Последний экзамен

      Молодой человек лежал в поле, усеянном только-только распустившимися цветками фиолетово-голубого оттенка с жёлтыми тычинками. Падисары лениво и убаюкивающе раскачивались на ветру. Самые смелые бутоны слегка коснулись ушей парня, отчего те рефлекторно дернулись. Лицо Тигнари освежила лёгкая улыбка, он сделал глубокий вдох и медленно приподнялся. Чуткий нос сумел распознать каждый аромат, что витал в воздухе: утончённых с игривой остринкой падисар, горьких чернил из древних рукописных книг и его. Фенек поднял голову, на него смотрели тёмно-оранжевые глаза. Не просто смотрели, а изучали, и от этого исследования молодого матры у Тигнари в груди дребезжало, приятно и сладко.              — Вечером будет застолье в честь выпуска. Пойдешь? — голос Сайно звучал привычно спокойно.       — Нет, не особо горю желанием. Снова наткнусь на наставника и он вновь начнет уговаривать меня остаться, — мягко ответил студент академии.              Губы Сайно приоткрылись на долю мгновения, но он вовремя себя одёрнул. Тигнари, заметив это, только склонил вопросительно голову — салатовая прядь чёлки огладила кончик носа и перебралась на другой край лица. Он подул на неё, тем самым уложив. Матра безучастно смотрел на собеседника, от него явно ожидали каких-то слов. Вот только слова не приходили в голову, и Сайно решил просто протянуть руку, чтобы помочь своему парню встать. Тот помощь принял и отряхнул брюки. Молчание — привычная их форма общения. Зачем говорить? Всё и без слов понятно.              — Лес Авидья не так уж и далеко от Академии. Сможешь меня навещать, — Тигнари взял спутника за кончики пальцев и повёл в сторону дороги.       — У меня много работы… — парень осёкся, недоговорив, и сплёл их руки воедино.       — Выходные-то у тебя есть? Или ни минуты покоя?       Сайно мельком бросил взгляд и серьезным голосом ответил:       — Да, я — трудоголик, но в своё оправдание скажу, что работаю над этим.              Тигнари остановился, его физиономия высказывала второму что-то на языке, понятном только им двоим. Одна бровь приподнялась, носик схмурился, а глаза прищурились. Матра одними губами прошептал: «Шутка», за что получил закатанные глаза в ответ и нервный мах хвостом.              — Не смешно.       — Смешно же, шутка в том, что трудоголики — это зависимые от работы. И…       Фенек прикрыл рот Сайно пальцем и отрицательно покачал головой:       — Я понял, но мы же не на шоу комедиантов. А обсуждаем то, что нас волнует, — когда Тигнари закончил свою речь, его палец уже был прикушен и находился в клетке передних зубов шакала.       Горячий язык скользнул по подушечке, вырывая из груди возлюбленного смущенный полустон. Тигнари попытался освободиться, но его запястье ловко перехватили. Взгляд огненно-рыжих глаз только ещё сильнее распалялся от вида розоватых щёк напротив.       — От-отпусти… — указательный палец наконец выпустили, студент сжал руку в кулак и быстрым шагом помчался в сторону главных улиц Сумеру.       — Тигнари, ты куда?! — Сайно очень скоро нагнал парня.       — Слушай, — кончик хвоста нервно дёргался, и фенек взял тот в руки. — Ты… Мы…       — Хочешь вечером ко мне?       Вопрос настолько взволновал Тигнари, что тот отвёл взор в сторону, а его ушки застенчиво опустились. Он, не произнося ни слова, снова взял парня за руку и повёл того в сторону Большого базара. Ему нравилось здесь: шум торговцев, покупателей и детей заглушал поток дурных мыслей. Разнообразные запахи благовоний, специй и масел отвлекали и заставляли фантазию работать на полную катушку. А танцы…       Уличные танцы всегда его увлекали в неизведанный поток, и вот они с Сайно уже смотрели на юную солистку театра. Она так высоко подпрыгивала, что шифоновая юбка выглядела, точно крылья самых чудесных экзотических птиц. Когда девушка замедлялась, её шаг становился чутким и тихим, а руки изящно вырисовывали различные фигуры. В это время густые и светлые волосы танцовщицы поднимало дуновение озорного ветерка. И вся воздушность номера сохранялась — сама природа ей благоволила. И это заворожило Тигнари настолько, что он почти позабыл вопрос, заданный ему совсем недавно.       Уже не первый раз он убегает от этой темы. Ему не то чтобы страшно, он больше волнуется. Волнуется, что всё выйдет не так, как этого хочет Сайно или он.       Тигнари решается взглянуть на матру — тот ожидаемо совсем не наблюдает за выступлением, потому что внимание его приковано к тёмно-зеленой макушке. Фенек знает, что Сайно ждет ответа, но, с присущей ему чуткостью, не торопит. И он точно знает, что может просто забыть и забить. Только, быть может, Тигнари совсем не хочет забывать и забивать? Он готов, — указательный палец сам собой оказывается на губах. Студент проводит им по очертаниям и, сам того не осознавая, тепло улыбается.       — Тигнари… — Сайно произнёс имя парня с хрипотцой, смуглые щёки немного покраснели. — Я хочу тебя.       Фенек дёрнулся и убрал руку со своего лица, в этот момент зрители бурно зааплодировали и вырвали его обратно в реальность. Тигнари пробежался глазами по телу своего парня и сглотнул в осознании, что тоже хочет.       — Да…       — Ты уверен? — удивлённо спросил Сайно.       — Думаю, что да, — улыбнулся Тигнари и направился в сторону общежитий. — И, знаешь, я же завтра уеду. Так что зачем ждать вечера?       — Как скажешь, — отрешённо ответил матра.              По дороге они не обмолвились ни словом, у обоих внутри бушевали огонь и буря. Тёплый ветер ворошил прядки волос, солнце приятно грело, и Сайно решился коснуться ладони Тигнари, фенек отдернул руку, обхватив её второй. Они остановились и недоумённо посмотрели на друг друга, поток воздуха поднял вверх пожухлые листья, как бы невзначай устроил им прогулку меж двух парней. Сайно хотел было снова спросить, готов ли Тигнари, но выпускник крепко сжал его ладонь и быстро зашагал, почти переходя на бег. Опавшие же листья остались лежать кучкой и безмолвно глядели им вслед.       Оказавшись в комнате наедине, они истуканами смотрели на друг друга. Тигнари не знал, куда деть себя: сесть на кровать или на стул, а может предложить выпить. Мысли панически забегали пчёлами с запросом в разные инстанции: «Что делать?!». Зрачки неуверенно скользили по очертаниям фигуры. Его наконец осенило. Он прикрыл глаза, вздохнул и сделал первый шаг. Оранжевые радужки потемнели и взглянули на парня исподлобья. Сайно облизал свои губы и усмехнулся, его рука притянула нерешительного любовника за талию к себе. Из фенека вырвался глухой стон от неожиданности, его тело обвили руки и крепко прижали.              — Я не против быть ведомым, — шёпотом отозвался Тигнари.       — А могло быть иначе? — ехидно спросил Сайно и провёл рукой по уложенным волосам.              Студент гневно буркнул себе под нос и отвернулся, а властная рука нырнула ему под одежду и обожгла касанием кожи к коже. Тигнари сдался на милость победителю и склонил голову, потрескавшиеся губы матры прильнули к его шее — от колючей шершавости их захотелось увлажнить. Он тонкими пальчиками прикоснулся к подбородку Сайно, он послушно оторвался, и его уголки рта внезапно накрыли застенчивым поцелуем, фенек провёл языком по ранкам, сразу отпрянув.              — Сайно, я… — он не успел договорить, как в его губы впились напористо и страстно.              Колено матры раздвинуло ноги Тигнари, резко впечатывая его тело в стену. И вновь из лёгких вырывался этот глухой стон. От небрежности, от грубости. Фенек приоткрыл веки и с вызовом зыркнул на Сайно, после чего с недовольством выдохнул.       Его руки оказались выше головы и сжаты, на него глядели сверху вниз и он видел этот жадный, нетерпеливый взгляд. Не в силах бороться, Тигнари размяк от исходящего жара Сайно.              — Просто доверься мне, — хрипловато прошептал матра. — Ты же веришь мне?              Не дожидаясь ответа, язык Сайно скользнул по чувствительным губам. Он кусает, оттягивает, и Тигнари на полувыдохе отвечает: «Да». В этот момент молнией пробежал сигнал от губ вниз, к паху. Тигнари дрожал от желания, запястья дёрнулись в попытке прикоснуться к белым волосам, но крепкая хватка не дала этого сделать. В протест он прильнул бёдрами к партнёру, тревожил зубами ранимую кожу и душил поцелуями. Дразнящее дыхание Сайно огладило щёку, после чего прошептало будоражащие слова прямо на ухо:              — Я люблю тебя.              От такого у Тигнари подкосились колени и его вовремя подхватили. Освободившиеся руки фенек сразу положил на плечи и нежно приобнял Сайно. Носом потёрся о ставшим родным нос, улыбнулся, даже тихонечко, с теплотой фыркнул. И уголки губ поднялись выше, острые клычки выглянули и придали лицу вид игривого оскала:              — Ты когда-нибудь видел, как горит лес, а его пытается затушить непогода? — увидев короткий кивок, Тигнари продолжил. — Алые всполохи, искры летят и, казалось бы, когда дуешь на спичку, — она тухнет. Но парадокс, стоит костру разыграться и стать великим, ветер только разжигает его сильнее.       — И к чему ты это?       — Чувствую себя ветром, что решился сплясать с пламенем. И слиться с ним…       — Как глубоко, — Сайно аккуратно коснулся губ Тигнари кончиком пальца, обводя края. — Глубоко…       — Да… — с этим он взял палец матры целиком в рот и всосал, не разрывая зрительного контакта.       — Ох…              Тигнари медленно опустился на колени, пальцами цепляясь за одежду любовника и высвобождая бёдра от неё. Привставший член бугорком выступал из-под ткани трусов, одними зубами фенек избавился и от них. После чего, помогая себе рукой, провёл языком по всей длине. От этого действия у Сайно поплыло перед глазами и веки опустились, смотреть так, сверху вниз, невыносимо хорошо.       В самых невинных и извращённых фантазиях он представлял Тигнари на коленях, но вживую всё иначе. Приятный сюрприз. Внутри его рта горячо и башню срывает от осознания, что парень делает такое только с ним и только ради него. Связать мысли во что-то стоящее и правильное не выходило и, бросив все попытки, Сайно положил руки на тёмные волосы и подхватил непослушные пряди, чтобы не мешались. Уши фенека сразу смиренно опустились.              Парень выпустил набухшую головку изо рта и одним кончиком языка обвёл её, бережно поцеловал, посмотрев наверх. Перед глазами томное и распаляющиеся желание. Тигнари словил стекающие капли предэкулянта и улыбнулся, на что член дёрнулся и попал прямо на зубы. Сайно скривился, в ответ — язвительное выражение с посланием: «Сам виноват». А следом не менее издевательское дуновение.       Фенек играет с ним, как со своей добычей: берёт глубоко в рот и сразу же выпускает. Заигрывания опасны — матра сегодня несдержан как никогда. Тигнари вынуждают вобрать полностью возбуждённый член и держат до тех пор, пока он не начинает задыхаться, всхлипывать и царапать смуглую кожу бёдер.              — Легче, — пытаясь отдышаться возмутился студент.       — Я стараюсь, — судорожно выдыхает Сайно.              Матра протянул руку парню, тот только на мгновение состроил вопросительную мосю и встал на непослушных ногах. Тигнари прислонился спиной к стене и облизал губы в попытке перевести дыхание. Остановку сделать не вышло: ловкие пальцы матры быстро расправляются с завязками шорт и те медленно сползают по худым, бледным ногам. Сайно берёт оба члена и сжимает — Тигнари невольно толкается бёдрами. Они оба не отрываются от разглядывания, Тигнари удовлетворённо выгнулся и неожиданно ощутил все внутренности, заворачивающиеся в узел чувств. Страх и неуверенность. Мысль повернуть назад врывается с ноги в сознание.       Напряженное лицо Тигнари не оставили без внимания, лоб фенека поцеловали бережно и нежно. Спустились и собрали крохотные слезинки в уголках глаз.              — Не бойся, я не наврежу, — голос Сайно бархатисто окутывал.       — Я знаю, — выдохнул студент. — Сайно…       — Да?       — Знаешь, я готовился… Читал и не только…       — Так значит ты уже?       — Да, а минет, ну, — студент махнул хвостом, не желая продолжать.       — Мне понравилось.              Цокнув, Тигнари выполз из объятий и скромно присел на край кровати. От остатков одежды он выбирался медленно, — финалом стал просевший матрас под весом Сайно. Он нависал сверху, заставляя парня лечь удобнее и повыше. Хвост смущенно прикрыл хрупкое тельце, коленки столкнулись и Тигнари скрыл всё самое сокровенное.              — Только… не торопись, ладно?       — Обещаю.              Тигнари, услышав положительный ответ, обвил шею и слился с матрой в поцелуе. Изначальная страсть и безудержность сошла на нет, уступив место ласке и заботе. Они ловили каждую эмоцию друг друга. Сайно внимательно следил за ощущениями Тигнари, хвост, доверившись, наконец расслабился и только качался из стороны в сторону. Когда же Сайно вошёл внутрь, тот слегка дёрнулся. Заметив это, матра остановился.       — Говори со мной, — тихо сказал Сайно.       — Б-больно, — прерывисто вымолвил фенек.       — Прекратим?       — Нет, — Тигнари сжал чужие плечи и посмотрел на картину снизу. — Дай привыкнуть.              Тигнари посмотрел в глаза напротив и скуксился, его лоб вновь одарили заботой губы Сайно. Этот жест трогал глубже всего на свете, и фенек кивнул в согласии, что матра может продолжить.       Кожу Сайно то поглаживали, то истязали пальцы Тигнари. Каждый толчок болью разливался по телу. Он мог только крепче прижиматься и негромко подвывать. Сайно старался не торопиться и ощущал слабую вину за свои действия, но ему шептали: «Ещё, хочу ещё». Стон, сорвавшийся с губ партнёра, ошеломил и заставил продвинуться до конца, и тело под ним выгнулось. Тигнари трясся и вымаливающе просил повторить. И Сайно последовал приказу своего маленького сокровища. Ракрепостившись, избавившись от оков резкой, тянущей боли, Тигнари прикусил губу и с каплей похоти улыбнулся. Юный матра позволил себе ускориться и стать небрежным, хотя наблюдения не прекращал, не давал себе расслабиться ни на секунду. Сделать приятно Тигнари — главная задача на сегодня. В исполнительности Сайно можно было не сомневаться: заставить своего парня увлечённо и пылко поддаваться, выкрикивать его имя и беззастенчиво стонать — с этим он справился на отлично с плюсом.       Они слились, как и описывал студент Амурты. Рёв и рык пламени вместе с мелодичными стонами ветра. Эта борьба в попытке потушить огонь, борьба первобытная. Жадная и дикая. И они наслаждались друг другом, настолько долго, насколько хватило запала и сил. Они запомнят, вобьют молоточком на каменной плите запись об этом дне. Все неловкости и попытки не оплошать. Никогда не забудут свой первый раз.              — Теперь я понимаю, почему тебе пророчат должность генерала, — в попытках отдышаться проговорил Тигнари, вытирая себе живот бумажным полотенцем. — Твоей выносливости можно только позавидовать.       Фенек завернулся в плед и уставши смотрел на Сайно. Он молча покачал головой и сел рядом на пол у изголовья кровати, пальцами вернул непослушную зелёную прядь волос за ухо. Тигнари взялся за эту руку и положил себе под щёку.       — Давай полежим, а потом пойдём посмотрим на лотосы. Сейчас как раз их сезон и распускаются они только ночью… — сквозь сон предложил Тигнари.       Но Сайно ничего не ответил: он охранял его сон и не смел тревожить.              

***

             Они сидели на берегу озера под городом. Тигнари крепко прижимался щекой к оголённому плечу Сайно. Было холодно, а рядом с ним тепло-тепло. Это ласковое тепло, нежное тепло, родное тепло. Тигнари ластился, чтоб его обнимали сильнее.              — Твои глаза похожи на календулу… — протянул Тигнари, мечтательно разглядывая созвездия.       — Календулу? Это какое-то растение?       — Все знают про подсолнухи, но мало кто слышал про такой лекарственный цветок. Ярко-оранжевого цвета, также следующий за солнцем, — фенек повернулся к парню.       — И чем полезна твоя календула? — искренне поинтересовался матра.       — С морщинами неплохо борется, например.       — Мне уже пора, да? — Сайно провел руками по своим щекам и с притворной грустью взглянул на Тигнари. — Ты будешь любить меня, когда моя прекрасная юность исчезнет?       Тигнари редко активно реагировал на шутки парня, но в этот раз ему удалось пробить внутренний барьер и фенек звонко рассмеялся. Он приобнял матру за плечи и еле-еле выговорил: «Буду-буду…».