Немецкий

Фил никогда не любил этот урок. Немецкий был для него сущим адом, в отличии от Муромова. Он всё время скалился, когда кто-то из ребят не знал ответа на вопрос учительницы, а потом, когда его спрашивали, отвечал так, будто делал услугу. Черных закатил глаза, узнав, что сегодня последним уроком немецкий. Парень не был готов к ещё одной двойке. Из-за работы он совсем забывал про школу и уроки, поэтому плохие оценки начали появляться чаще, чем обычно. Даже друзья насторожились. — Доставай учебник, сейчас всё объясню, — сказал Вик, подсаживаясь к другу. — Да не взял я ничего, — блондин махнул рукой, понимая, что уже ничего не спасет его. — Забей. — Ладно, я достану, — Сменкин порылся в портфеле и положил на середину стола злосчастную книгу. Он начал быстро листать до нужной страницы. — Смотри. Тут текст перевести и выучить пару предложений. Ты главное запомни перевод, а остальное можешь записать куда-нибудь и потом списать. — Нихера тут текст, — удивился Фил, и его брови полезли наверх. — Забей, я просто умру, — он лёг на парту. — Бери, пока дают, — Кира присела на край стол. — Хочешь, чтобы немка весь урок говорила, какой ты тупой? — Она так не говорит! — заступился за неё Вик, но был проигнорирован всеми. — Я привык, — буркнул Черных, — мне и дома об этом говорят. Ребята переглянулись, понимая, что не норма так спокойно реагировать на это. Его дома чуть ли не колотят до потери сознания, а он пожимает плечами. Конечно, они понимали, что друг не в силах что-либо сделать против властного отца, но всё-таки. Им было искренне жаль его. — Хорошо. Хочешь, чтобы отец опять доставал тебя за двойку? — Кира пригладила волосы Фила, торчащие в разные стороны. — Я дома почти не бываю, не страшно. Блондин поднял глаза на подругу, которая только тяжело вздохнула и слезла с парты. Скоро звонок. Парень заметил Муромова, который зашёл в класс, залипая в свой телефон. Вот кто, кто, а он точно был идеально готов к сегодняшнему уроку. Ещё бы… Если он не готов, то, кажется, вечером город накроет цунами. — Точно не будешь готовиться? Может, хотя бы послушаешь? — Вик взял учебник в руки и уже приготовился убрать его в портфель. — Я не смогу тебе помочь на уроке. — Да забей уже, — Фил отвернулся от рыжего, который уселся на своё место, убрал телефон и подпер голову рукой. — Прогуляю просто. Сменкин хмыкнул и убрал книжку. Прозвенел звонок. Кира села на последнюю парту в полном одиночестве, потому что Арт не пришёл сегодня из-за болезни. Друзья договорились, что зайдут к нему после уроков. В класс вошла Тамара Геннадьевна – учительница физики. Наверное, больше немецкого Фил ненавидел только химию и физику. Парень искренне жалел тех одноклассников, которые решили выбрать эти предметы для сдачи. Лично он не понимал абсолютно ничего из того, что говорили учителя на уроках, поэтому просто заглядывал в тетрадь Вика и быстро скатывал всё. — Здравствуйте, класс! — её голос был просто ангельский, хотя по внешности и характеру можно сказать, что её воспитывал сам дьявол. — Встали все! Черных поднялся со стула, громко шмыгая носом. Физичка ещё долго разглядывала всех, а то мало ли кто-то решится ослушаться её приказа. — Садитесь, — хрипло выдохнула она, громко положив на учительский стол, до короткого еле дошла с её-то формами, учебник по физике. Её мясистые пальцы начали перелистывать странички, ища нужную. — Все выучили формулы? — на её лице заиграла злорадная улыбка. Фил резко повернулся лицом к другу, который невозмутимо перебирал ручку в руках. — Какие формулы? — Ну, мы на прошлом уроке писали их и задачи решали. Она сказала, будет диктант по ним. — Их много? — блондин мысленно молился всем богам, которых знал, чтобы было максимум две формулы и всё. — Шесть. — Ахуеть, — воскликнул Фил, зарываясь пальцами в волосы. Он тут же пожалел о сказанном, потому что все одноклассники уставились на него, включая и Тамару Геннадьевну. Её лицо багровело с каждой секундой. Кажется, в кабинет стало жарче. — Быстро к доске! — рявкнула физичка, и Черных не смог перечить. — Пиши все формулы на доске. И попробуй хоть одну не написать, — её глаза сверкнули недобрым огоньком. Блондин неуверенно взял в руку мел. Он ведь ничего не знает! Он даже не помнит, когда последний раз был урок физики. Парень затылком чувствовал, как она прожигает его взглядом. — Вы всё написали? — крикнула женщина шушукающимся одноклассникам. — Убрали все телефоны, тетрадки и учебники с парт. Через пять минут пойду проверять. Увижу, что кто-то списывает сразу два! Фил громко сглотнул, прикидывая в уме, какой у него будет средний балл с ещё одной двойкой. И ведь скоро каникулы, и у него как раз выходила тройка, но, видимо, ему решили нормально так поднасрать. Придётся опять выпрашивать у физички хотя бы троечку или делать миллион дополнительных заданий. — Ну? — Тамара Геннадьевна вскинула бровь, когда блондин посмотрел на неё. — Не знаешь? Позор тебе, Черных! Позорище! Парень сжал руки в кулаки, услышав смешок где-то сзади. Он знал, что это никто иной, как Муромов, который уже всё написал и сидит довольный. — Садись, — учительница вырвала его из размышлений о том, как Фил бьёт лицо рыжему. — Оценку и так знаешь. Блондин упал на своё место, прожигая взглядом Илью. Рыжий чуть высокомерно смотрел на него, будто бы всем своим видом показывая, кто тут папочка. «Тоже мне… Блять, о чём я вообще думаю?» — парень тряхнул голову, отворачиваясь. — Ну иди, Сменкин, покажи им всем, — хмыкнула Татьяна Геннадьевна, слишком уж долго любовавшаяся новой двойкой в журнале. Вик хлопнул рукой по плечу друга и прошёл к доске.

***

Фил попрощался с Кирой и направился к раздевалке, чтобы наконец убраться из школы. Он быстро написал сообщение Арту о том, что скоро зайдёт к нему перед работой, дабы домой не идти. Парень уже собирался взять свою куртку, когда его кто-то окликнул. Блондин обернулся и заметил Маргариту Вячеславовну. Она уперла руки в бока и стремительно приближалась к своему ученику. — Черных, ты куда собрался? — женщина выглядела очень недобро. — Я… — Филипп убрал телефон за спину, будто это что-то запрещенное, — Мне к врачу надо. — Записка от мамы есть? Классную руководительницу предупредил? — начала заваливать его вопросами немка. — Я потом принесу. — Врешь? — она прищурилась. — Нет, — блондин замотал головой. — Я пойду уже, а то опоздаю. — Никуда он не опоздает, — сзади послышался чей-то голос. Учительница обернулась, а Фил замер. — Он просто решил сбежать с немецкого, — Муромов убрал руки за спину и улыбнулся так, будто он раскрыл преступление века. — Так я и знала, — немка скрестила руки на груди. — Быстро в класс! Оба. Черных так сильно захотел дать подзатыльник рыжему, как никогда раньше. Он пообещал себе сделать это как-нибудь. Когда блондин вошёл в класс, сразу же прозвенел звонок. Маргарита Вячеславовна дождалась, когда все рассядутся по своим местам и начала что-то быстро тараторить. Филипп сел за последнюю парту, продолжая злобно смотреть на Муромова, который совсем не скрывал своего превосходства. Приземлился за первую парту и начал слушать учительницу. «И давно он перестал бояться меня? Надо бы Киру попросить… Да я и сам справлюсь! Где-нибудь подкараулить просто надо будет его», — подумал парень, продолжая смотреть уже на спину Муромова. — Черных, какое было домашнее задание? — немка встала со своего места и подошла к доске. Фил начал быстро вспоминать, что там говорил Вик утром. — Предложения выучить и текст перевести, — быстро сказал он. — Hast du gelernt ? — женщина взяла мел и начала писать сегодняшнюю дату. Вот это конец. Он не знает немецкого от слова совсем. Никогда его не учил. Даже не пытался. Иногда удавалось как-то выкрутиться, но, видимо, не сейчас. Парень ещё несколько раз мысленно проклял Муромова и полез в учебник. Может, высшие силы помогут ему и он просто найдёт страницу, а она засчитает это как правильный ответ? — Черных, я не слышу, — Маргарита Вячеславовна обернулась. — Hast du gelernt? Кто-нибудь переведите ему уже, — она тяжело вздохнула, осматривая класс. Муромов повернулся к Филу, улыбнулся и сказал: — Ты выучил предложения из домашнего задания? — Спасибо, Илюш, — немка села за свой стол и снова посмотрела на блондина. Парень закатил глаза и только помотал головой. И вот ведь Вик говорил, что надо было хотя бы на листочек списать, но нет же. Нужно быть готовым к любым ситуациям. Всегда. — Так я и знала. «Да почему все это говорят так, будто, блять, это очевидно?! Как будто я никогда не делаю домашку», — блондин сжал челюсть, громко закрывая учебник. Учительница вздрогнула, но ничего не сказала. Она ещё минуту смотрела на своего непутёвого ученика, а потом, вздохнув, начала листать журнал. Вызвала к доске Муромова, который, разумеется, знал всё на пять. — Начинай, — немка кивнула ему. — Так, а вы молчите все! Запоминайте на уроке, кто не выучил. Рыжий снова покосился на Фила, убирая руки за спину. Это привычка у него была ещё с начальной школы. Всегда, когда он чувствовал превосходство над кем-нибудь, делал это. — Идиот, — себе под нос буркнул Филипп. — Deutsche Weihnachten wird am fünfundzwanzigsten Dezember gefeiert , — начал Муромов. Черных затаил дыхание. Нет, конечно, он слышал немецкую речь всегда, но почему-то именно у этого надоедливого одноклассника она была такой… тягучей и обволакивающей. Рычащие нотки будто рождались из самого нутра. Парень всегда внимательно слушал всё, что говорил рыжий на немецком. Пусть ничего и не понимал. Он готов был слушать это вечно. Вот серьезно. — Für Deutsche gilt Weihnachten traditionell als Familienurlaub, so dass alle Rituale in jedem Haus heilig durchgeführt werden . Фил с громким стуком упал лбом на парту. У него такой пиздецки сексуальный акцент, что хотелось эту самую парту башкой насквозь пробить. — Черных, ты что там делаешь? — Маргарита Вячеславовна поднялась со стула и стремительно зашагала к парте своего ученика. — Ist alles in Ordnung? Её немецкий хоть и был красивый, но не такой, как у Муромова. У неё он был отточенный, просторечный, обиходный. Таким, который ты можешь услышать везде. А вот у рыжего он был загадочный, рычащий, поэтический. — Чего? — блондин поднял на неё глаза, понимая, что слишком долго не отвечает. — Ох, dieses Kind wird mich bringen! — она покачала головой. — У тебя всё в порядке? — Да, — как-то слишком неуверенно кивнул парень. — Подойдешь ко мне после урока. Оставшиеся двадцать пять минут прошли спокойно. Как бы Фил не старался улизнуть, Маргарита Вячеславовна всё-таки поймала его. В классе остался Муромов, которого тоже зачем-то оставили. — Филипп, — начала немка, — ты очень сильно не успеваешь по немецкому языку. Тебе нужно больше заниматься. «Началось», — блондина каждый раз оставляли после уроков и говорили, какой он плохой ученик. — Поэтому я решила, что было бы очень хорошо, если бы ты позанимался с Ильей. Глаза Фила полезли на лоб от этого. Он посмотрел на рыжего, который тоже был в шоке. — Что? Зачем? Мне не нужны его уроки, — он замотал головой, вцепившись пальцами в край парты. — Он лучший ученик в классе, так что Илья как никто другой сможет помочь тебе, — продолжала немка, не обращая внимания на протесты обоих парней. — Есть ещё Сменкин! Он тоже хорош в этом, — Муромов поднялся с места и подошел ближе к учительнице. Говорил так, будто заговаривал её. — Ausgeschlossen! — её тон стал тверже. — Они ведь друзья, и я очень неуверенна в том, что будут заниматься уроками, а не играть. — Не правда! Мы будем учить немецкий, — Фил тоже подошел ближе у учительскому столу. — Так, быстро сели! — Маргарита Вячеславовна ударила маленьким кулачком по столу, будто бы это как-то помогло утихомирить одноклассников. — Вы будете вместе заниматься немецким. Я полагаюсь на тебя, Илья, и очень надеюсь, что Черных хотя бы после каникул заговорит на немецком. Пусть даже как второклассник, но заговорит. — Что?! Так нечестно! Я не собираюсь его ничему учить! — А я не собираюсь ничему учиться у него! — закивал Фил. — Мальчики, я всё сказала! Илья, ты должен помочь однокласснику с уроками. Я верю в тебя. Hilf mir. — Я… — Муромов опустил голову. — Хорошо, Маргарита Вячеславовна. — Отлично! Auf Wiedersehen, Jungs! — женщина улыбнулась, собрала вещи и вышла из кабинета. Блондин ещё долго смотрел на рыжего так, будто он сейчас сказал что-то непростительное. Хотя, по сути, так и было. — Ты идиот! Зачем согласился? — парень толкнул одноклассника в грудь. — Отвали! — Муромов показал средний палец ему и выбежал из кабинета.