Кусочки повседневной жизни

Клэр в очередной раз вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Туфли на невысоком каблуке натирают, а голова от многочисленных лиц и знакомств начинает болеть. Единственным успокоением была уверенная рука мужа на пояснице, и девушка позволила себе притронуться к дорогой ткани его костюма, находя утешение даже в этом незначительном жесте. Дома, когда они собирались и Клэр придирчиво рассматривала себя в зеркало, она чувствовала себя красивой: изумрудное платье в пол с открытой спиной и умеренный макияж, а также легкая укладка позволили ей взглянуть на себя с новой стороны. Той стороны, с которой девчонка-сорванец, воспитанная старшим братом, редко видела себя. Восхищенный взгляд мужа, а также несколько поцелуев, сорванных украдкой, также подсказали ей что она действительно красивая. Теперь же, стоя в зале для официальных приемов Белого Дома, бывшая Редфилд начала сомневаться. Ее окружали очень роскошные женщины, платья которых определенно стоили дороже чем весь ее гардероб, профессиональный макияж дам подчеркивал только достоинства, а прически соревновались в своей изобретательности. Она прижалась к мужу сильнее, стараясь не обращать внимание на завистливые женские взгляды. В конце концов определенно самый красивый мужчина на этом вечере обнимал именно ее. И не просто красивый мужчина. Настоящий герой. В этот раз он спас дочку какого-то мультимиллионера из лап биотеррористов, которые просто хотели получить очень солидный выкуп за эту девушку по имени Мишель Робертс. До миссис Кеннеди доходили некоторые слухи, что она очень красивая и обворожительная, но Леон всегда успокаивал ее, говоря, что он только делал свою работу. Тот факт, что они провели почти 2 дня, наедине, на острове, заполненном зомби, Клэр не нравился, но она верила мужу. Сегодняшний прием был посвящен нескольким событиям и в том числе награждению героев, среди которых был и ее муж. Когда в зале донеслись небольшие шепотки, бывшая Редфилд недоуменно обернулась, гадая, какая персона может вызвать такой ажиотаж. В зал вошел мужчина лет сорока пяти, подтянутый, темноволосый, с очень приятной наружностью. Под руку с ним двигалась молодая девушка лет двадцати. Темноволосая и очень красивая, скрывающая очарование юности под профессиональным макияжем и баснословно дорогим платьем, ярко-алого, самого провокационного цвета. К тому же, она обладала очень чувственной фигурой, что подчеркивало идеально облегающее платье, а также весьма нескромное декольте. По более громким перешептываниям Клэр поняла, что это был Джонатан Робертс и… Мишель Робертс. Роковая красотка, с которой Леон провел 2 дня… - Она идеальная. Она даже красивее тебя… – потрясенно шепчет Клэр мужу. Хотя, возможно, совершенные черты лица Мишель и являлись произведением самых искусных хирургов, это не играло никакой роли. Девушка действительно была безупречной – Эта девушка как сексуальная смесь Белоснежки и Золушки. Не удивлюсь, что если ее стошнит, то ее стошнит… радугой. Бывшая Редфилд слышит лишь фырканье ее мужа, предпочитающего не отвечать на ее реплику. Джонатан с дочерью двигаются в их направлении и Клэр неосознанно прижимается ближе к мужу, чувствуя, что он также притягивает ее еще ближе. Короткое приветствие, а также представление, где большую часть времени говорит Джонатан: голос у него хорошо поставлен, глубокий и бархатистый, но бывшая Редфилд почти не слушает, наблюдая за Мишель, которая буквально заглядывает в рот ее мужу. Сама Клэр удостоилась лишь мимолетного взгляда, словно она весьма незначительная персона. Леон скоро отметит свое тридцатилетие, но он очень красивый мужчина и эта юная особа, слишком юная, по мнению миссис Кеннеди, пытается перевести тему разговора на их маленькое приключение на том острове и Клэр закусывает щеку, пытаясь понять почему «маленькое приключение» из алых уст этой молодой девушки звучит так сексуально. Когда разговор заканчивается, и Джонатан с дочерью переходят к другой группе, бывшая Редфилд выдыхает, чувствуя, как успокаивающая рука мужа поднимается выше, и он нежно поглаживает ее оголенную спину. Она не устроит истерики – слишком хорошо воспитана, поэтому, натянув на лицо самую вежливую улыбку, поворачивается к новой паре, которая подошла к ним с Леоном. Однако в разгар вечера происходит торжественное вручение наград, и ее муж выходит на сцену, а Клэр, оставшись одна с полным бокалом шампанского в руке, наблюдает как Мишель, вызвавшись добровольцем, вручает символичную медаль в бархатной коробочке ее мужу, а ее отец вручает Леону весьма несимволичный чек за спасение его «сокровища». И это «сокровище», наплевав на правила приличия, неожиданно целует ее мужа в губы, совершенно игнорируя всех зрителей, в числе которых была и миссис Кеннеди. Клэр от неожиданности роняет бокал с шампанским и часть гостей потрясенно оборачивается на нее. Бывшая Редфилд ненавидит себя за это проявление слабости, чувствуя, что предательские слезы жгут глаза, поэтому она поспешно направляется к выходу, не желая, чтобы гости злословили на ее счет. Когда она проходит сквозь двустворчатые двери и покидает душный зал, она наконец-то слышит оклик Леона. Ее муж тоже никогда не был склонен к излишнему мелодраматизму, поэтому он просто очень быстро следовал за ней. - Клэр, остановись, пожалуйста – девушка вынужденно подчиняется и почти сразу оказывается в мужских объятиях. Она прячет лицо на мужской груди, отчасти боясь смотреть мужу в глаза, отчасти желая найти успокоение таким детским способом. Чуткие мужские руки массируют ее затылок, и бывшая Редфилд все же всхлипывает – Ты же знаешь, что Мишель – просто работа? И нет ничего сексуального в том, чтобы вытаскивать избалованного, инфантильного ребенка с острова, кишащего зомби? Клэр лишь кивает. - И ты знаешь, что я не могу… отказаться от работы. Но ты можешь доверять мне… Потому что я люблю тебя… Клэр наконец-то поднимает голову: - Я тоже люблю тебя. И я доверяю тебе. Но я… не доверяю им. Вот как сейчас… – она грустно улыбается, когда чувствует, что ее лицо обхватывают мужские руки. - Ты должна помнить, что пока мы держимся вместе, все будет хорошо – Клэр улыбается от этого теплого воспоминания. Нежные мужские губы оставляют целомудренные поцелуи на переносице и уголках губ – Ты самая красивая женщина в моей жизни, и я люблю только тебя – а потом после вздоха мужчина добавляет – правда ты стала немного капризной в последнее время, словно ты… Глаза Клэр мерцают больше обычного, и она заканчивает фразу: - Словно я… беременна? – она грустно кивает, а потом всхлипывает. Леон потрясенно рассматривает аквамариновые глаза – я хотела объявить в идеальный момент. Может быть в твой день рождения. Коридор Белого дома и мое истеричное настроение совсем не подходят для этих целей – грустно шепчет она, все еще всхлипывая, пока мужчина осознает, что они станут родителями. А потом Кеннеди смеется, легко и громко: - Этот момент наш – он целует пухлые губы, чувствуя привкус слез – если бы я хотел идеальных моментов, я бы женился на скучной идеальной женщине, а не на тебе. К тому же я сейчас нашел еще один плюс в спасении Мишель. Клэр икает, она знает, что сейчас выглядит не лучшим образом, ведь она никогда не умела плакать красиво, как женщины в фильмах: ее нос и щеки непременно краснеют, а макияж совершенно точно испорчен. - И какой? – все же уточняет миссис Кеннеди, заглядывая в любящие серые глаза. - Благодаря чеку мистера Робертса мы сможем купить большой дом в пригороде, с задним двором для игр ребенка. И дом будет настолько большим, что нам нужно будет родить не менее дюжины детей… Клэр лишь счастливо смеется от возможной картинки их счастливого будущего.