Забвение

      Хогвартс-экспресс тронулся с платформы. За окнами раздавались выкрики родителей, детский галдеж и даже докучливый плач. Хэ Тянь покидал волшебную платформу будучи второкурсником и эта суета до сих пор была ему непонятна. Его никто слезливо не провожал, не обещал писать каждый день и ждать на Рождественские каникулы, которые ему пришлось провести в замке. Но он этому только рад — видеть брата в последнее время все тяжелее, а отец вовсе не появлялся дома. Тянь вспоминал как в прошлом году скучал по Хогвартсу, толком не успев от него отъехать — на обратной дороге он готов был вылезти из окна лишь бы этот поезд не довез его обратно. Везунчик Цзянь И был приглашен к Чжаню на летние каникулы, а напрашиваться было совсем не в стиле Хэ. К тому же того вряд ли бы пустили жить с полукровкой, если честно, Тянь о своих друзьях не распространялся, чтобы сохранить пару нервных клеток от причитаний старших в отцовском доме. Даже тугодумы эльфы умудрялись кидать замечания по поводу поведения младшего наследника. Слышать упреки еще от членов семьи было попросту невыносимо. Мимо его купе пробежали первокурсники, облаченные в школьную форму, хотя поезд тронулся лишь пять минут назад. Хэ самому не терпелось переодеться в форму и пойти искать друзей.       Воспоминания о первом курсе всплыли в голове, как облака над Хогвартс-экспрессом. Насыщенный первый год, говорят, самый незабываемый из всех, но Тяню так не думал — каждый курс для него знаменует быть особенным. Не может быть, чтобы хоть одно его мгновение в этих стенах проходило скучно. Не с таким характером и не с такими друзьями. А друзья у него были интересными. Когтевран урвал кубок Хогвартса впервые за много лет лидерства двух факультетов — Гриффиндора и Слизерина. И нельзя эту победу не связать с появлением талантливого Чжаня, выделившегося не только своими знаниями, но и умениями влипать в передряги с другом из Гриффиндора. Что касается гриффиндорца, то он наконец смог совладать с метлой и теперь числился членом команды по квиддичу. Правда, ему все еще не удалось поймать снитча, но он не терял надежды и стремился к вершинам. Друзьями правда не обзавелся, а все из-за того, что вечно таскался с Чжанем и видел только его, чем порой обижал Хэ, но он в этом не признавался. Тянь эту ненормальную привязанность оправдывал сильным одиночеством Цзяня вне стен школы. В родном доме ему уделяли такое же количество должного внимания как и Тяню, то есть — нулевое. Чжань же слишком баловал Цзяня своим присутствием и старался всегда быть рядом, чем не способствовал скорейшей сепарации, а наоборот — связывал себя с ним по самое не хочу. Хэ эту тему пока не поднимал. Он выжидал момента, когда умный Чжэнси сам бы понял, что дальше так нельзя, и что Цзяню нужно научиться жить без него. Ах, с этим у Цзяня все негладко. Каждая его попытка внедриться в другие факультеты или незнакомые компании оборачивалась приключениями на пятую точку. Особенно громкое приключение он нашел зимой первого курса.       То утро было особенно сурово. Метель бушевала уже третий день после окончания Рождественских каникул и Цзянь спешил на занятие по Трансфигурации, так как бессовестно проспал, не сумев восстановить режим. Он застал потасовку за главной лестницей, одним из участников которой был рыжий из Пуффендуя. Окруженный змеями парень еле сдерживал гнев и сжимал кулаки наготове. Вся ситуация напоминала полнейший сюр, и будь кто другой на месте гриффиндорца — прошел бы мимо и устремился на урок. Цзянь И не мог пройти мимо несправедливости. Он спрятался и подслушивал маленькую потасовку, все никак не мог уловить нить разговора. Единственное, за что можно было зацепиться — упоминание приемника Слизерина и какой-то тайной комнаты, в которой жаждали появления Рыжика. Задиры из зеленого факультета напирали на мальчугана и, казалось, готовы были схватить в любую минуту и потащить за собой в неизвестном направлении. Поэтому Цзянь выглянул из своего укрытия на помощь к парню. — Ни в какую комнату он не пойдет! — Цзянь в своем репертуаре кинулся вперед и разведенными по сторонам руками прикрыл перепуганного мальчугана. — Не суй свое тупое рыло в чужие дела! — особенно противный слизеринец так и напрашивался на проблемы. Другой слизеринец стоял за спинами своих товарищей и глядел на развернувшийся спектакль без интереса. Он не был прямым участником, но его влияние на настроение змей Цзянь мог ощутить по одному взгляду желтых глаз. Рыжий из-за спины не выходил, но в мантию вцепился будь здоров. — Что ты тут делаешь?! — шепнул злобно Рыжий, словно Цзянь мешался. Сам высовываться в бой он не хотел и только строил кислые мины в сторону главного врага. Цзянь оскал змей игнорировал, но палочка в руке была зажата с максимальной готовностью, а на уме вертелись всевозможные изученные заклинания. — Пойдем отсюда, Рыжий. Нечего возиться с гадюками, — Цзянь взял парня под локоть и собирался уйти, но двое парней перегородили им путь, опасно высунув свои палочки из мантий. Они обошли парней с двух сторон и на просьбу Цзяня уступить дорогу смеялись как убогие гиены. Желтоглазый продолжал наблюдать за событиями перед носом и раздавал немые приказы, по которым парни прижимали других ближе к стене.       С лестницы донесся голос — заместительница директора спускалась, причитая правила Хогвартса, которые сумели нарушить парни. Змеи тут же успокоились и опустили носы, они замолчали и тупо глядели в пол. Цзянь взгляда не опускал, хоть и боялся гнева женщины. Виноватым он себя считал только в том, что проспал занятие. Он продолжал стоять на месте и прикрывать рыжего, пока тот не отбился от рук и не выпрыгнул вперед наравне с Цзянем. Женщина томно раскидывала свои нравоучения и распустила компанию спустя десять минут профилактической беседы, вычтя у каждого факультета по баллу. Слизеринцы только цокали ей в спину, а Рыжего потеря балла знатно подкосила. В раздражении он убежал в сторону башен, прямиком на заснеженный двор замка. Рыжий втаптывал сугробы на дороге, набирал снег в обувь и не замечал попытки Цзяня добежать до него. Он шептал под нос о чем-то своем, проклинал землю этой школы и желал скорейшего загнивания Гремучей иве. Ругался буквально на всё и всех до тех пор, пока его не отдернула рука Цзяня. — Че ты влез?! — крикнул он так громко, что надорвал от злости горло. Его крик поплыл по ветру, словно уносил брань подальше от замка. — Тебе крышка, ты в курсе?! Рыжий выдернул свою руку и стремительным шагом направился дальше. Цзянь не мог оставить парня одного и тащился за ним хвостиком. — Не ругайся! — тут же в спину причитал Цзянь, когда до его ушей донеслись непотребные словечки. Он даже не обратил внимание на предупреждение, которое явно не имело никакого отношения к заместительнице. — И где твои благодарности?! Рыжий, резко обернувшись, рыкнул прямо в лицо: — В задницу засунь благодарности! Не то чтобы он их так жаждал, но Цзянь такого отношения терпеть не собирался. — Серьезно?! Какой же ты придурок! У Цзяня замерзли ноги и за воротом собралась приличная куча снега, он чувствовал себя хуже некуда, понимая, что его очередной акт доброты был глумливо отвергнут. Цзяню не привыкать, он бы крикнул рыжему прощание в спину и пожелал удачи на пути куда бы тот не шёл. Но то ли Цзянь встал не с той ноги, то ли чаша терпения была переполнена. Рыжий тоже игрался с собственным пределом. Надо же было ему попасться на глаза Ли, надо же было так позорно прятаться за чужой спиной и ждать спасения! Рыжий был зол скорее на себя, чем на блондина, но хрен бы он в этом признался — самому себе так точно. Он хотел сбежать, а гриффиндорец увязался как назло, просил благодарностей, а у рыжего крышу второй день сносило от пребывания в этой школе. Жизнь в этих стенах была невыносимой. Где всё чужое, где всё странное. Где все настроены против тебя. Рыжий в родном дворе чувствовал себя не в своей тарелке. Ситуация тут не отличалась.       Белая ворона, точнее, рыжая. Оскорбление Цзяня для Рыжика стало последней каплей. — Кто бы говорил! Сам-то клоун всей школы! — кинул рыжий, развернувшись к Цзяню, чтобы посмотреть на наглое лицо лицемерного придурка, творящего всё напоказ. — Ха?! Опять подколки. Опять издевки. Цзянь устал слышать их из каждой щели. Каждый человек считал долгом подковырнуть старые болячки Цзяня. Может он и был неуклюжим, местами наивным и добрым, даже во вред себе. Нет, всегда во вред себе! Цзянь И просто устал от этих насмешек. Поэтому он, не особо задумываясь над своими действиями, кинул снежок в раскрасневшееся лицо и крикнул что есть мочи то, что всегда мечтал сказать многим обидчикам: — Да пошел ты, чертов магл! Рыжий оскалился как хищник. Он рысцой подбежал к Цзяню и, схватив за грудки, повалил его в сугроб: — Заткнись нахрен! Ударил рыжеволосый не сильно, но Цзянь по лицу не привык получать, поэтому от удара сильно растерялся. Снег остужал затылок, лез в уши и заглушал всё вокруг. Крупные хлопья с неба попадали в глаза. Цзянь И видел только разъяренное и красное лицо мальчишки. Глаза горели и залились влагой. Цзянь понял, что сильно обидел Рыжего.       Картина была мутной, поэтому когда после трех или около того ударов Цзянь И почувствовал, что с него резко встали, а силуэт парня над ним исчез, он ошибочно посчитал, что на этом его унижения закончились. Снегопад перестал идти, Цзянь сморгнул с ресниц влагу, немного зажмурился для четкости картины и резко заохал — лицо горело и казалось, что из носа текла кровь. Прошло всего несколько секунд, но Цзянь И успел подумать о том, как рад что снега больше нет — он сможет пойти с Чжанем в Хогсмид. Прошло всего несколько секунд и он начал слышать поодаль себя ругань и борьбу. Прошло всего несколько секунд и появился Тянь, запыханный и напуганный, он резко поднял друга и тот, справившись с потемнением в глазах, увидел, как Чжань вместе с Рыжим катались по снегу и по очереди раздавали друг другу тумаки. С какой-то башни доносились крики преподавателей. Тянь придерживал друга и проговаривал свою магическую ругань. Он стряхивал с мантии Цзяня снег, попутно проглядывая увечья. Самое видное из них он прикрыл своим шарфом — быстро развязал с шеи и сунул теплую ткань в нос, чтобы остановить кровотечение. О своей палочке он с испугу позабыл. Недалеко от шокированного Цзяня и Тяня, Чжэнси валял Рыжего в снегу, выбивал извинения, на что Рыжий скалился и бил по бокам в ответ на удары по голове. — Чжань, прекрати! — Тянь заорал громко, возле самых ушей гриффиндорца, отчего у того начало звенеть в голове. Он тупо наблюдал как Чжэнси заваливали в снег и били по лицу, но Чжэнси, в отличие от чистокровного Цзяня, знаком с магловскими драками. Он плотно закрывал лицо руками, а когда Рыжий наклонился слишком близко, ударил его локтем по носу. Завораживающая драка. Драка, что никогда бы не произошла между двумя волшебниками, у которых прямо сейчас палочки в карманах мантии, если они не поломались от таких движений. Никто из них не использовал магию, хотя прекрасно знали заклинание Остолбеней. Да что уж говорить, и он знал заклинание, но сделать ничего не мог, точно на него наложили чары. Чжань в драке сумел выхватить лидирующую позицию. Он, воспользовавшись заминкой, взвалился на противника, прижал его руки к груди и всем весом придавил к снегу. Чжэнси кричал что-то нечеловеческое, Цзянь как контуженный ни черта не понимал и всё ждал, когда это закончится. Рыжий, до этого барахтаясь в попытке свалить с себя Чжаня, резко остановился. Пару секунд с их стороны не доносилось ни звука. Только пару секунд, потому что позже рыжий заревел как зверь. Он кричал Чжаню слезть с него, кидал проклятия и бил коленями по спине Сиси. Чжань к реву прислушался не сразу, но что-то в поведении парня под ним заставило его призадуматься и ослабить бдительность. Прежде чем Чжань успел отпустить руки Рыжего и встать, в него прилетел камень. Совершенно из ниоткуда прилетела приличных размеров глыба и ударила Чжаня по виску. Когда Чжань бессознательно свалился лицом в снег, Цзянь остро ощутил всю свою беспомощность. Даже Тянь рядом с ним дернулся от неожиданности, и пусть также стоял и ничего не мог сделать, выдавил хоть какую-то реакцию. Его тело дернулось в сторону друга, но мертвая хватка Цзяня его остановила. Цзянь, как белый лист, прекрасно отпечатал этот момент в голове. Прекрасно запомнил, как свалился в снег вместе с Чжанем и взгляда оторвать не мог от соломенной макушки, сквозь которую просачивалась кровь. Хэ кричал и дергал Цзяня за руку, пытаясь поднять неподатливую тушу с колен, но всё тщетно. Заместительница директора вовремя прибежала к мальчикам. Она достала из огромных рукавов палочку, один элегантный взмах — и впитавшаяся в снег кровь растворялась, нет, вливалась обратно в юношу, отчего к лицу вернулся утерянный живой оттенок. Следом за ней быстрым шагом ступал учитель по ЗоТи и шел он уже к Рыжему. Юноша не осознавал, что произошло и, задыхаясь, лежал в снегу. Один уверенный взмах мужчины — Рыжий наконец сделал глубокий и спокойный вздох, после которого слег с обмороком.

* * *

      Цзянь сидел у койки Чжаня шесть часов и на ужин идти отказывался. Дежурная в Больничном крыле устала уговаривать мальчишку и просто ждала наступления комендантского часа. Тянь после ужина принес ему спагетти и печенье с теплым молоком. Он заставил Цзяня съесть еду и выдуть два стакана теплого молока — Тянь надеялся, что друг заснет как младенец после этого. Через полчаса им нужно было срочно возвращаться в спальни, но после сумасшедшего дня, сна не было ни в одном глазу. Тянь шел по пустому коридору, как в голову залетела идея свернуть в противоположную сторону. Идти в подземелье, когда его с новостями только и ждут — чистое самоубийство для его состояния. Он не готов отвечать на вопросы глупых змей о драке Чжаня. До ужаса смешно, что его не остановили, хотя до комендантского часа оставалось пятнадцать минут. Пресловутые профессора замечали лишь то, что творилось у них под носом. Как только Тянь свернул с зоны их контроля, он ощутил, что наконец остался один.       В самом конце коридора, который вел в запрещённые комнаты, он нашел Рыжика. Тот сидел на подоконнике и увлекательно рассматривал луну за окном — вид на полнолуние отсюда был невероятен, Хэ отлично это знал. Тянь бы не хотел нарушать чужую тишину, но парень его заметил сразу. Он испуганно обернулся, а когда увидел брюнета, заметно успокоился и продолжил сидеть. Лицо было в ужасном состоянии и судя по тому, что Тянь не видел его в Больничном крыле, убирать это уродство он не собирался. Хэ позволил себе подойти к подоконнику. Рыжий никак не реагировал. Видимо, все эмоции он истратил в той неуместной драке. Брюнет обернулся к окну — луна и правда была красива. Чертовски большой и яркой, точно находилась под чарами замка. Возможно, так и было. В такую красоту было нелегко поверить. — Как он? — неожиданно начал Рыжик. Он говорил под нос, будто желал быть неуслышанным. До чего же тихим и спокойным казался его голос. Совсем не таким, как в драке или в яростном крике. Просачивалась неловкость — Хэ её мог руками пощупать. Тянь без лишних выкрутасов ответил: — С ним будет все хорошо, он находится под надзором медсестры, — глаза оторвались от окна и бегали по освещенному луной лицу. Даже в полумраке оно выглядело хуже некуда. Синяки заливались блеклым светом, лицо казалось осунувшимся и измученным, — а вот про тебя такое сказать язык не поворачивается. — Отвянь! — случайная подколка вернула Рыжику часть прежнего лица. Оно загорелось злым румянцем и ожило. — Синяк просто отвратный, будешь ходить с ним и точно никогда друзьями не обзаведешься, — Тянь сам был удивлен тому с какой скоростью из его поганого рта вырывались подколки. Видимо, это наследственное. — Да насрать мне на это! — Зато учителям не насрать. После сегодняшнего инцидента, они будут за тобой следить. Если будешь и дальше так ходить, они будут вынуждены отчитываться твоим родителям за каждую царапинку. Нервотрёпку преподавателям те устроили знатную, Тянь думал, что заместительнице в ту ночь потребовалось как минимум колба успокоительного. — Что? Хэ тогда не догадывался, какова была причина такой нервной реакции. Он просто понял, что ситуация неожиданно оказалась в его руках и терять более времени он не желал. — Если не будешь лечить раны, учителя не будут разбираться старые это или новые. Просто будут писать объяснительные твоим родителям. А потом и вовсе их вызовут, — Тянь бьет слепо, но метко. Рыжий заметно скуксился и призадумался, морщинка выступила между бровями и добавила юному лицу ещё пять лет. Тянь на это безобразие смотреть не мог. — Давай уберу синяк, выглядит очень плохо. Честно, палочка в руках брюнета не внушала доверия, но Рыжик был под таким сильным впечатлением от новости с объяснительными, что рационально мыслить далее не мог. — Валяй. Парень прикрыл глаза и приподнял голову навстречу лунному свету. Он не переставал хмурить брови даже так. Тянь приподнял голову чуть выше за подбородок. Рыжий от чужих прикосновений хмурился сильнее и Тянь его успокаивал — обвинял плохое освещение и долго крутил Рыжего за подбородок. Он оправдывался тем, что пытался найти нужный угол освещения, а сам рассматривал россыпь веснушек. Непростительно долго возился и рыжий парень забурчал, хотел вырвать лицо из рук. Тянь сжал и тут же приступил. Кончик палочки отдавал приятным холодком. Синяк растворялся под тусклым светом и кожа в том месте зудела. Все произошло за несколько секунд, а Тянь никак не мог оторвать рук от раскрасневшегося горячего лица. Они молча сидели еще несколько минут. За это время рыжеволосый не мог успокоиться и проверял скулу, надавливал на щеку, проводил по ней всеми пальцами точно искал подвох. Тянь сидел под подоконником на полу и поднимал с каменных плиток крупные частички пыли, крутил ими в воздухе своей палочкой и это считалось достаточно занимательным занятием. — А тот из гриффиндора? — Рыжик заглушил свой вопрос рукой, когда почесывал нос, но на неудачу Тянь обладал достаточно острым слухом и концентрацией, чтобы услышать этот неловкий шепот. Тяня умилили тщетные попытки парня казаться эгоистичным придурком. Все таки не зря Рыжего распределили в Пуффендуй. За хмуростью скрывалась чуткая душа. — Обиду на тебя ещё держит, но он долго злиться не умеет, не переживай. Рыжий даже не хмыкнул. Только кивнул головой и продолжил трогать лицо, будто за пару секунд могло что-то измениться. Ну точно магловский сынишка, чудливее Чжаня. — Почему ты здесь учишься? — Тянь готов был на спор выпить мочу единорога, так сильно он был уверен в том, что Рыжего запихали сюда не по своей воле. Рыжий, как и предполагалось, вопрос воспринял в штыки — на лбу проступила морщинка и глаза загорелись не по-доброму. — Отвали. Мальчишка спрыгнул с окна и намеревался тут же ретироваться подальше от надоедливого парня, который уже несколько раз беспардонным образом интересовался слишком личным, но Тянь перегородил путь: — Да ладно, Рыжий. Так называемый Рыжий прошипел, точно недовольный кот: — Не называй меня так! Он обошел причудливого слизеринца и быстрым шагом направился в гостиную. Ритм его шагов здорово отбивался о мраморную поверхность, тишина в коридоре была невыносимая. И в этой невыносимой тишине Тянь крикнул мальчику в спину так громко, что сотряс стены замка: — Так я не знаю твоего имени! Рыжий шугнулся не на шутку — больше приключений в тот день ему не хотелось, но громогласный Хэ мог запросто их найти. Рыжеволосый сквозь зубы, полушепотом, стараясь не беспокоить каменные стены, кинул в ответ угрожающее: — И не надо знать! Тянь состроил задиристую улыбку — получил именно ту реакцию, на которую надеялся. Он давно прознал то, что тихий мальчуган не может терпеть внимание. Тянь продолжил кричать, выжимая из полезного факта все соки. — Тогда буду кричать тебе под дверями Пуффендуя каждое утро! У рыжего челюсть упала и закатилась в соседний блок. В карамельных глазах Хэ сумел разглядеть серьёзный испуг, тот самый, когда встречаешь что-то из ряда вон выходящее. — Ты че, больной?!

* * *

Воспоминания о прошлом годе навеяли лишней тоски, Тянь её терпеть просто не мог. Поэтому брюнет, облаченный в школьную форму, сбежал из вагона Слизерина и побежал мимо студентов прямиков в предпоследний вагон. — Хэ Тянь! — звонкий оклик заставил Тяня остановиться у одного купе. Цзянь с Чжанем поймали его на полпути. Их кабина была забита сладостями, сами они не спешили переодеваться в форму и играли в карты, пока не заметили брюнета. Они поинтересовались о том, куда спешил друг, и когда узнали — пошли вместе с ним, заставляя попадающихся на пути учеников разбредаться по сторонам. Тянь точно знал куда шёл. Он прошел через весь вагон Пуффендуя, пока не остановился возле самого тихого купе. Многим бы показалось, что там никого. Но он был в курсе, что именно здесь находился объект его воспоминаний. Тянь нарушил тишину купе, врываясь в двери вместе с друзьями: — Малыш Мо, целое лето не виделись! — Тянь прыгнул на место рядом с Мо. Напротив сидящий лысик при виде троицы заметно напрягся. Правда, на это им было плевать. Цзянь весело, в своей манере крикнул на весь вагон: — При-и-и-и-и-ве-е-е-т, Рыжик! А Чжань, в отличие от громогласных друзей, поздоровался тихо: — Привет, Гуань. В глазах Гуаньшаня читалась неописуемая истерика. Он прилип к стеклу подальше от Тяня и чуть ли не слился с пейзажем за окном. — Мать твою, валите к себе в вагон!