Кусочки повседневной жизни

Леон Кеннеди опаздывал. Нет, он ОПАЗДЫВАЛ. Никто не ожидал, что его задание растянется на такой период времени, мужчина определенно рассчитывал, что вернется домой спустя неделю, а не… три. И все его планы, а также ожидание этого чудесного дня, которого они с Клэр ждали последние 8 месяцев, были омрачены ощущением, что он уже опоздал. Роды были назначены на сегодняшний день, и хоть Кеннеди, едва ступив на американскую землю вновь, немедленно направил автомобиль, нарушая все правила дорожного движения, к госпиталю, где два часа назад начались роды у Клэр Кеннеди, он предполагал, что скорее всего уже опоздал. Поэтому, распугав весь медицинский персонал, светловолосый мужчина, наспех надевая медицинский халат, направился в палату, где разместили его жену. Послеродовую палату. Так что теперь Леон Кеннеди уже точно знал, что опоздал. Тем не менее мужчина весьма нетерпеливо ворвался в палату, обнаружив усталую Клэр Кеннеди, лежащую на больничной койке. Ее утомленное лицо озарилось слабой улыбкой, а горло мужчины перехватило от вида супруги… - Привет – женщина протянула руку и немедленно Леон оказался возле нее, обнимая и целуя уставшую жену. - Где наша малышка? – Леон присел на больничную койку не желая разрывать объятий. - Плановый мед. осмотр. Но все хорошо – попыталась успокоить бывшая Редфилд мужа – Единственное… - Единственное? – попытался подсказать Леон, чувствуя нарастающую тревогу. - Единственное, не пугайся реакции мед. персонала на тебя – женщина уткнулась головой в сильную грудь, закрывая глаза – тебе не было рядом и единственное, что облегчало боль, это неприлично большое количество ругательств на мужчину, который сотворил все это со мной и даже не смог поддержать меня в такой сложный момент – Кеннеди улыбается, представляя свою жену, изрыгающей проклятия в адрес его отсутствующей задницы. - Все было настолько плохо? - Да. Мне кажется я вспомнила все слова, с которыми сталкивалась хоть раз в жизни, а ассистирующая медсестра даже хотела записать некоторые из них. Хорошо, что ты этого не слышал – женщина смеется и Леон улыбается. В дверь палаты стучат и Кеннеди видит молоденькую и очень смущенную медсестру со свертком в руках и следом за ней входящего доктора, темноволосую брюнетку в забавных очках. И тоже смущённую. В дрожащие руки его жены вкладывают его новорожденную дочь и дыхание мужчины перехватывает от этого вида. Малышка совсем не похожа на тех розовощеких младенцев, которых показывают по телевизору. Она маленькая, ее кожа немного восковая, носик приплюснут, веки припухшие, а мочки ушей имеют весьма странную форму. Объективно, этот ребенок не красив, но Леон совершенно не объективен, ведь его малышка самая красивая девочка на свете, а он чувствует себя счастливым и гордым отцом, предпочитая игнорировать тот факт, что его зрение немного размыто, и виной всему непрошенная влага. - Вы уже выбрали имя? – интересуется доктор. Кеннеди тянется к малышке, все еще лежащей в объятиях матери, и поглаживает ее щеку. Они с женой потратили бесчисленные часы на споры, выбирая имя их дочери и в конце концов пришли к согласию. - Да, Оливия Роуз Кеннеди – отвечает мужчина.