Любовь в касание

любовь– когда два человека очень сильно любят друг друга и слишком стесняются признаться в этом, но все равно показывают это. Это тихая любовь, которая расцветает между ними. Это любовь, разделяемая между тривиальными разговорами и мимолетной близостью. Это любовь, выражаемая в нежных взглядах и робком румянце. Это негласная связь, уходящая корнями в историю, и это тайна, о которой знают все. В их (наконец—то) встрече нет ничего явного или вопиющего — но она не мимолетна.Это мало чем отличается от того, как ребенок влюбляется в первый раз. Любовь, которую они разделяют, — это любовь, о которой говорится в литературе и стихах, это любовь, о которой мечтают маленькие девочки, а маленькие мальчики не понимают. Он — ее первая любовь, и она — первое хорошее, чего он, наконец, заслуживает. Ему требуется семь месяцев, чтобы наконец прикоснуться к ней. Наруто прикасается к нему. Он хлопает его по плечу своими большими руками и хлопает ладонью по позвоночнику. Он бьет его по затылку, когда тот ведет себя как ублюдок, и пинает в Ичираку по ноге, когда тот ведет себя как придурок. Наруто и Сакура все время соприкасаются; они нежны, как брат и сестра. Иногда Наруто играет с её волосами, иногда Сакура дергает его за щеки. Он обнимает ее всякий раз, когда видит, а иногда она прыгает ему на спину во время тренировки. Он обнимает ее за плечи и раскачивает взад- вперед, когда она милая, или забавная, или вообще что-нибудь. Они обнимают друг друга, когда им грустно. В особых случаях он видел, как Сакура и Наруто целуются в щеку, в висок, и это не более чем платонические поцелуи. Они вместе плачут, вместе смеются и вместе кричат. Когда они сидят рядом друг с другом, их бедра и руки соприкасаются. Больше всего они с Сакурой соприкасаются во время тренировок. Иногда он задевает ее нежную кожу своими грубыми ладонями. Иногда кончики ее кожаных перчаток соприкасаются с его телом в мощном толчке. Его щеки и раньше соприкасались с ее волосами, которые оказались не такими шелковистыми, как он себе представлял. Он даже — смущенно — один раз коснулся ее груди тыльной стороной ладони. Она ничего не заметила. Наруто, по сути, его лучший друг; их связывают неоспоримые узы преданного братства, но Сакура? Кем была для него Сакура до того, как он ушел, в любом случае; другом, раздражением? Она была слабой— тем, кого нужно защищать, поправил он, — которая превратилась в одного из самых сильных людей, которых он знает. Она девушка, которая любит его безвозвратно и безоговорочно. Она одна из его особенных людей, но знает ли он ее на самом деле? Хрупкая девушка с большими невинными изумрудными глазами и восхищенная миром превратилась в мудрую женщину с просветленными глазами и тонким знанием окружающей жизни. Она всегда была умной девушкой и, возможно, одной из самых умных людей, которых он когда-либо встречал. Конечно, ее оценки в академии всегда были немного лучше, чем у него, но ее физические навыки никогда не шли ни в какое сравнение. Теперь ее грубая сила превосходит его, а ее острое знание боевых и медицинских навыков делает ее не просто союзником на поле боя, но и ценным человеком. Знает ли он эту новую, сильную Сакуру: эту гордую, амбициозную девушку, берущую мир штурмом? Знает ли он эту девушку, которая теперь легко считается одной из сильнейших куноичи всех времен? Она превзошла Саннина, ставшего Хокаге, и, если этого недостаточно, ее первый сенсей — Хокаге, а ее лучший друг должен стать Хокаге. Она возглавляет больницу, претендует на должность главного врача АНБУ и не раз надирала врагам задницу. Достаточно ли он знает эту девушку, чтобы все еще называть ее другом, особенным человеком, прикасаться к ней? Саске винит в отсутствии отношений с ней тот простой факт, что на самом деле он не слишком часто бывал рядом. Души людей переплетаются; независимо от того, где они или с кем они, они всегда будут связаны, но Сакура? Есть ли у него эта связь с ней? Он не знает и часто сомневается в этом. Он часто сомневается, заслуживает ли он вообще такой связи с ней, заслуживает ли он ее распростертых объятий и добрых слов после всего, через что он заставил ее пройти. Она может быть больше чем его лучшим другом, не говоря уже о любимой. Но сейчас он уходит, и Наруто тоже, и она снова останется одна. Конечно, у нее есть Какаши, но он занят своими обязанностями Хокаге и часто теряется на жизненном пути (Саске часто сомневался в этом, даже в те дни, когда был с Орочимару, но теперь он понимает, что планирует сделать то же самое). У нее есть Цунаде, и Шизуне, и Ино, и Хината, и все другие ее друзья (Сакура популярная, он слышал). У нее есть больница, и миссии с АНБУ в ее будущем, и миссии с разными командами, потому что они больше не генины. Ей так много доступно, но он знает — точно так же, как знает Наруто, — что все будет по-другому. Несмотря на то, что его так долго не было, они ее мальчики. Они всегда были ее мальчиками, и они всегда будут ее мальчиками, и ее мальчики уходят. Она спрашивает, как всегда, может ли она пойти. Она не умоляет, и на этот раз она знает, что он вернется — она не обязана доверять ему, но доверяет, и это заставляет его сердце трепетать — и она знает, что у нее будет вся ее жизнь, когда он рядом. Даже если он не заслуживает ее, она заслуживает его, и благодаря этому он всегда будет рядом. Мои грехи не имеют к тебе никакого отношения, — говорит он, и это правда. Она никогда не была проблемой в его жизни. Она была причиной улыбок, смеха, счастья и даже горя, но она — самое далекое от зла существо, которое он когда-либо испытывал; она — свежая вода, весенние цветы и чистый воздух, а он — бесплодная пустошь после войны. Она нужна ему. Ее лицо вытягивается, и ему кажется, что он видит слезы в ее глазах, и он почти смеется — потому что она этого не понимает, но он не удивлен. С легкой улыбкой на лице, но самой широкой, на которую он способен, он прижимает пальцы к ее лбу — ее большому лбу, лбу, который причинил ей столько беспокойства, ее прекрасному лбу — в любовном жесте молчаливой близости и говорит: Увидимся, когда я вернусь… и спасибо тебе. И он действительно, это имеет в виду. Это начало чего-то, что невозможно остановить. Когда он возвращается, она уже там, ждет. Первое, что он замечает, это то, что она подстригла волосы. То, что когда-то было неряшливыми шипами, теперь превратилось в аккуратные локоны длиной до плеч, с длинной челкой, падающей на щеки. Это подходит ей, как и большинство вещей; в глубине души он лелеет мысль, что она, вероятно, может сделать все, что угодно, и он найдет это потрясающим. Она — первый человек, которого он ищет. Прежде чем он увидит Наруто или Какаши, он ищет ее. Он отправляется прямиком в больницу, уверенный, что она будет работать над кучей бумаг больше, чем она сама, — и он прав. Вот она, сидит в своем офисном кресле, притопывает ногами и яростно пишет. Второе, что он замечает, — это фиолетовые мешки у нее под глазами. По иронии судьбы, они дополняют зеленый цвет. Она выглядит измученной, как будто с таким же успехом могла просидеть в этом кресле несколько дней, выполняя больше работы, чем любой человек может выполнить за разумное время — но, опять же, Сакура не просто человек, и Сакура не глупа. Сначала она даже не замечает его, и он почти хмурится. Он думает, что кто-нибудь может просто войти в офис и, возможно, причинить ей боль, но потом он понимает, что ей так комфортно в его присутствии, что это ее нисколько не пугает. Он почти улыбается. -Сакура, — шепчет он. Ей требуется мгновение, чтобы закончить то, что она пишет, но в тот момент, когда она поднимает взгляд, ее лицо озаряется доброй улыбкой, от которой его сердце подпрыгивает. -Саске-кун, — она дрожит, и она держится что не запрыгнуть на него, прежде чем он делает еще один шаг к ней. Он, конечно, не обнимает ее в ответ и не уверен, то ли потому, что испуган, то ли потому, что не может. Вместо этого он кладет подбородок ей на макушку и вдыхает запах ее волос, от которых пахнет домом. Это жест, который она не игнорирует и обнимает его еще крепче. Когда она наконец отпускает его, она все еще улыбается, и он уверен, что если бы он был кем-то другим, он бы тоже улыбался. -Тебя не было почти год, — говорит она. Да, — говорит он, глядя в ее большие зеленые глаза. Они мерцают, как звезды, на фоне его ночи. Она смотрит на меня еще мгновение, прежде чем вернуться к своему столу, скрестив ноги и расплывшись в легкой счастливой улыбке. -Когда ты вернулся? — спрашивает она. Он пожимает плечами. Он не может отвести от нее глаз. Вопреки себе, он скучал по ней, хотя никогда бы этого не сказал; от нее захватывает дух. Он скучал по зеленым яблочным глазам и широкий сияющий улыбкой. Он скучал по розовым волосам и сладостям, которых не заслуживал. Она смеется, и это звучит как колокольный звон. — Полагаю, ты никогда не был многословным человеком. -Хн. Он ухмыляется. -Ты уже видел Наруто? — небрежно спрашивает она, уже снова погружаясь в свою работу. -Он сам только что вернулся. -Нет- говорит он. Она поднимает взгляд от своей работы, и он внезапно переполняется изумрудом. -А Какаши? -Нет, — повторяет он. Ей требуется мгновение, чтобы понять, что он говорит, но она улыбается. -О, — выдыхает она. -О, — соглашается он. Они задерживают взгляды друг на друге еще на мгновение, прежде чем Сакура снова улыбается, вся жемчужно-белая, с изогнутыми губами. -Хорошо, что ты вернулся, Саске-кун. -Хорошо вернуться, — думает он. Он не задерживается надолго. Он слушает ее болтовню о бумажной работе, о том, как загружена больница, и обо всех миссиях, которые она выполняла. Она рассказывает ему, что Наруто тоже только недавно вернулся, и что он встречается с Хинатой — маленькая, которая постоянно краснеет и едва может говорить, он помнит. У него сохранились смутные воспоминания о ее пристальных взглядах и обмороках, вызванных идиотом, которого он с гордостью называет своим лучшим другом. Она смеется и улыбается и рассказывает ему о том, что Ино, возможно, работает в больнице, а Шикамару ездит в Суну немного чаще, чем обычно. Его сердце трепещет, но он только кивает головой и ухмыляется, когда это необходимо. Это немного, думает он, уходя, но сначала он продолжит навещать ее. Она всегда будет первой. Наруто не самый умный в группе, и он может это признать, но он должен быть идиотом, чтобы не заметить пристальный взгляд Саске. Поначалу это совсем немного. Когда они втроем обедают или гуляют по улицам, взгляд Саске устремляется на Сакуру. Они пустые, как всегда, но, тем не менее, сфокусированы. Если бы Наруто не был ниндзя, он бы этого не заметил. Неважно, кто говорит, его взгляд будет блуждать, хотя бы на секунду. Первый раз, когда Наруто по-настоящему видит его пристальный взгляд, это на тренировке. Она сражается с Какаши, молотя кулаками по плодородной грязи и создавая зияющие трещины, которые соперничают с землетрясениями. Для девушки, похожей на балерину, она — воин в битве, оставляющий после себя беду. Ее блестящие способности к исцелению кажутся почти ироничными по сравнению с ее стилем боя. Обычно Саске сосредоточен на тренировках. Если сражается кто-то другой, он бросает сюрикены или концентрируется на своей чакре. Саске не тратит свое время на глупые, тривиальные сражения между товарищами. Саске не тратит свое время впустую, и точка, поэтому Наруто почти поражен, увидев, что парень с довольным видом сидит под деревом, следя глазами за каждым движением Сакуры. На самом деле он выглядит умиротворенным. Спокойный, собранный и заинтересованный. В его глазах есть что-то вроде очарования розоволосой, что Наруто не часто видит в глазах своего друга. Наруто, каким бы идиотом он ни был, отвлекает внимание своего друга, чтобы подразнить его. Позже он сожалеет об этом, щеголяя синяком под глазом, который залечивает Сакура. Он мгновенно убирает свое сожаление, когда видит вспышку ревности, пробегающую по чертам лица Саске, когда девушка уделяет ему все свое безраздельное внимание. Теперь это обычное дело для Саске — смотреть на Сакуру. Они не прикасаются друг к другу, и их разговоры чуть более чем редки, но гораздо реже, чем часты, и он всегда смотрит на нее. Когда она улыбается, он смотрит на нее. Когда она грустит, он хмурит брови в замешательстве за нее. Когда она говорит, он сосредоточен на ней. Когда она болтает, размахивая руками, он наблюдает за ней. Когда она борется, он концентрируется на ней. Когда Наруто говорит, глаза Саске мерцают в ее сторону. Само собой разумеется, что Саске не многословен, поэтому Наруто знает, что всегда будет важно, чтобы он сосредоточился на манерах парня. Он никак не мог упустить из виду его пристальное внимание к их товарищу по команде женского пола. Наруто улыбается, наблюдая и наслаждаясь ростом чего-то прекрасного, что, он уверен, Саске еще не совсем понимает. В деревне время летит быстро. Наруто женится первым. Это прекрасная церемония, и Хината — воплощение краснеющей невесты. Есть цветы, и добрые клятвы, и самый сладкий поцелуй, который он когда-либо видел у двух людей. Все помещение оформлено белым, как снег, а на торте нарисованы оранжевые цветы. Это идеально. Шикамару делает Темари беременной. Когда Саске узнает, он громко фыркает, а Сакура смеется. Хотя эти двое никогда ничего не говорят об этом, все всегда знали, что они были вместе, и теперь это невозможно скрыть. Темари сияет, когда идет по проходу, отяжелевшая от ребенка, и Саске почти смеется, когда видит, как женщина грубо обращается с гениальным мужчиной. Они идеально подходят друг другу. Сай и Ино женятся последними. Прием красивый, и лавандовый, и экстравагантный, и такой необычный. До смешного очевидно, что она управляет шоу, но Сай, кажется, никогда не возражает. Он мягко улыбается, наблюдая за женщиной, которую любит, и на этот раз это кажется искренним. Саске где-то слышал, что секс у них дикий, но это не его дело. Есть несколько человек, которые женятся то тут, то там в промежутках между ними. Он становится свидетелем клятв Ли и Тентен, и Чоуджи женится на красивой женщине, которая ему не настолько безразлична, чтобы познакомиться поближе. Он выкладывает кругленькие суммы денег всем молодоженам и больше ничего не говорит. Коноха процветает благодаря любви людей, с которыми он вырос, и это успокаивает. Сакура с головой уходит в работу. Он ловит себя на том, что проводит с ней все больше и больше времени. Наруто занят недавно беременной Хинатой, Цунаде бесцельно бродит по городам, играя в азартные игры и выпивая теперь, когда она больше не Хокаге, он слышит, что Какаши подумывает о том, чтобы жить с женщиной, которую он не знает, а Ино занята своим новым мужем, так что они единственные, кто остался. Они вместе ужинают, вместе читают, и он водит ее на фильмы, которые она хочет посмотреть. Иногда, когда он видит вещи, которые напоминают ей о нем, он покупает их и дарит ей маленькие подарки, которые она считает такими особенными, какие они есть на самом деле. Иногда они засиживаются допоздна у него дома или в ее квартире, и он слушает ее разговоры до глубокой ночи. Иногда он позволяет ей спать на диване, иногда относит ее домой на руках. Она покупает ему помидоры, которые они едят в уютной тишине на ее кухне. Она — первый человек, которого он видит, когда возвращается с задания, как он всегда обещал. Она лечит его, чтобы ему не пришлось ехать в больницу, и заваривает ему чай. Он — первый человек, которого она видит, когда возвращается с задания. Она идет прямо к нему домой, и он варит ей кофе именно так, как она любит. Они вместе попадают в рутину, и Сакура считает, что это потому, что они единственные, кто остался, но Саске знает, что это потому, что нет никого другого, с кем он предпочел бы быть. Теперь он прикасается к ней. Это легкие, как перышко, прикосновения, такие как откидывание ее челки или вытирание слез, когда у нее был долгий день. Он нежно погладит ее по руке, чтобы привлечь ее внимание, или положит руку ей на плечо, когда гордится ею. Он прикасается к ней так, словно она вот-вот сломается. Однако он всегда настаивает на том, что они не вместе — и в какой-то степени это правда. Они лучшие друзья, и они проводят все свое время вместе, но они не вместе. Он не может заставить себя заявить права на то, что принадлежит ему по праву. Сакура не ходит на свидания, и Саске не будет, потому что он знает, чего хочет — а это, как всегда кажется, то, чего он не может иметь. Это печально; его неспособность что-либо сделать с теплым чувством, которое поднимается из его живота в грудь всякий раз, когда он рядом с ней. Саске знает, что именно из-за него она отказывает мужчинам, и что она, вероятно, одинока и отчаянно нуждается в нежном общении. Однажды, вернувшись с задания и удобно устроившись на табурете у нее на кухне, он обсуждает с ней эту тему. Это он виноват в том, что она одинока. На этот раз она разрезала арбуз. В это время года стоит невыносимая жара; зимы в Конохе суровые, а лето в лучшем случае невыносимое. Она ставит перед ним стакан чая со льдом и, не говоря ни слова, погружает ложку в половинку арбуза. Мгновение он пристально смотрит на нее. Она выглядит самой красивой в таком виде, с туго стянутыми волосами, обнажающими затылок и ключицы. На ее лбу выступает капелька пота, в то время как на ней только свободная майка и шорты. Она выглядит такой честной, болтает о чем-то, что его не особенно волнует, но всегда будет слушать. Она делает паузу на мгновение, чтобы поесть, и он набрасывается на нее. -Тебе одиноко? — спрашивает он почти внезапно. Кажется, ее не особенно волнует этот вопрос, поскольку она продолжает есть. -Что ты имеешь в виду, Саске-кун? Он на мгновение задумывается, а затем продолжает: -Ты совсем одна. Она в замешательстве поднимает бровь, глядя на него, но все равно хихикает. -Я не одна, Саске-кун! Он не знает, что сказать дальше. Он думает о том, как их друзья, все они счастливы в браке, ждут прекрасных детей и взрослеют, и о том, как она, должно быть, ревнует, но он чувствует, что это скорее обожжет ее, как огонь, чем подтолкнет к бегству от того, что происходит между ними — как будто это то, что он пытается сделать. Наконец он говорит: -Ты не ходишь на свидания, Сакура. -Это верно, — говорит она. -Почему? — осторожно спрашивает он. Она снова делает паузу и смотрит на него, грустно улыбаясь. Она вздыхает и отмахивается от него рукой. -Ты знаешь почему, Саске-кун. Он так и делает. Он больше ничего не говорит и впервые за все время задумывается о том, что, возможно, отсутствие ее рядом причиняет им боль больше, чем уступка. Наруто, получивший титул Хокаге, вряд ли кого-то удивит в деревне на данный момент. Это скорее окончательно, чем что-либо еще. Вся деревня собралась там, подбадривая его. Он выглядит таким гордым, глаза сверкают под солнцем, его печально известная ухмылка расползается по лицу, когда Какаши протягивает ему головной убор, который он так долго мечтал носить. Сакура плачет рядом с Саске, высоко на башне Хокаге, как самые важные люди Наруто, но это слезы радости. Время от времени он осторожно кладет руку ей на плечо и нежно потирает большим пальцем круговые движения. Когда голос Наруто срывается во время его спасибо, Саске тоже немного плачет. Это одна из последних вех их поколения. Из Наруто получится прекрасный хокаге, один из лучших, когда-либо украшавших гору, и каждое сердце в деревне трепещет от любви к загорелому мужчине. Саске почти уверен, что видит, как Какаши вытирает слезу, когда думает, что никто не видит. После церемонии Наруто заключает его в крепкие объятия. Саске улыбается самой широкой улыбкой, на которую только способен, и похлопывает своего друга по спине. Наруто смеется и плачет, когда обнимает Сакуру, а Сакура рыдает в своем новом платье, прижимая его к себе. Хината нежно целует его, ее глаза такие нежные и любящие, что у Саске почти перехватывает дыхание. Наруто станет прекрасным хокаге, а примерно через семь месяцев — прекрасным отцом. Саске провожает Сакуру домой. Она все еще время от времени сотрясается от рыданий, но Саске знает, что это просто ее способ выразить свои эмоции. Сакура — плакса, независимо от того, счастлива она, или грустна, или удивлена, или сердита, слезы льются из ее глаз, горячие. Он находит это милым. Сегодня важный день. Сегодня день, который они никогда не забудут. Сегодня день, который войдет в историю. Они молча входят в ее квартиру, и она падает на диван, измученная, но в восторге. Она смотрит на него теплыми глазами и мягко улыбается, похлопывая по месту рядом с собой, чтобы он составил ей компанию. Он садится рядом с ней и вздыхает. Он чувствует, как в животе у него бурлит смятение из-за девушки, сидящей рядом с ним. В последнее время его неотступно преследуют мысли. Давным-давно Саске решил, что между ним и Сакурой этого никогда не произойдет; он всегда будет рядом с ней, но он никогда не сможет быть с ней. Все изменилось. Он попал в ужасную переделку, которую сам же и заварил. Он не уверен, любит ли он ее, но она ему небезразлична, и нет никого другого, с кем он мог бы себя видеть. Даже несмотря на это, он все еще думает о том, чтобы держаться от нее подальше, но он знает, что это неизбежно. -Сегодня было много всего, — тихо говорит она, проводя рукой по волосам. -Да, — соглашается он. Вздохнув, она снова встает. -Я приготовлю чай, — говорит она, но он быстро встает, прежде чем она успевает уйти. -Сакура, — шепчет он. -Саске-кун, — говорит она, поднимая бровь на его странное поведение. Теперь уже слишком поздно сомневаться в себе. Он не уверен в том, что делает, но его отношения с ней всегда были неразберихой, связанной тихими моментами в тайне их собственной компании, так что вполне уместно, что он должен прижаться своим губами к ее губам в первом поцелуе прямо рядом с ее старым диваном, в уединение ее собственного дома во время их мирской рутины. Он рад, что выбрал сегодняшний день, потому что это свидание он никогда не забудет. Она уставшая и немного вспотевшая, и Саске не совсем уверен, что делать со своими руками. Это не столько страстно, сколько целомудренно, и он отстраняется почти так же быстро, как и делает это. Она не задыхается и не краснеет, а он не смущен — между ними не осталось места для смущения — или застенчив, но он чувствует что-то похожее на целостность, чего никогда раньше не чувствовал. Они стоят в тишине минуту, которая кажется вечностью, пока она не раздается смехом. Все начинается с хихиканья, которое заканчивается истерикой. Он мягко улыбается, наблюдая за ней, держась за живот, со слезами на глазах, весело откидывая голову назад. Он считает, что ему повезло, что она не плачет, потому что он не совсем уверен, что сделал бы в этом случае. Когда она наконец затихает, она вздыхает и говорит: -Ты просто чудо. Так мне говорили. Он прищелкивает языком и закатывает глаза. -Я не могу дать тебе много, ты же знаешь, — наконец признается он. Он не может заставить себя быть не совсем честным, когда дело касается ее. Она поднимает бровь. -Прошу прощения? -Ты заслуживаешь всего мира, — шепчет он и убеждается, что она слушает. Он знает, что не может много говорить, но он постарается ради нее. -И я не могу тебе этого дать. -Я знаю, что ты это не сделаешь, — говорит она. -Но я постараюсь, — гордо говорит он. -Я постараюсь дать тебе все, что смогу, Сакура. Она пристально смотрит на него мгновение, только чтобы мягко улыбнуться. -Я смогу жить с этим. Они еще мгновение стоят в тихом молчании, глядя друг на друга. Она смотрит на него так, как Хината смотрит на Наруто, с нежной и понимающей любовью, которую он не уверен, что когда-либо заслужит. Наконец она говорит: -Я пойду приготовлю чай, хорошо? — Чай, — соглашается он. Остаток ночи они проводят в тишине, попивая чай. Она засыпает на диване, и он укрывает ее одеялом перед уходом. Это последняя веха в жизни их поколения. Они не говорят о том, как меняется их связь, превращаясь в нечто совершенно иное, чем они оба когда- либо испытывали. Их первый поцелуй был несколько дней подряд, но Саске может признать, что отсутствие близости с ней больше от нервов, чем от его неспособности. Сакура сильная, но у Саске все еще есть этот ужасный страх, что он сломает ее, и она проделала такую прекрасную работу, собрав кусочки вместе, и он не разрушит это. Он не может все испортить. Сначала они делают вид, что ничего не произошло. Они ходят на цыпочках вокруг своих чувств, но что сделано, то сделано, и перемены не остановить; этот поцелуй был метеором для мира, которым являются их отношения, и он принесет новую жизнь. Саске очень медленный, как патока. Ему не хватает эмоционального роста, который могли бы выдержать все остальные. Он невинен и незрел — слова, которые не часто используются для его описания. Сакура сильная, и понятливая, Сакура терпит. Они будут работать, просто они еще не знают об этом. Несмотря на это, он старается. Он садится немного ближе к ней, когда они смотрят фильмы; его бедро касается ее бедра, большой палец касается ее ладони. Когда она хорошо тренируется, он касается ее плеч и поясницы. Когда они идут вместе в закусочную с раменом, бок о бок, он прижимается своим бицепсом к ее бицепсу. Когда они отправляются на длительные прогулки, он сцепляет свой мизинец с ее на секунду, которая кажется часами. Он маленький — почти ничего, на самом деле, — но это совершенно новая земля, которую он никогда не посещал, и Сакура просто счастлива быть ее частью. Саске как ребенок, но очень терпеливая Сакура будет ждать, пока он вырастет. Наруто первым замечает это, точно так же, как и пристальный взгляд Саске. Очевидно, что их динамика меняется, даже если они ничего об этом не говорят. Ему почти больно, зная, что его друзья держат это в секрете, но, возможно, это не так; возможно, их тихий шепот и переплетение мизинцев — это их способ сообщить ему. Он знает Саске едва ли не лучше, чем самого себя, поэтому относится к этому спокойно. Он рад за них. Сакура почти не говорит об этом, что его удивляет. Если бы это было на десять лет раньше, Сакура была бы на седьмом небе от счастья из-за задумчивого темноволосого парня, болтающего об их отношениях, но это другая Сакура, вспоминает Наруто. Это спокойная, понимающая женщина, а не взволнованная, невежественная девушка. Она выросла в великолепное существо, которое он с гордостью называет своим лучшим другом. В отличие от того, как Наруто становится Хокаге, встреча Саске и Сакуры — это скорее завершение, чем что-либо еще. Это было только время и упрямая неуверенность Саске, которые стояли на пути. Следующим замечает Какаши, а затем Ино, а затем Шикамару. Они ничего не говорят об этом, потому что сделать это было бы все равно что спугнуть спящее животное. Их медленное движение лучше, чем полное отсутствие движения. Они будут ждать, все они, ждать, пока Саске или Сакура придут к ним. Наруто знает, что у Саске рано или поздно возникнет вопрос, а Ино знает, что Сакуре однажды будет что сказать. Они не против подождать. Это не столько влечение, сколько любопытство, когда он смотрит на нее. Конечно, его влечет к ней. Возможно, она одна из немногих женщин, с которыми он когда-либо действительно чувствовал физическую связь, но идея сексуальности сбивает его с толку, и он не уверен, что готов обсуждать эту тему. Тем не менее, он пристально смотрит. Он помнит крошечную девочку с плоской грудью и тощими руками. Он помнит девушку с животом маленькой девочки и розовыми волосами до талии. Он помнит неуверенную в себе девушку с большим лбом и глазами, которые почти закрывали все ее лицо. Этой девушки больше не существует. Сакура теперь женщина. Она все еще не очень высокая, и ее грудь лишь немного больше среднего размера, но у нее глубокие изгибы и упругая кожа. У нее подтянутые руки, мускулистые бедра и кожа персикового цвета, покрытая пятнами от многочасовых тренировок. У нее короткие розовые волосы, и они отросли до лба, а ее глаза цвета разбитых пивных бутылок с желтыми крапинками. У нее густые ресницы, круглые щеки и красивое тело, которое дополняет ее одежду. Сакура теперь женщина, и это почти смущает Саске. Как она могла быть настолько неуверенной в себе чувствовать себя так комфортно в ее шкуре? Сакура контролирует себя и знает, что делать со своим телом. Она излучает уверенность и комфорт, которых у нее не было много лет назад. Она уверена в своих движениях и плавна в подходе. Начало их физических отношений — это скорее проверка воды, чем что-либо еще. Саске совсем новичок, и он никогда не спросит, но он уверен, что она тоже новичок. Их первые несколько поцелуев — сплошная неразбериха. Он все еще понятия не имеет, что делать со своими руками, и ему требуется несколько попыток, чтобы понять, что для правильного движения он должен прижать свой рот к ее рту. Он отказывается пользоваться своим языком, и они никогда не длятся дольше нескольких секунд. У них всегда бывают в банальные моменты, например, когда она кипятит воду или поправляет одеяло на диване. Поначалу они далеки и немногочисленны, и никогда не появляются на публике — и не будут еще очень долго. В конце концов он это понимает. Однажды вечером они сидят на диване, и она читает медицинскую книгу, который, вероятно, весит больше, чем она, и в ее фокусе она прекрасна. — Сакура, — шепчет он, и ей требуется мгновение, чтобы, наконец, оторвать взгляд от книги, но когда она это делает, он прижимается губами к ее губам. Они мягкие, и он держит рот маленьким, и он заранее проглотил всю слюну, какую только мог, в порыве нервов. Он кладет обе руки ей на талию, и она кладет одну ему на щеку, а другую на волосы. Это не очень долгий поцелуй, и он переключает давление, как, по его мнению, должен, но когда на ее щеках появляется сильный румянец после того, как он отстранился, он знает, что все сделал правильно. После этого поцелуи даются легче, даже если они нечастые. Он начинает осторожно блуждать своими руками, и она нежно тянет его за волосы. Их поцелуи становятся комфортными, искренними и правильными. Саске гордится своей работой — он хорошо справился с ней, сам во всем разобрался. Однако поцелуи — это только начало, и Саске постоянно напоминает себе об этом. Секс часто возникает среди его друзей. Всякий раз, когда Наруто, делится какой-то эскападой, которая у него была с Хинатой; иногда Саске спрашивает, как кто-то такой тупой мог понять, как сделать её беременной. Какаши — мужчина и его редко можно увидеть без его книги для взрослых, так что нередко изо рта пожилого мужчины вырывается что-то вульгарное и отвратительное. Насколько Саске слышал, Сай и Ино занимаются диким сексом — но это не его дело. Даже Шикамару мимоходом сказал несколько слов о своем грубом сексе, где явно главная его жена. Иногда он задается вопросом, все ли занимаются сексом, кроме него, но он отбрасывает эту мысль в сторону. Секс даже не приходит Саске в голову в течение очень долгого времени в качестве следующего шага. Секс — это уровень близости, который Саске еще не уверен, что понимает. Он провел большую часть своей жизни, преследуемый идеями мести и смерти, так что, за исключением нескольких влажных снов тут и там, секс не был первым, о чем думал Саске Учиха. Он часто думает о Сакуре, когда думает о сексе, и о том, что она должна чувствовать по этому поводу. Думает ли она когда-нибудь о сексе? Приходила ли ей когда-нибудь в голову мысль о близости с мужчиной? Имеет представление о том, чтобы интим был с ним, ей когда-нибудь приходило в голову? Всякий раз, когда он слишком погружается в идею, он отбрасывает ее прочь так же быстро, как она появилась. Саске не может, не будет разрушать ее; он — катастрофа, а она прекрасна, и он никогда не смог бы разрушить ее, забрав цветок, который, как он только предполагает, у нее есть — опять же, он никогда не попросит. Даже если Сакура не девственница, он слишком уважает ее, чтобы беспокоиться. Он не может быть тем, кто навязывает ей интимные отношения. Он не будет тем, кто начнет то, от чего нельзя будет вернуться. Саске испорчен, а Сакура чиста, и он не сделает с ней того, чего не заслуживает. Но потом он всегда напоминает себе, что он, черт возьми, позаботился бы о том, чтобы никто другой тоже не смог этого сделать. Они сидят за ее кухонным столом, закусывая нарезанным помидором, когда она сообщает ему новость: -Ино беременна. Он смотрит на нее, приподняв бровь. -О? -Я удивлена, что это заняло так много времени, — размышляет она, ухмыляясь. -Они похожи на кроликов. -Как кролики? — спрашивает он, сбитый с толку. Выражение ее лица чем-то сродни удивлению, которое тут же превращается в самодовольство. -Разве ты не знаешь, что это значит? Он не удостаивает ее ответом. Очевидно, он не стал бы сомневаться в этом, если бы знал, она должна это знать. Она ухмыляется. -Ты не слышал, Саске-кун? Секс между ними просто дикий. Такие вульгарные выражения, слетающие с ее губ, почти заставляют его покраснеть, но он ничего не говорит. Она смеется. -Значит, ты уже слышал. На этот раз он действительно краснеет. Только позже той ночью Саске понимает, что Сакура, должно быть, говорила с Ино о сексе, чтобы она знала эту информацию так же уверенно, как и она. Саске переезжает к ней еще до того, как сам об этом узнает. Все начинается с того, что он поздно возвращается с задания и валяется у нее на диване. Сначала она просто приносит ему одеяло и подушку и целует его в лоб, предполагая, что он об этом не знает. Это становится частью их рутины, как и все остальное. Но потом она говорит ему, что это смешно, что у нее достаточно большая кровать, и он должен просто спать в ее комнате. Поначалу он колеблется. Они до сих пор не говорили о самой глубокой форме близости, но это не то, о чем она говорит. На самом деле она просто предлагает ему свою постель. После еще нескольких ночей, проведенных с напряженной спиной на ее диване, он милостиво соглашается — только после миссий, конечно. Сначала они не соприкасаются. Иногда его ноги задевают ее ноги, или он просыпается с ее ногой на своей, но это просто от движения во время отдыха. Однако спать рядом с ней совсем не неудобно; она поворачивается к нему спиной, а он ложится на живот, и им удобно спать под одним одеялом. Она нужна ему, когда однажды вечером он возвращается домой после потери товарища по команде. В этот момент он даже не спрашивает, прежде чем забраться в постель рядом с ней. Обычно он ложится на живот и засыпает рядом с ней, но эта ночь ненормальна. Саске переполнен эмоциями; он не уверен, то ли это из-за товарища по команде, которого он едва знает, то ли потому, что он не мог выполнять свою работу и просто защищать свою команду. Она лежит к нему спиной, как обычно. Ему требуется мгновение, прежде чем он решает лечь на бок и притянуть её спину к своей груди, прижимая к себе так крепко, как только может. Она просыпается с легким вздохом, только чтобы понять, что это он. Она ничего не говорит, когда он зарывается лицом в изгиб ее шеи и начинает тихо дышать, щекоча ее кожу. Она боится, что если заговорит, он испугается, и на этом все закончится. Саске двигается в своем собственном темпе, и Сакура поддерживает его без вопросов. После этого он обнимает ее каждую ночь. Иногда он прижимает ее спиной к своей груди и прижимает к себе так крепко, как только может. Иногда она засыпает на нем, уткнувшись лицом в его плечо. Иногда она поворачивается к нему лицом, его подбородок покоится на ее макушке. Иногда они просто держатся за руки. Тем не менее, они всегда трогательны — но, опять же, это только после миссий. Это начинает меняться. Медленно, но верно он начинает лениться возвращаться в свою квартиру поздно вечером, когда они поужинали и начали читать на ее диване. Это случается время от времени, и она приглашает его в спальню на ночь. Она начинает говорить что-то вроде: -На улице холодно, Саске-кун и ты выглядишь измученным, просто поспи здесь. Его одежда начинает лежать в углу ее спальни. Он оставляет свою зубную щетку рядом с ее зубной щеткой возле раковины. У него есть собственное полотенце для душа и любимая кружка для утреннего кофе. Эти редкие происшествия постепенно становятся ежедневными, независимо от того, была ли у него миссия или на улице слишком холодно. Внезапно он начинает задаваться вопросом, почему он вообще платит за квартиру, которой не пользуется. Он почти смеется, когда обнимает ее однажды ночью, в энный раз подряд, когда он спал там. Она уткнулась носом в его плечо, тихо дыша, но он знает, что она еще не спит. -Сакура? он осторожно шепчет: Она капризничает, когда устает. -Да, Саске-кун? она мяукает, потягиваясь к нему. Он счастливо вздыхает. -Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — спрашивает он. Он позволяет ей побывать главной. Это не его решение — и никогда им не будет. Она отстраняется от его плеча и смотрит на него изумрудными глазами. -Разве ты уже не сделал этого? — спрашивает она. На этот раз он действительно смеется, глубоким смешком, который грохочет в его груди, и она дико ухмыляется. -Ты права, — соглашается он и притягивает ее ближе. Вскоре после этого он продает свою квартиру. Хината рожает здорового, великолепного мальчика, который слишком похож на Наруто. Саске с тревогой сидит в приемной. Сакура, конечно, принимает роды; кому еще ты можешь доверить ребенка Хокаге? Он сидит в одиночестве, а часы тикают, и минуты от отчаянного телефонного звонка его лучшего друга, чтобы поспешить в больницу, превращаются в часы. Он ждал более семи часов, которые кажутся годами, когда Сакура, наконец, открывает дверь, дико улыбаясь, со слезами, текущими по ее лицу, выглядя абсолютно измученной. -Иди сюда, Саске-кун, — она дрожит, и он слепо следует за ней. По лицу Наруто текут слезы, но, несмотря на это, он выглядит безмятежным. Сердце Саске согревает то, что его лучший друг наконец-то окружен семьей, которой он заслуживает. Он видит хохолок блондина и лицо, и он расплывается в улыбке. -Как его зовут? — спрашивает он. -Боруто, — говорит Наруто, но его глаза не отрываются от маленького ребенка. -Боруто Узумаки. -Поздравляю, — говорит он, а затем смотрит на Сакуру. Она все еще плачет, глядя на счастливую пару, держащую на руках своего прекрасного, маленького ребенка. Саске размышляет, так ли это будет, если у них когда-нибудь появится общий ребенок. Он быстро отбрасывает эту идею в сторону. -Они выглядят такими красивыми, — шепчет Сакура, подходя к нему. Она обнимает его за талию, и он позволяет ей, обнимая ее за плечи. Сейчас не время для секретов и уединения. -Так и есть, — соглашается он. Он знает, что должен смотреть на ребенка, но он смотрит на Сакуру — истеричную, счастливую Сакуру — прекрасную, сбивающую с толку Сакуру. -Я люблю тебя, — шепчет Наруто, покрывая поцелуями щеки своей жены. -И я люблю тебя- говорит он, целуя сына в макушку. -Я люблю тебя, — повторяет он, а затем повторяет это снова и снова. Саске не совсем уверен, что он чувствует, но он верит, что это что-то похожее, когда его сердце сжимается, когда Сакура обнимает его крепче. Хината хихикает и улыбается взрослой улыбкой, которую Саске никогда раньше не видел. -Я тоже люблю тебя, Наруто-кун, — говорит она и прижимается своими усталыми губами к его губам. Это прекрасная, ошеломляющая сцена, и если бы Саске был другим человеком, он бы тоже плакал. Вместо этого он улыбается так широко, как только может, и он говорит искренне, и этого достаточно для его лучшего друга. Они стоят вместе больше часа, когда Сакура решает, что пора идти домой. -С тобой все будет в порядке, Хината, — говорит она, гладя молодую мать по голове. — Медсестры позаботятся о тебе, если тебе что-нибудь понадобится. Ты так хорошо справилась сегодня. -Спасибо, Сакура-тян, — тихо говорит она, не в силах оторвать глаз от ребенка. Сакура поворачивается к Наруто и заключает его в самые крепкие объятия, какие только может, несколько раз целуя в макушку. -Ты сделал это, — говорит она. -Я сделал это, не так ли? — хрипло шепчет он, держа ее так же яростно. -Я люблю тебя, Сакура-тян, — говорит он. -Я тоже тебя люблю, — говорит она. -И я люблю этого маленького парня, — продолжает она, поворачиваясь к новорожденному ребенку. -Ты будешь часто видеться с тетей Сакурой, Боруто, я могу тебе это обещать. Саске с нежностью наблюдает за этой сценой и чувствует, как в животе у него что-то бурлит, не поддающееся определению. Он не может найти слов, чтобы что-то сказать, поэтому подходит к своему лучшему другу и заключает его в объятия, похлопывая по спине. Как всем известно, Саске не многословен, но его действия часто говорят о чудесах. Наруто нетерпеливо отвечает на объятия, плача еще сильнее. -Ублюдок, — подбадривает он, смеясь. Саске отстраняется, закатывая глаза. -Не ругайся при своем ребенке, идиот. -Ему всего несколько часов от роду, а ты уже учишь его этим словам? Блондин просто обнимает своего друга, ухмыляясь. -Спасибо, чувак. Саске ухмыляется. -Ты молодец, — говорит он. Ухмылка Наруто просто расширяется в ответ. -Мы зайдем завтра снова, хорошо? — Нетерпеливо говорит Сакура. -Не могу дождаться, — шепчет Наруто, но он уже поглощен своей уставшей женой и малышом, которых он уже так сильно любит. Саске и Сакура молча идут домой, сцепив мизинцы вместе. Время от времени она плачет, и Саске уверен, что они честны и счастливы, но он не может не чувствовать, что она может немного ревновать и причинять боль. Все их друзья уходят, и вполне возможно, что она может почувствовать, что ее жизнь остановилась. И в основном это его вина. Однажды ночью она спокойно спит, когда он, как ни странно, целует ее, чтобы разбудить. Время приближается к трем утра, Саске знает, что будить ее — все равно что будить спящего зверя, но он ничего не может с собой поделать. Она мяукает и скулит у его губ, но, тем не менее, лениво целует его в ответ. Когда он решает, что она полностью проснулась, двигаясь против него, он приподнимается над ней и целует ее еще крепче. Он не переставал — не может перестать — думать с тех пор, как Наруто стал отцом, о своих неудачах по отношению к ней как к парню — как к тому, кем он для нее является. Сакура ждала его, терпеливо, сколько он себя помнит, всегда. Он милостиво согласился и воспользовался этим без раздумий; он мог двигаться только так быстро, как только мог, и он никогда не был таким эмоционально способным, как она. Он двигался медленно, в своей зоне комфорта, и она всегда была там, липкая от его патоки — неудобно, но охотно. Он может дать ей это. Он прижимается к ней, медленно, неуверенно. Его губы дрожат от нервов, но он упорствует. Он осторожно проводит кончиками пальцев по ее плечу, вниз по бицепсам, к запястьям, оставляя на ее коже пылающий огненный след. Он балансирует так правильно, как только может, над ее крошечным телом, не фокусируясь. Она устраивается под ним и прижимает свою крошечную ручку к его груди, в то время как другая крепко сжимает его волосы. — Саске-кун, — шепчет она ему в губы между поцелуями. -Что ты делаешь? После этого он на мгновение отстраняется, почти обиженный, и смотрит на нее сверху вниз. Очевидно, ей больше любопытно, чем она смущена или расстроена, и это приносит ему облегчение. Ее глаза большие и зеленые, полные удивления, ее щеки порозовели, губы приоткрылись, и она самое красивое существо, которое он когда-либо видел. -Я не уверен, — признается он. Он понятия не имеет, что делает; в основном это основной инстинкт, с пробелами, заполненными предположениями. Она улыбается под ним, и выражение ее лица никогда не заставляло его сердце биться так быстро. Он воспринимает это как подтверждение того, что он делает что-то правильно. Он притягивает ее обратно в мягком, нежном поцелуе, который медленно превращается во что-то пламенное и новое. Его руки блуждают под ее рубашкой, стараясь сначала не касаться лифчика, а его язык скользит по ее нижней губе; она почти удивлена вторжением, но это приятно. Когда Саске за что- то берется, он всегда действует решительно, и этот поцелуй не исключение. -Ты можешь прикоснуться ко мне, если хочешь, — шепчет она ему в губы, когда его блуждающие руки избегают интимного места. Он колеблется мгновение, прежде чем его руки осторожно добираются до ее лифчика. Она тихо ахает от внезапного прикосновения, и он яростно краснеет; он никогда не прикасался к ней так интимно, и ему пока не приходит в голову, что есть еще что-то, что нужно исследовать, кроме ее груди. Он мягко сжимает их, и стон, сорвавшийся с ее губ, вызывает шок в его теле, который он не может отрицать. Он твердеет от ее звука и тихо стонет. Он очень медленно снимает с нее свободную рубашку и встречается взглядом с ее персиковой кожей. Это не первый раз, когда Саске видит ее топлесс; ее одежда и раньше рвалась в бою, и она переодевалась перед ним во время миссий с тех пор, как им было по тринадцать, но ее грудь всегда была туго перевязана, и он никогда не обращал на это особого внимания. На этот раз он рассматривает каждый ее аспект, от родинки рядом с пупком, до подтянутости живота, округлости грудей, вплоть до выступающих ключиц и острых плеч. Саске никогда не говорил ей, что она красива, но Сакура может сразу сказать по тому, как он смотрит на нее, впитывает ее, как сухое полотенце, что он находит ее привлекательной. Она мило краснеет. Это достаточно обнадеживает; она научилась читать Саске лучше, чем кто-либо, думает она, и его действия и реакции часто говорят громче, чем все, что он когда-либо мог сказать. Он смотрит на нее сверху вниз, глаза потемнели от чего-то, похожего на похоть, и она начинает чувствовать что-то глубоко в животе, что она научилась отталкивать в прошлом. -Я могу снять лифчик, — тихо говорит она, указывая на бежевую поддержку, обернутую вокруг ее груди. Он снова розовеет, и это очаровательно и глупо одновременно. Она почти смеется, но боится, что это отпугнет его. Он не торопится обдумывать эту идею, оглядывая ее еще несколько раз, прежде чем медленно кивнуть головой. Она тут же убирает руки за спину и отстегивает оскорбительный предмет, высвобождая перед ним свои груди. Они обычные, как он всегда думал, но задорные. Прохладный воздух вызывает мурашки на ее груди, заставляя ее соски вспыхивать, красивые и розовые. Бледно-розовый румянец становится красным на его щеках, когда он смотрит на нее, самую обнаженную женщину, которую он когда-либо видел, и у него перехватывает дыхание. Она замечает, что он замерз, и нежно касается его щеки, мягко улыбаясь.-С тобой все в порядке? — спрашивает она. Она не будет давить на него, и если для него это слишком тяжело, они могут остановиться и снова лечь спать. Он качает головой, его челка падает на глаза, и мягко улыбается в ответ. Он наклоняется навстречу ее прикосновению, чувствуя ее теплую руку на своей горячей коже. -Я в порядке, — тихо говорит он. -Как я могу быть не в порядке? — спрашивает он и запечатлевает поцелуй на ее ладони. Ее глаза немного расширяются и искрятся, когда она улыбается, и это согревает его сердце совсем другим теплом, чем то, что он чувствовал. Его руки блуждают по ее груди, подушечка большого пальца пробегает по ее дерзкому соску. Она дрожит от его прикосновений и тихо стонет ему на ухо; несмотря на то, что это его первый раз, когда он делает это, это и её первый раз, когда он к ней так прикасается. Его руки шершавые на ее бархатной коже; он думает о том, как это отличается от ее мозолистых рук и поврежденных солнцем рук. Она холодна от его прикосновения; он прижимается к ней всем телом, чтобы согреть ее как можно лучше, сжимая ее грудь в своих руках. — Саске-кун, — выдыхает она, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Он пользуется случаем, чтобы проложить дорожку влажных поцелуев вниз по ее шее. Слышать, как она произносит его имя, мяукает из-за его прикосновений, раздражает его больше, чем что-либо еще. Он проводит языком по ее ключице и, даже не задумываясь, трется своим членом о ее промежность. Она громко стонет и покусывает раковину его уха, чтобы сдержаться. Он снова медленно входит в нее, и снова, когда она одобрительно стонет в его волосы. Он чувствует, как его кожа кипит, и внезапно страх перед тем, что ей холодно, рассеивается, когда они делятся теплом тела. Теперь он знает это чувство, чувство близости; это чувство, которое он испытывает, когда просыпается от влажных снов, прежде чем взорваться в экстазе, который недолговечен и никогда не стоит того, чтобы его убирать. Он скатывается с нее, прежде чем оказаться слишком близко, потому что это не входит в его намерения. Он лежит на спине и смотрит в потолок, а его тело ноет от потери ее. Она тяжело дышит рядом с ним, очевидно, измученная, и часть его чувствует, что он сделал что—то не так- то есть, пока она не спросит. -А ты хочешь этого? -Это шепот в ночи, такой тихий и нежный, что, если бы его слух не был так хорошо натренирован, он бы его пропустил. Он не требовательный и не нервный, а серьезный и любознательный. Он не уверен, видит ли она его, но он слегка кивает рядом с ней. В воздухе воцаряется тишина, к которой он не привык, комфортная и успокаивающая. Он садится и снимает рубашку, обнажая алебастровую кожу и упругие мышцы от многолетней самоотверженности, а затем Сакура стягивает с себя шорты. Все, что осталось, — это пара боксеров и пара крошечных розовых трусиков. Саске поворачивается к ней и мягко улыбается. -Ты уверенна? — нерешительно спрашивает он. Она хлопает ресницами и улыбается в ответ. Ее лицо светится в темной комнате, единственный доступный лунный свет отбрасывает тени на ее круглое лицо. Он никогда не хотел ее так сильно, как сейчас. -Ты уверен? — спрашивает она. -Да, — говорит он, и это действительно так. С этими словами она спускает трусики вниз по ногам и обнажает крошечный пучок вьющихся розовых волос. Она бросает их на пол, и если бы когда-нибудь было время стесняться, то это было бы сейчас, но она не стесняется; она уверена в своем теле и в том, что он видит ее. Их окружает комфорт, и он тоже обнажает себя, сбрасывая нижнее белье на пол. Между ними наступает еще один момент молчания, когда ни один из них точно не знает, что делать. Он думает про себя о том, что слышал о сексе, и о первых разах, и о прелюдии, и ничего не приходит на ум, кроме пьяных или отвратительных разговоров с Наруто о секс-игрушках и языках. Он не уверен, что пока готов засунуть свой язык куда-нибудь еще, кроме ее рта, но его пальцы заставляют его подготовить ее к сексу, нужно ей это или нет. Он наваливается на нее сверху и осторожно проводит рукой вниз по ее боку, до самой талии, а затем вниз между бедер. Он осторожно шарит пальцами у нее между ног, вызывая тихий вскрик. Он проводит пальцем вверх и вниз по ее дырочки и чувствует ее жар. Она влажная, теплая и скользкая под его пальцами, когда он входит в нее, прижимаясь к пальцам. Он начинает двигать пальцами а ней, растягивая её, медленно и осторожно. Он никогда не делал этого раньше, но это дается ему легко; он находит бугорок, о котором Наруто так много раз рассказывал ему, и осторожно проводит по нему большим пальцем. Она отвечает низким стоном ему на ухо — он отличается от предыдущих, гортанный и честный. Она выгибается в его руке, ее бедро задевает его растущую эрекцию. Он рычит ей на ухо от соприкосновения; он так близко к ней, что почти чувствует тепло своего члена. Это заставляет его дрожать, и нервы внутри него смываются одолевающим чувством похоти. Она чувствует, как нарастает трение между ее ног; ей кажется, что она вот-вот переполнится, когда он пульсирует в ней, медленно потирая ее бутон. — Саске-кун, — стонет она. -Саске-кун, пожалуйста. Он замолкает на мгновение и ищет ее взгляд своими глазами. -Ты готова? — спрашивает он. Она кивает головой, и ему требуется всего секунда, чтобы приставить кончик своей эрекции к ее дырочки. Он делает паузу и ждет, когда она согласится, а затем входит в нее. Саске многое чувствовал в своей жизни, несмотря на то, что говорят люди. Он испытал нереальный гнев и неумолимую печаль. Он испытал чувство неумолимой вины и прискорбного горя. У него были дни, когда он не мог встать по утрам из—за тяжести на плечах, и он чувствовал смехотворную путаницу в своих мыслях по поводу того, что правильно, а что неправильно, но ничего — ничего из того, что он чувствовал, не было похоже на это. Ее стенки сжимается вокруг него, как скользкие тиски, дрожа, когда он медленно входит в нее. Ощущение почти нереальное; часть его чувствует, что он едва существует, как будто его разум действительно не может сосредоточиться на красивой женщине под ним, стонущей его имя. Экстаз накапливается внутри него, как пузырь, готовый лопнуть, когда он найдет достаточно удобный темп для них обоих. Она прижимается бедрами к его бедрам, как только он чувствует себя более комфортно, и ощущения накатывают на него, как тяжелые волны на теплую кожу. Он целует ее, и целует, и целует так, словно завтра не наступит, постанывая ей в губы и ускоряя темп. Акт длится чуть больше нескольких минут, но кажется, что это длится целую вечность. Быть внутри нее, так близко, как только можно быта близко к человеку, — это еще одно чувство, которого он никогда, не испытывал раньше, и он почти уверен, что никогда не испытает ничего подобного. Его разум использует слова заниматься любовью, и на этот раз он не отодвигает свои мысли на задний план. Его освобождение подобно сильному удару в живот, когда он впервые произносит ее имя. Он предстает перед ней, его лицо искажено в экстазе, он рычит ей в волосы. Он доводит ее до оргазма, толкая свою влагу глубоко внутри нее, и вскоре после этого она кончает в долгих, интенсивных волнах эйфории. После этого он вымотан, как будто тренировался несколько часов. Он остается внутри нее еще на несколько мгновений, она под ним, истощенная. Она выглядит красивой, ее волосы обвисли вокруг нее, как нимб, глаза потускнели от усталости. Саске часто замечает, что она превосходит саму себя каждый раз, когда он видит ее, и что он не думает, что наступит день, когда он не будет находить ее все более и более красивой. Мгновение спустя он ложится рядом с ней, все еще теплый после акта. Она прижимается к его боку, обнаженная и уставшая, но улыбка, которую он чувствует на своей груди, заставляет его сердце биться сильнее от мысли, что он наконец-то сделал что-то правильно. Его сердце почти останавливается, когда, впервые с тех пор, как он вернулся, она признается: -Я люблю тебя, Саске-кун. Он не отвечает, пока нет, но когда он притягивает ее ближе к себе, целует ее волосы и кивает головой, почему-то этого достаточно. Их отношения меняются так быстро после акта, что он чувствует, что может наверстать упущенное. Тем не менее, он пытается, потому что, даже если он не говорит это часто, все, чего он хочет, это чтобы Сакура была счастлива. Если он может заставить себя немного усерднее тренироваться, или учиться, или выполнять свои миссии, он может заставить себя немного усерднее ради нее — и, само собой разумеется, это не останется без награды. Когда она смотрит на него снизу вверх, ее глаза сверкают, а губы изогнуты в интимной улыбке, он знает, что все, что он делает, того стоит. Более того, он очарован ее телом, и она позволяет ему утолить его интерес. Секс становится для него скорее процессом обучения, чем-либо другим, изучением нежной конфиденциальности, и она начинает наслаждаться тем, как он учится прикасаться к ней. Он испытывает ее мягкими ласками и проводит пальцами по разным местам. Он целует уголки ее рта, кончики ушей и внутреннюю сторону бедер. Он играет пальцами у нее между ног, кладет руки ей на живот и переплетает их пальцы. Он проводит языком по ее подбородку и смотрит ей в глаза, когда они занимаются любовью. Он стал заинтересован в том, чтобы доставить ей удовольствие, и она не жалуется. Проходят месяцы, и их отношения расцветают, как цветок весной, и она легко развеивает его страхи своими крошечными улыбками и нежными словами. То, что для кого-то другого является нормальным темпом, для Саске слишком быстро, но для Сакуры он сделает все, что угодно. Он начинает свыкаться с мыслью, что, может быть, после стольких лет это нормально, что она тоже готова на все ради него. И тогда он не может себе представить, почему он все еще возится с кольцом, засевшим глубоко-глубоко в его кармане, ведь он купил его почти три недели назад. Она часами погружена в свой медицинский учебник, и то, что должно было быть спокойными несколькими минутами чтения перед ужином, превратилось в более чем час, когда она, устроившись у него между ног, спиной к его груди, читает о чем-то, чего он, уверен, никогда не поймет. Она выглядит прекрасно, волосы убраны за уши, брови сосредоточенно нахмурены, и он не может представить лучшего времени, чем сейчас. Он просто не может заставить себя вынуть это чертово кольцо из кармана. Это действительно прекрасно. Многие из их самых важных моментов были разделены в ее гостиной на этом тривиальном, ужасно обитом зеленом диване. Золото ощущается прохладным под его пальцами, когда он крутит его, осторожно, чтобы не издать явного звука. Однако она пока ничего не заметила, так что он не особенно беспокоится. Это на него не похоже — так бояться. Но, опять же, это обязательство, о котором он говорит. Он не может сдержать стона, который срывается с его губ. -Что-то не так? — рассеянно спрашивает она, даже не потрудившись оторвать взгляд от своей книги. Она выглядит такой совершенной, прижавшись к нему, поглощенная тем, что любит больше всего. Он вздыхает. -Всё порядке. -Хорошо, — говорит она и не давит на него, никогда не давит — и это одна из причин, почему он так сильно ее любит. На самом деле есть так много причин, даже если он не может их назвать. Они сидят в тишине еще несколько мгновений, и каждый раз, когда он открывает рот, он так же быстро его закрывает. Он ничего не может поделать, но считает себя ребенком. -Ты уверен, что все в порядке? — снова спрашивает она. -Я уверен, — говорит он. -Ты нервничаешь, — заявляет она, и он уверен, что она хмурится. -Неужели это так заметно? -Он откидывает голову на подлокотник дивана, осторожно, чтобы не нарушить их позу. Она не утруждает себя ответом, продолжая читать. Тишина удушает его. Он не знает, что на него нашло, но он, наконец, выпаливает ее имя, после нескольких мгновений, когда воздух прижимается к его яремной вене, как нож. -Саске? -она отвечает с легкой улыбкой, как будто его стресс комичен. -Ты…он замолкает, подыскивая слова. Он делает глубокий-глубокий вдох, проводит рукой по волосам и сдается. -Мы собираемся пожениться? -внезапно спрашивает он. Это выходит так быстро, что он едва может поверить самому себе; это не совсем так, как он планировал, но это делает свою работу. Это не зрелище, для всех. Он не опускается на одно колено и даже не предлагает ей кольцо с самого начала. Нет ни многословной речи о его любви к ней, ни даже слова о том, как сильно он заботится о ней, но этого никогда не бывает. Там отношения — это история откровенных моментов и сладких пустяков, и это не исключение. Он слышит, как у нее перехватывает дыхание, но испытывает облегчение, когда она решает подыграть ему. -Я думаю, мы могли бы, — шепчет она. Он возится с кольцом в кармане, прежде чем вытащить его и обнять ее, поместив его перед ее взглядом. Он не может толком видеть ее, но знает, что она, вероятно, плачет, широко улыбаясь. -Тогда, я думаю, это твое, — говорит он. Она осторожно берет кольцо из его рук, исследуя. Это крошечный сверкающий бриллиант, оправленный в кольцо из белого золота. Там нет никаких особых гравюр, или гигантских оправ, или красивых драгоценных камней, и это нормально. -Это идеально, — говорит она и надевает его на безымянный палец. Она бросает на него быстрый взгляд, и ее улыбка становится шире. -Это прекрасно, — повторяет она. Он целует ее в макушку и больше ничего не говорит. Она снова прижимается к нему и снова погружается в книгу, и она права: -Это идеально.