.       Погасшая надежда вновь разгорелась внутри и я собирался спросить продолжающего говорить Ирбиса, почему бы нам не попробовать вернуться вместе. Но он резко замолчал, словно прочитав мои мысли. — Эти трупы были скинуты оттуда. Многие пытались убить то, что скрыто внутри, однако все нашли свою кончину в бездне. Избранные... — на последнем слове он вновь улыбнулся. — Пусть так. Но лучше ведь попытаться, чем сидеть, ничего не делая. И идти к своей цели! — начал было я, задыхаясь от предвкушения. — А какая у тебя цель? В чем смысл твоего существования? — слова Ирбиса заставили меня поникнуть. "В том, чтобы возжечь пламя" - хотел сказать я. Пламя,пламя.. Это ведь не моя цель. - ..Я хочу найти самый сладко пахнущий цветок и вырастить целый сад таких, - вырвалось неожиданно у меня. Я ожидал, что Ирбис вновь засмеется. Что я вновь почувствую себя неуютно в этой огромной, черной пещере, атакуемый смехом со всех сторон.       Но он не засмеялся. Он посмотрел на меня так, что сердце ушло в пятки. Будто бы... плакал? Но слез не было. У полых отсутствуют слезные каналы. Он улыбнулся. На этот раз не издевательски, а очень тепло. — Никогда не стесняйся своей мечты. Никогда не думай, что над ней засмеются. Оставайся искренним наедине с собой. — Ирбис аккуратно поднялся и нетвердыми шагами направился к краю платформы, смотря вниз. — Атрея, Калеб. Ждите меня... — он достал из под порванного плаща два предмета, которые я сразу узнал. Уголь в правой руке распался, окутав фигуру кроваво красным пламенем. А человечность скользнула в центр груди, восстанавливая первоначальный облик.       Повернув голову, на меня посмотрел человек с глазами черными, как та самая бездна. Острые черты лица, легкая небритость и кудряво угольные волосы делали его красивым. Возможно, вторым человеком, которого я мог считать таковым. На меня смотрел уверенный воин, доспехи которого отсвечивали огненно-красными линиями, а на его губах застыла та самая теплая улыбка.       Я бросился вперед, пытаясь оставить его. Схватить то, что мне так понравилось. Поговорить подольше, посмотреть, расспросить, узнать, посмеяться, погрустить, понюхать, потрогать, побыть подольше.       Один шаг вперед — и тело Ирбиса падает вниз. Словно не было того мужчины в пылающих доспехах, стоящего здесь секунду назад. Его тело, словно мешок с дерьмом, лежит внизу. И нет уже той красоты в разбитой голове и переломанных костях.       Меня начало коробить. С такой силой, что металлические вставки на броне с громким стуком ударялись о поверхность гладкого камня. Я отполз назад, вздрагивая и пытаясь подняться. Полз до тех пор, пока не уперся спиной в стену, где минуту назад сидел Ирбис. Я почувствовал ладонью какой-то предмет и поспешно подобрал его, пытаясь рассмотреть без света.       Это был кинжал. Дрожащими пальцами я провел по тонкому лезвию, на котором светились синим светом выгравированные символы. Я не мог прочитать, однако понимал, что тут написано. Имя человека, который за считанные минуты перевернул всю мою жизнь. Почему то мне казалось, что в его словах не было лжи. Я не верю, что человек с такой улыбкой способен лгать.       Чудовищным усилием воли я заставил себя успокоиться и подняться. Все та же гнетущая тишина давила на меня, словно в этом месте никого никогда не было. Но стоит подойти к краю пропасти... Радужный камень давно погас, но воспоминание о сотнях трупах внизу было еще свежо в памяти.       Я достал маленькую фигурку человека и уголь, сжав до треска костей обе вещи. Момент восстановление облика нельзя было описать ничем. Словно выныриваешь из глубокого озера, в котором нет света. Начинаешь лучше ощущать запахи. Слышать малейшие звуки. Ощущать любое прикосновение. И видеть все.       Даже темнота, царящая вокруг была прекрасна, когда я открыл глаза. Ведь теперь она была не в моей голове, а в моих глазах, которые пытались разом охватить необъятное.       От угля внутри меня словно разгорелся маленький огонек. Это не было похоже на глоток Эстуса, который ассоциировался с Солнцем, нет. Скорее это было как...осознание. Осознание того, что ты жив. Не в физическом плане, а моральном.       Понимать, что ты живое существо, по венам которого течет настоящая, красная, горячая кровь. Чувствовать, как бьется сердце, ощущать, что ты расстраиваешься или радуешься. Вот что значит быть Горящим.       Стоя на краю платформы, я до рези в глазах всматривался вниз. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу спрыгнуть. Хотелось невероятно сильно. Возможность закончить весь ужас за пару секунд полета - что может быть лучше.       Но я не хочу так просто сдаваться. Умереть всегда успеется, а вот бороться за свою жизнь могут не многие. Ирбис правильно выразился, сказав, что нужно быть искренним наедине с собой. Я был предельно искренним.       Я повернулся, и мне пришлось прыгнуть, чтобы попасть на другую сторону тропы, ведущей к серому мареву. Каждый шаг отдавался гулким звуком, преследуя, словно назойливый пес. Подойдя к испускающему дым проходу, я дотронулся до него рукой. Как это всегда было, ощущение невесомости охватило конечность, немного обдав холодом. Я не спешил входить, наслаждаясь моментом.       Попытка схватить это подобие облака не приводило ни к чему, кроме сжатия кулака и того, дым немного разгонялся, уходя в разные стороны. Дым... обрывки воспоминаний давали понять, что раньше он был везде. Вспомнились огромные трубы, уходящие вверх, будто дырявя само небо. Из них огромным количеством валил этот самый дым, сливаясь с облаками. Кажется, это называлось "фабрика".       Момент был неподходящий, но рука уже сама собой нащупала блокнот. Повезло, что он не выпал при падении, лежа в надежно закрепленном состоянии. Быстро вписанное слово наполнило меня мрачной решимостью. За этой стеной все решится. И будь я проклят, если не стану сражаться за свою жизнь до конца.       Легкий толчок, и клубы дыма расступаются, открывая вид на круглый зал с разрушенными стенами. Совсем не то место, что ожидаешь увидеть за стеной темной пещеры. Арену украшало множество барельефов с самыми причудливыми изображениями: чудище с головой орла и телом льва, обнаженная девушка, держащая змею на манер шпаги, мужчина с головой быка и множество других.       Посреди территории, прямо на вырезанном в полу кругу, левитировала черного цвета сфера. Едва я шагнул навстречу, как она начала двигаться, меняя очертания. Появилось тело, руки, ноги и голова без лика. Еще секунду — и передо мной стою... я. В абсолютно таком же снаряжении, с таким же сосредоточенно недоверчивым лицом. — Сражаться самим с собой? Не иначе как насмешка судьбы. — сказал я, доставка меч из ножен. Клон повторил мои слова и движения. Два голоса слились в единый, прозвучав в таком пространстве намного громче, чем должно было.       Первое правило сражений: сначала изучи своего противника, а потом атакуй. Бездумно бросаясь вперед, ты лишь разжигаешь пламя ненависти внутри и начинаешь больше ошибаться.       Правило второе: не поддавайся эмоциям. Я обожаю эмоции, даже самые низменные. Будь то зависть, гнев, похоть и тому подобное - все это означает, что я жив. Но во время битвы это мешает. Разум нужно очищать, сосредотачиваясь на противнике.       Сегодня я нарушил оба этих правила. С громким рыком, больше похожим на звериный, я бросился вперед, наблюдая за тем, как второй я рычит в ответ. Клинки лязгнули сталью, выбив сноп искр друг из друга. Я махал мечом как ненормальный, полностью забыв о защите и отдавшись гневу. Ни один удар не достиг цели, встречая такое же сопротивление с другой стороны.       Прошел час, за ним второй, а мы продолжали сражаться, словно два психопата-циркача, которые заранее выучили движения и теперь выступают на усладу публике, размахивая острыми предметами. Эта битва могла бы продолжаться вечно, но все имеет свойство кончаться.       После очередного встречного удара мой меч раскололся на две части. Лезвие отлетело в стороны, а рукоять осталась в моих ладонях. Возможно, только тогда я понял, что нечто, стоящее передо мной - не Я. Оно застыло каменной статуей, вытянув перед собой целое оружие и посмотрев на меня глазами, темными, как сама бездна.       Глазами, что я видел лишь мельком, но запомнил на всю оставшуюся жизнь.       Клинок вошел мне ровно посередине груди, дробя кости и разрывая сухожилия. Я схватился за меч, наблюдая, как нечто, принявшее лицо Ирбиса, продолжает отрешенно давить на клинок, высасывая из меня остатки жизни. Жизни, что еще недавно ничего не стоила.       Будь это очередная смерть, я бы возродился у ближайшего костра, спокойно продолжая путь. Удивительно, но я только сейчас осознал ценность бессмертия. Любые вещи, которыми ты мечтал заняться, можно успеть сделать за бесконечный срок. Можно не бояться шального удара в спину или стрелы в голову, ведь ты всегда сможешь отомстить обидчикам.       Но сейчас... пока кровь тонкой струей стекала по кровостоку моего собственного меча, огонь решимости, что пылал внутри, начал гаснуть. Одежда стала темнее, навалилась небывалая тяжесть, подкосившая ноги.       Я упал, но вместо стука об пол, которого ожидал, почувствовал небывалую мягкость. Повернув голову, перед моим носом замаячило нечто красное.       "Кровь" — подумалось мне, однако она никогда не пахла так сладко. Это был цветок. Кроваво красный цветок с удивительно приятным запахом. Более того, я лежал в этих цветах, нещадно давя прекрасные лепестки своим телом.       Ощупав грудь, я обнаружил, что раны нет. А подняв голову, обомлел. Чисто красное поле, уходящее далеко за горизонт, и висящее далеко в голубом небе ослепительно белое солнце давали понять, что я уже не на арене. Воздух, помимо запаха цветов, был кристально чист, лишенный всяких вредных примесей.       Сразу понятно - это место никогда не видело смертей. Даже цветки, на которых я лежал, отказывались умирать, будто услужливо поддерживали мое тело на манер мягкой перины, состоящей из сотен "лепестковых гвардейцев". Повсюду витал этот сладкий цветочный аромат, дурманящий разум и кружащий голову. — Ну как, нравится? — послышался голос сзади. Обернувшись, я увидел Ирбиса сидящим, скрестив ноги, и покуривающим толстую сигарету. Он смотрелся настолько сюрреалистично, что я пару раз моргнул, чтобы снять наваждение. — Что это? — первый вопрос был невежливым, но шок от увиденного не проходил. — Твоя мечта. Тебе удалось вырастить прекрасный сад с красивыми и вкусно пахнущими цветами, как ты и хотел, — улыбнулся мужчина, затянувшись. А после выдохнул облако пара, который вышло изо рта идеально круглыми кольцами, быстро растворившимися в воздухе. Будто сами облака состоят из того дыма, что он выдыхает. Будто скульптор, аккуратно и скрупулезно задающий форму своему новому творению. Все было таким прекрасным, что походило скорее на сон, чем на реальность. — Разве я не умер? — спросил я еле слышно, все хуже борясь со сном, который накладывал на меня этот дивный аромат. — Мы все мертвы уже давно. Весь мир — сплошной обман. И знаешь что? Пусть идут к черту те, кто засунул нас сюда и стал диктовать свои условия. Мы - живые. Люди из плоти и крови, обладающие истинными чувствами, а не марионетки, которыми можно вертеть как захочешь, — яростно ответил Ирбис, прокусив фильтр сигары. А затем вздохнул. — И я даю тебе выбор. В моих силах вернуть тебя обратно, в тот зал. В моих силах даже помочь тебе одолеть... кхм... себя. Но хочешь ли ты этого? Или желаешь остаться в этом мире навсегда?       Его слова заставили меня задуматься, что было довольно проблематично. Глаза слипались, а разум улетал куда-то далеко, в те бескрайние облака, что парят над этим удивительным миром. Хотелось остаться здесь подольше. Безмятежно понежиться в цветах и посмотреть на небо, отгадывая причудливые картинки, которые строили пролетающие облака. Картинки из облаков? Вроде он так уже делал. В прошлой жизни, лежа на зеленой траве, от яркости которой рябило в глазах. Лежал на этой кровати природы, с кем-то громко споря, чем является очередное облако. И это стало для меня ответом. — Здесь так прекрасно. Не хочу никуда уходить, — сказал я, не открывая глаз от неба. — Да будет так, — вновь улыбнулся Ирбис, и груз неправильного выбора перестал давить в ту же секунду. За спиной будто выросли крылья, я почувствовал себя пушинкой, способной по собственному желанию подняться на небеса. — Ты пойдешь со мной? Я покажу тебе весь сад, который вырастил, — пробормотал я в бреду. Глаза были давно закрыты, а дыхание выровнялось после битвы. Грудь размеренно вздымалась, а пальцы автоматически щупали лепестки мака. Мак... я попытался дотянуться до блокнота, единственной ценной для меня вещи. Но рука лишь бессильно стукнулась о складки одежды, соскользнув в сторону.       Я почувствовал, как кто-то вытащил блокнот, а затем услышал, что этот кто-то начал в нем что то писать. Осознать, что это был сам Ирбис, я уже не мог. Книжечка из человеческой кожи аккуратно легла на мою упавшую руку, и пальцы резко сомкнулись, боясь снова ее лишиться. — Сладких снов, Рокус — послышался голос издалека, будто его источник находился в десятках метров от меня. — Спокойной ночи... — шепнул я, проваливаясь в темноту.