Lost Orion

Город, что вечно полон шума. Тот самый, где каждая улочка была пропитана дымом сигарет, где дети знали нахождение всех баров, куда эпизодически уходили их родители, а ни один подросток не мог устоять от возможности выйти на балкон, заполнить свои легкие никотином и смотреть вдаль, размышляя о будущем, которое беспощадно забрала у них жизнь. Тут уже никто не надеялся на то самое «светлое будущее», которое гарантировало им правительство. Именно с такими мыслями на данный момент стоял Чонгук в своей совсем недавно купленной квартире. Пару недель назад он наконец смог съехать от алкоголиков-родителей, которые не могли обеспечить ни себя, ни тем более, по их мнению, обузу сына. Мечта Гука начать жить самостоятельно, без неразборчивых возгласов матери в пьяном бреду и тем более физических увечий от отца, наконец стала явью. Новая квартира отличалась своим минималистическим дизайном из черных, алых и белых тонов, панорамными окнами, которые открывали шикарный вид на неоновый город, а также относительно высокими потолками. Подобную квартиру мог себе позволить далеко не каждый человек, но еще 14-летний паренек устраивался на все возможные работы, откладывал деньги, порой напрочь забывая про еду, и делал все возможное для своего полностью независимого будущего. Чонгук не представлял, что пробудет хоть один день в квартире родителей после своего совершеннолетия. Парень, стоявший в глубоких раздумьях около окна своей спальни, медленно подносил к губам уже... третью по счету сигарету? Его страсти и любви к курению могли бы позавидовать даже самые крепкие пары. Он начал это дело уже с четырнадцати, за своей первой сигаретой познакомился с самыми близкими на данный момент людьми и именно после курения наконец начал высвобождать свою голову от угнетающих, душащих мыслей. Хосок, Юнги и Намджун приняли в свою компашку еще маленького Гука, научили выживанию на шумных улицах, а также самому задорному и порой нелегальному веселью. Отныне именно с этими людьми он наконец может чувствовать себя живым, но что важнее, еще и настоящим. Все так же держа между пальцев медленно тлеющую сигарету, парень размышлял о своем будущем. Днем он делал все для того, чтобы обеспечить себе самую лучшую и, насколько это возможно, счастливую жизнь, но вот только ночью его беспощадно настигал практически панический страх того, что ничего не выйдет, что это все бредовые надежды все еще наивного мальчишки и что, возможно, он последний псих в своих желаниях. Данный вечер не являлся исключением, именно поэтому, так и не найдя ответов на тучу вопросов, которые из раза в раз постепенно разъедали мозг, Гук нервно выдохнул тяжелый дым, настукивая пальцами в воздухе его излюбленную песню «Angels & Demons – jxdn». Однако в один момент стук в дверь прервал глубокие, но уже, к сожалению, обыденные мысли Чона. Парень лениво повернул голову вправо, жалобно сведя брови к переносице, и будто надеясь, что это лишь ему послышалось. Но нет, начали стучать еще интенсивнее, напористее. Только после этого, с тяжелым вздохом, пришлось сдвинуться с места и по дороге проклясть каждого, кто мог так ломиться в квартиру практически в 1:30 ночи. – Епт твою мать, это ебанный пиздец! – раздалось, как только открылась дверь. – ты какого хрена так долго не открывал?! Это был разъяренный голос взлохмаченного красноволосого Хосока, что мигом влетел в коридор, параллельно неуклюже снимая кроссовки. Он всегда был крайне эмоционален, именно поэтому слегка непредсказуем. Сейчас его можно было ожидать чисто в теории, ведь пару раз в месяц такие внезапные приходы были для него чем то обыденным, лишь только в этот раз видеть Хо хотелось ну меньше всего. – Во-первых, имей ты терпение, я не открывал секунд 30. А во-вторых, ты может объяснишь какого хрена тут делаешь? – раздраженно произнес Чон, явно без особого желания отвечать другу. Что вы, Чонгук любил его всем сердцем, чуть ли не братом считал, вот только когда прерывают его раздумья, становится слишком тяжело не разозлиться. – Собирайся, мы сейчас же едем в ближайший бар! – выпаливает Хо, видя явный ступор в глазах Гука, – Нам и Юнги уже внизу, мы ждем тебя в машине. Только дай мне попить, а то сейчас от жажды сдохну. Ну все, Чонгук достиг точки невозврата. Хоби отлично знает, что кому-то завтра на работу, что в это время Гук ненавидит выходить на улицу, но все равно зовет в какой-то бар, так еще и воды подать просит? Еще чуть чуть и реально придет конец его нервам. Окончательно. – А не пойти ли тебе нах... Не успевает договорить младший, как красноволосый накрывает его губы своей ладонью, умоляюще смотря в глаза. – Это вправду стоит того, собирайся... – уже более мягко произнес тот, медленно убирая свою руку, – и, черт тебя подери, принеси мне воды. Я ради тебя на 7 этаж бежал, имей совесть. «Ради тебя» эхом проносится в голове. Да лучше бы посреди дня замутили какой-то движ, а не к двум ночи ради меня. Но выбора не оставалось, раз что-то срочное, то нужно пойти, хоть и интерес особо не одолевал голову. Быстро метнувшись на кухню и налив достаточное количество воды, младший уже ускоренным шагом возвращался к Хо, начиная собираться после. *** – Ну? Как думаешь, Хоби сможет этого чудика рабочего из дома вытащить? – спрашивает подтянутый высокий и кареглазый брюнет, сидя за рулем в совсем неплохой машине, черном Джипе Вранглере. – Спорю на тысячу, что нет, – с усмешкой в голосе произнес Юн, который был старше всех в этой четверке, – ну в таком случае втроем полюбуемся на то барное зрелище, – уже пожав плечами закончил парень, оборачиваясь к окну и видя картину маслом: сонный Гук, который то и дело дрожит, как осиновый лист, из-за того, что видимо слишком легко оделся для конца ноября, и рядом все улыбающийся и самодовольный Чон Хосок, показывающий фак друзьям, которые до последнего сомневались в таком чуде. Пара мгновений и уже стены машины наполняются шумом с разборками кому же и кто должен отдать деньги, ведь разумеется друзья вновь поспорили между собой на определенную сумму. Это было их любимое занятие, каждый имел в глазах искорку азарта, которая иногда вызывала проблемы, но тем не менее никогда не угасала. – Так, блять, все отдают мне обещанные 500! – уже говоря громче остальных отзывается Хо, пролезая с заднего сиденья на переднее и показательно выставляя пока еще пустую руку. – Но я тоже должен получить, потому что меньше всего сомневался в тебе! – не отстает Намджун, так же пододвигаясь вперед. Младший, наблюдая за всей этой идиллией, все же расплывается в еле заметной улыбке. Да, его друзья периодически навязчивые, слишком шумные и в край отбитые (в хорошем смысле этого слова), но тем не менее не перестают быть самыми любимыми, желанными и родными людьми для Чонгука. Именно они были всегда рядом, именно они не бежали, как трусы, от беды, и именно они научили жизни когда-то слишком маленького для этого Гука. Такой поток мыслей был на данный момент в голове, да такой затягивающий, что парень не сразу понял, что машина начала свое движение в сторону бара, а парни стали куда тише, уже слушая новые цитаты Юнги по дороге. Он был самым начитанным и до жути мудрым среди них. – «Мир кишел отцами – а значит, страданиями; кишел матерями – а значит, извращениями всех сортов, от садизма до целомудрия, кишел братьями, сестрами, дядьями, тетками – кишел помешательствами и самоубийствами», – закончил цитату Мин, слыша лишь тишину в ответ, – это «О дивный новый мир», Хаксли. Люди создали идеальное общество, полностью убрав такие понятия как: любовь, сострадание, мама, папа, семья. Люди жили счастливо, не зная о горе, ведь их мозг с самого рождения программировали на такое общество и те понятия, которые в нем соблюдались. Дети даже не знали понятия семья и любовь… В салоне машины повисла тишина на пару минут. Каждый задумался о своем, анализировал, взвешивал, а Хосок по привычке хмыкал, потирая лицо рукой. Никто не хотел рушить данную тишину раньше времени, никто не считал ее неловкой или же напрасной. – Было бы и у нас так все просто, – задумчиво произнес Намджун, уже сворачивая на парковку бара, – жилось бы куда легче, – закончил мысль тот, машинально выбирая место для машины, а в мыслях все еще прокручивая цитату. Гук уловил мысль Нама, ведь у них обоих были и есть сильные проблемы в семье, из-за которых хотелось бы думать, что лучше бы вообще понятия семьи не существовало, лучше бы мы не привязывались и не придавали ей столь сильное значение. Было бы проще, но это не значит, что правильнее. – А я уж лучше умер бы, чем не знал понятия любви и семьи. Вы – моя вторая семья, вы те, кого я люблю и уж лучше сдохнуть, чем не чувствовать того, чего я чувствую к вам сейчас, – довольно смело и так же с долей задумчивости произнес Хосок следом. У него всегда получается магическим образом вызывать теплую улыбку у всех, даже не прикладывая к этому особых усилий, но это и могло иметь свои причины. Родители Хо без шуток обязаны завоевать премию «лучшие родители года», потому что, не смотря на голод в стране, на нищету и активный рост криминала на улицах, они оставались любящими, заботящимися и оберегающими членами семьи. Они не прикоснулись губами к горлышку бутылки, не перерезали себе вены от безвыходной на первый взгляд ситуации, и не стали срывать свою злость на сыне. Они всегда были рядом и с теплотой ждали четверку друзей, к которым относились с особой добротой и нежностью. Порой заменяли родителей. Тем временем мотор Вранглера уже заглушил свою работу, стал слышен звук отстегивающихся ремней безопасности (Юнги как бы ни приучал друзей к привычке застегивать ремни – все было тщетно), а Намджун, словно не он только что размышлял в голове на философские темы, повернулся назад с широкой улыбкой говоря младшему: – Все, прости, друг, но попрощайся со сном на сегодня. Дверь распахнулась, стал слышен звук чуть заглушенной музыки, а красная светлая неоновая вывеска так и неприятно раздражала глаз. Бар «SollyHall», добро пожаловать, родные гости.