Путь воды

      Утреннее небо было серым, тяжёлым, неправильным. Всё казалось неправильным. Неправильно радоваться смерти, даже если это смерть врага; неправильно, что ненависть кажется естественной сейчас, так неуместно; неправильно, что враг вообще пришёл на эту землю; неправильно, что матери хоронят детей; неправильно, что мир кажется таким же как и был пару дней назад.       Я взглянула на Нейтири. Руки у неё дрожали, взгляд блуждал. Она чуть не уронила очищающий отвар, зашипела, а потом в панике схватилась за сложенные руки Нетейама, словно бы боялась отпустить его. Боялась.       Я положила руку поверх её, сжав чуть сильнее. Подруга подняла на меня глаза, полные слёз. Она долго держалась, не позволяя себе слёзы после битвы, но сейчас сломалась. Нейтири ничего не говорила, но ей и не надо было, чтобы почувствовать всю её боль. — Отпусти, — тихо произнесла я. — Он мёртв, Нейтири. Отпусти его.       Она колебалась, рука дрожала, но очень медленно Нейтири отпустила руку мёртвого сына. Я быстро придвинулась к ней, обнимая и прижимая к себе, поглаживая по волосам и спине, давая возможность выплакаться. — Как? — отстранилась Нейтири. — Как ты справляешься со всем этим? Как ты пережила все эти смерти? — Не знаю, — честно призналась я, задумавшись. О собственных чувствах было нелегко говорить. — Когда не стало родителей — у меня был брат. Когда ушла сестра — рядом был Томми. Когда не стало его… Я думала, что должна быть сильной ради нас двоих, но рядом всегда были те, кто поддерживал: Норм, Джейк, Дерек. Они не дали закрыться. А когда Тсу’тей… Было тяжело, но вы все были рядом. И ты не одна, — я посмотрела прямо ей в глаза. — Ты не одна, Нейтири. Мы рядом, хорошо? — она кивнула. — У тебя есть Джейк, дети, и мы с Тсу’теем. Это тяжело, но сейчас мы должны жить ради них. — Об этом легче говорить, — она выдохнула, отстраняясь и беря в руки тряпицу, которой омывала тело Нетейама, смочила в пахнущем травами и цветами отваре, но приступать к делу не спешила. — Ради них… — Если тебе нужно время горевать — горюй. Плачь, кричи, можешь разнести к чёрту этот маруи или что-нибудь ещё, но не закапывай эмоции в себя. Мы будем рядом, чтобы поддержать.       Нейтири кивнула. Мы продолжили омывать тело Нетейама в тишине, лишь шорох бусин, колыхаемых ветром, нарушал её и наше дыхание. Горько-сладкий запах отвара заполнил маруи, а мальчик, который ещё вчера был жив, казался спящим. — Почему ты этого не сделала? — тихий голос Нейтири. — Ты держала нож у горла мальчика. Я бы не смогла, сделала это, чтобы отомстить этому демону. — Тогда мы были бы не лучше Куорича, — спокойно ответила я. Собственный голос звучал твёрдо, но на душе было ужасно. Я держала нож у горла мальчика, я вела себя не лучше Куорича. Я даже не уверена блефовала ли я точно. И это — хуже всего. — А мы не такие, Нейтири. Не такие…       Я не такая.       И кого я пытаюсь убедить? Себя или Нейтири?       Я взглянула на собственные дрожащие руки. Нельзя сейчас поддаваться эмоциям, нужно быть сильной ради других. Ради нашего малыша. Но что ему достанется в этом мире? Война и разрушение? Или мир, который был когда-то раньше? Сила и свет Тсу’тея или моя собственная тень? Об этом было страшно думать. — Мы должны быть сильнее, — тихо заметила я. — Сильнее, чем ненависть. А этот демон мёртв. Он наверняка утонул под обломками корабля. Больше он не причинит вред нашей семье.       Поскольку мы жили среди Меткайина и Нетейам погиб на их земле, было принято решение похоронить его по обычаям рифового народа. Утром они подготавливали тело: омывали специальным отваром из трав и цветов, укладывали в лёгкие лодки в позе эмбриона, связывая руки и ноги для фиксации. Вода даёт жизнь и вода забирает, именно поэтому павшие лежали в этих позах. Те, кто провожали умершего — наносили на лицо белую полосу, словно это полоса жизни. Тела же погребались ночью у Древа Духов, под светом ночной Пандоры и факелов.       Но перед этим родственники пели последнюю песню, используя песенный шнур умершего. У меня сердце разрывалось, когда песни слились в единый скорбный хор. Особенно когда слышала как Нейтири поёт о Нетейаме. Эту колыбельную она пела, когда он был ещё малышом, приветствуя его. А сейчас — чтобы проводить в последний раз.       Я сильнее сжала свой песенный шнур, намотанный на руку. Новая бусина меня злила, но я не могла её не добавить — маленькая ракушка, похожая на иглянку, напоминание о произошедшей стычке и смерти. О боли и вине.             Джейк и Тсу’тей уложили тело Нетейама на лодочку, прикрепили её к илу, и только тогда мы вместе со всеми отправились в Бухту Предков. Мальчик в лодке казался маленьким, спящим, совсем ещё ребёнок, не воин.       Впервые за весь этот тяжёлый и длинный день я позволила себе слёзы. Когда, если не сейчас?       Кого-то из павших я знала, кого-то видела мельком, но знаю, что все они храбро сражались против людей. И что это была не битва, стычка. Настоящая война впереди.       Но когда дошла очередь до Нетейама — у меня дрожали не только руки, я сама вся дрожала от слёз, но помогала Джейку и Нейтири. Рядом был Тсу’тей, поддерживал. Мы подвели лодочку поглубже, прямо к светящимся золотисто-жёлтым водорослям у Древа Духов, а затем надавили на неё, частично погружая под воду. Тук сжала за мою руку, цветы и лепестки на дне лодки остались плавать на воде, а вот тело Нетейама — погружаться вниз.       Теперь была очередь родителей. Мы, как члены семьи, оставались рядом, смотрели за всем, но именно Джейку и Нейтири предстояло опустить тело сына в колыхающиеся водоросли. Вокруг стояла тишина, нарушаемая плеском волн. Меткайина наблюдали, но не вмешивались, сохраняя траур. Я заметила, как под водой тянет к брату руку Ло‘ак, словно бы пытается ухватиться, но ловит лишь воду и пустоту. Я подплыла к мальчику и осторожно обняла, насколько это было возможно на воде. Ло‘ак ухватился одной рукой за мою руку, второй схватился за алую накидку на моих плечах, смотря как водоросли поглощают тело Нетейама. Когда же он скрылся под ними полностью, то Ло‘ак отвернулся, уткнувшись мне в плечо.       На‘ви верят, что энергия жизни даётся на время, и однажды всем нам придётся её вернуть. Даже нам, аватарам, чьи тела были созданы искусственно. Но в сердце Великой Матери есть место для каждого её ребёнка. Никто не исчезнет. Память о Нетейаме, он сам будет в ней.       Ночь прошла в скорбной тишине, а утро было таким же тяжёлым, как и прошлое. Разве что солнце пробивалось сквозь тучи, заставляя воду играть бликами. Но перед глазами всё также стоял свет факел в ночной бухте и золотистые водоросли, поглощающие тела погибших.       Я присела на край мостика, опустив ноги в воду. Меткайина просыпались, выходили из своих маруи, пытались продолжать жить. Это было тяжело, но это было необходимо. Мы справимся, пускай это и нелегко. Я справлюсь. Рядом раздались шаги, я обернулась, смотря на переминающегося Паука. — Я не злюсь на тебя, — тихо сказал он. Казалось, что он долго не решался подойти, но всё же это сделал, сев рядом и смотря на море. — Из-за того что произошло на корабле. Наверное, должен, но… Я бы, наверное, поступил также ради Кири, — он посмотрел на меня твёрдо. Это взгляд не мальчишки, а взрослого человека. — Спасибо, — тихо произнесла я, потому что «прости» тут явно не нужно было. Я протянула руку и Майлз придвинулся ближе, позволяя себя обнять. — Но я хочу тебе ещё кое-что сказать… — он помялся. — Я даже Кири этого не говорил. Но… Я вытащил Куорича.       Внутри меня всё похолодело. Куорич всё-таки жив. Всё, что я вчера говорила Нейтири — ложь. — Но почему? — собственный голос показался чужим. — Не знаю. Наверное, так хотел отдать ему долг. Он вытащил меня из машины людей, Джулс, не оставил в карцере, хоть и всюду таскал с собой. Я не знаю, — прошептал Паук. — Слушай, не мне тебя осуждать. Той, кто держал нож у твоего горла, но… Я никому не расскажу, Паук, обещаю. — тихо произнесла я, чувствуя, как это обещание сдавливает грудь. Мы все ещё пожалеем об этом, но, может, Куорич сдохнет где-нибудь по дороге? Может быть, нам повезёт? Об этом сейчас не хотелось думать. — Лысый мужчина с неприятным лицом, он был почти всё время рядом с этим демоном. Кто он? — мы оба вздрогнули от голоса Тсу’тея, подошедшего так бесшумно. Паук нахмурился, задумавшись. — Ты про Лайла Уэнфлита? — уточнил мальчик. Я не скрыла удивления: — Лайл Уэнфлит? Стрелок Труди? И он тоже?.. — Ты знаешь его? — спросил Паук. — Когда-то разговаривали несколько раз. Ты ведь помнишь Труди? — я взглянула на Тсу’тея и дождалась его кивка. — Он летал когда-то вместе с ней. Но почему ты спрашиваешь? — Я запомнил его взгляд и ухмылку. Это был он. Тот, кто отрезал мне куру. И если он выжил, я убью его.       Эти слова стали новым потрясением. Лайл. Уэнфлит. Если бы не он, то, возможно, Тсу’тей был бы жив. Мы бы смогли вытащить пули, залечить раны… Хуже потери нейрокосы для на’ви ничего не существовало, самое страшное наказание, ведь ты не можешь создать связь ни с одним организмом на Пандоре. Если бы не это… Если бы не это, наверняка, Тсу’тей остался был бы со мной. Живым. Без всей этой чёртовой потери и боли. И какой бы тогда была наша жизнь?       Но вечность не просидишь на мостике. Многие возвращались к рутине, чтобы забыть боль. Мы не оставались в стороне, помогая. Тсу’тей вышел вместе с рыбаками в море, а я осталась помогать с готовкой, когда ко мне подошла Пийя, держа в руках свёртки с листьями. Я подняла на неё глаза, но девушка опустилась рядом со мной. — Джулия, я хотела бы поговорить и извиниться. Я вела себя недостойно, особенно когда толкнула тебя и ты поранилась тум’эвллом. Я знала, что это он и сделала специально. Я пыталась защитить так Ли’эн, но… — она резко замолчала и посмотрела в сторону. Я проследила за её взглядом, наблюдая как наша общая подруга смеётся, прикрыв рот ладонью, рядом с Акили. Хоть у кого-то всё хорошо, и это радует. — Кажется, ей это не нужно и я сделала всё только хуже. И я пойму, если ты прогонишь меня, но если нет — буду благодарна, если простишь. Извини меня.       Пийя замолчала, а я не спешила отвечать. У меня были подозрения в том, что Пийя толкнула тогда меня, но теперь она сама в этом призналась. Я могла погибнуть и лишь чудо тогда меня спасло. И все её комментарии, вспышки гнева и злые слова… Но я видела в её глазах искреннее раскаяние. Вспомнили собственные слова, сказанные Нейтири: «мы должны быть сильнее». — Хорошо, помоги мне с этим. Надо нарезать вон те корни, сделаешь?       Пийя удивлённо взглянула меня, кивнула, и на её губах расцвела робкая улыбка. Она взяла свой нож, положив свёртки рядом, взяла несколько кореньев и стала их нарезать, помогая готовить. Я тоже позволила себе лёгкую улыбку. Хоть что-то хорошее во всём этом.       После ужина, когда ночь полностью опустилась на Пандору, меня нашёл Джейк, хотя я в общем-то и не скрывалась. Я подвесила ловушку-фонарь, наблюдая как она мягко светится бирюзовым, окрашивая часть маруи в мистический свет, а небольшой очаг в середине давал тепло и отблески оранжевого. Я присела рядом с мужем у очага, положив ему голову на плечо и расслабляясь полностью. Он приобнял меня, положив подбородок мне на голову, тёплое дыхание пощекотало затылок, я не скрыла улыбки. Именно тогда в маруи вошёл Джейк, посмотрев на нас двоих. Тихо зазвенели ракушки на входе. — Я всё знаю, — тихо произнёс брат. — Ты же в курсе, что сейчас прозвучал как герой дешёвой мелодрамы? — уточнила я, меняя позу. Джейк сел напротив нас, мы с Тсу’теем сели ровнее. — Я про ребёнка. Тук мне всё рассказала. О чём ты думала, Джулс? — он не кричал, но голос у Джейка был уставший. — Ты пошла в бой и очень сильно рисковала. Это было безумно.       Я опустила взгляд. Казалось, про безумство имелись ввиду не только моё участие в битве, но и шантаж Куорича. Я знаю, он бы никогда так не сделал. Но иначе выхода не было. Это только моё решение, мой выбор. И мне достаточно того, что Паук меня понимает и не осуждает. — Но я сюда пришёл не нотации читать, — он устало провёл ладонями по лицу, потом вновь посмотрел на нас. — Я хотел сказать, что мы уйдём. Я не хочу рисковать Меткайина и их домом. — Если будешь только бежать, Джейк, кого-то всё равно потеряешь, — тихо заметил Тсу’тей. Он говорил это без упрёка, спокойно, констатируя факт. — А что насчёт вас? — уточнил брат. — Мы пока останемся, — ответил муж. — Так будет лучше для ребёнка. — По крайней мере, пока что, — добавила я. — Я ещё надеюсь вернуться к Оматикайя. Мне нужны врачи, потому что я не знаю чего ожидать с ребёнком, если вы понимаете о чём я.       Мужчины кивнули почти синхронно. — Я понимаю. — добавил Джейк. — Ладно, кажется, у меня появилась идея. — Хорошо, — кивнул Тсу’тей, чуть склонив голову на бок. — Даже, скорее, план, — голос брата стал увереннее. И это вселяло надежду. — Звучит просто прекрасно, — добавила я. — Ты его даже не знаешь, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Слушай, прекрасно то, что он вообще есть, — не скрыла я облегчения. Действительно было приятно слышать, что хоть у кого-то есть план. Не упрёки и самобичевание, а действие. — Ты знаешь, что мы всегда поможем? Что планируешь сделать? — Подумываю обратиться к Тлалим, — ответил Джейк. — Воздушные кочевники? Хочешь поболтать с Пейлаком? — не скрыла я удивления. Джейк тут же спросил знаю ли я о них что-нибудь или самом Пейлаке. — Нет, только то, что рассказывал Рук’е. В общем, то же, что и ты. — Я сначала поговорю с Тоновари. Если он поддержит, то двинемся дальше.       Мы кивнули, соглашаясь с этим. Я положила руку на живот и позволила себе улыбнуться. Ты не будешь жить в ненависти, малыш. И, обещаю, тебе достанется сила и свет твоего отца. Джейк опустил взгляд. Кажется, таким простым жестом я сделала ему больно, напомнив об утрате. — Вот что даровала нам всем вода… — тихо пробормотала я, но встретила два непонимающих взгляда. — Старая песня. Не важно.       Джейк ещё какое-то время посидел с нами, а затем ушёл, попрощавшись и пожелав добрых снов. Я встала на ноги, прислушиваясь к шуму снаружи: шум волн, тихий смех детей, щебет илу. Эти звуки казались непривычными, потому что после битвы я совершенно ни на что не обращала внимания. А сейчас… Они словно напоминание, что жизнь не кончена. Да, сердце жутко болит, на душе горько, словно наглоталась морской воды, но нужно было делать хоть что-то, двигаться, потому что мы ещё живые. Потому что мне ещё есть ради кого жить.       Я осторожно выглянула из маруи, заметив Паука, слоняющегося без дела. Его не прогоняли, но и не обращали внимания. По-моему, некоторые Меткайина смотрели на него не как на человека, а как на приблизившегося котёнка: не мешает и ладно. — Эй, Человек-паук, — позвала я Майлза. — Если хочешь, ты можешь остаться в нашем маруи. Здесь больше места, чем у Джейка.       А ещё я знала, что Нейтири было тяжело рядом с Пауком. Он старался не попадаться весь этот день ей на глаза, но когда вы живёте в одном маруи, то это сложно сделать. Паук посмотрел на меня, задумался, затем кивнул, уверенно идя ко мне под несколько любопытных взглядов.       Вот что нам всем даровала вода: не только радость, но и боль. Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Вода даёт и она же забирает. Всё в мире связывает вода. Жизнь и смерть. Тьму и свет.