Где сейчас любовь?

Гарь. Пустошь. Каменные развалины, в которых с трудом угадывались очертания некогда величественного замка. Это был Хогвартс. Точнее, то, что от него осталось. На площадке, где начиналась битва, пошевелилась одна фигура. Холод — это первое, что он почувствовал; потом были острые камни, впивающиеся в бок, ноги и руки. Тело онемело и не хотело двигаться. Гарри моргнул. Это действие далось с огромным трудом, как будто веки были чугунными, не меньше. Разбитые очки съехали на бок, не давая ничего разглядеть. Последнее, что он помнил, это как шёл в лес навстречу Волдеморту, понимая, что ему лучше умереть, пожертвовать собой ради спасения всех остальных, ради общего блага. Поляна, Волдеморт, потные ладони, мантия и палочка за пазухой, зелёный луч света, сочащиеся ядом и ненавистью слова монстра: "Авада Кедавра!" "Как он был рад, даже счастлив, если не разучился испытывать это светлое чувство, наконец убивая надоедливого мальчика, который прожил слишком долго", — думал Гарри, падая на землю. Что ж, он хотя бы защитит всех. Но Гарри не умер, он попал в какое-то светлое пространство, где ему явились все те, кого он видел с помощью воскрешающего камня. "Я умер," — с какой-то отрешённостью подумал Гарри. Из пустоты, состоящей из света, постепенно проявлялся вокзал Кингс-Кросс, приехал поезд, совершенно бесшумно и естественно, из поезда вышли Лили и Джеймс, Сириус и Римус. Они весело говорили о чём-то, смеялись, были весёлыми и беззаботными. Гарри несколько мгновений не верил, а потом разрыдался и побежал навстречу. Они долго говорили обо всём и ни о чём одновременно, говорили, говорили, говорили и вечности им было мало. А потом на вопрос Гарри, почему они на вокзале, разве так и выглядит посмертие, Сириус ответил, что у Героя есть шанс вернуться, если тот захочет. Если нет, то пусть садится с ними в поезд. Гарри без колебаний выбрал вернуться — с родными он, в конце концов, встретится, а там остались друзья, Хогвартс, все те, кто нуждается в защите от Волдеморта. Как только он это озвучил, фигуры начали растворяться в тумане, а вокзал — отдаляться, вызывая головокружение. А сейчас Гарри лежал и пытался понять, где же он. Это не лес, где его убил Волдеморт. Так что же?.. Дикая боль пронзила тело, когда он попытался подняться, руки подгибались, ноги не слушались, очки не держались на одной дужке и съезжали. В очередной раз дёрнув ногой, Гарри попал по чему-то твёрдому, но больше похожему на застывший пластилин, чем на камень. Повернув голову, он с ужасом узнал светлые волосы и серёжки-редиски. "Лавгуд.." Ноги ещё отказывали, да и в целом Гарри чувствовал себя так, будто к нему несколько часов подряд применяли Круциатус, но он смог приподняться на локтях и подползти к телу. Лучше бы он этого не делал. Половина тела Луны была разорвана в кровавую кашу, но на лице девушки застыло то же спокойное и немного удивлённое выражение. В широко распахнутых безжизненных глазах отражалось ясное небо. Гарри резко поправил очки и осмотрелся, не желая видеть подтверждение своих самых страшных кошмаров. Хогвартс пал. Тут была яростная битва, но Хогвартс не выстоял, Хогвартс пал, и даже его развалины не оставили в покое, разметав всё до камней. И тела, тела, тела. Поломанные, искорёженные, одиночные, сваленные в кучу. Гарри поднялся, качаясь из стороны в сторону, спугнув ворон, трапезничающих на одном из тел рядом. Нет, это не могло быть правдой, дурной сон, кошмар, но никак не правда! Это был настоящий ад на земле. Его личный ад. Гарри брёл по развалинам, опираясь на найденную где-то палку и вглядывался в лицо каждому телу по дороге. Перед тем, как посмотреть, он каждый раз колебался. Ему было больно видеть незнакомые лица, застывшие в гримасах боли, удивления, радости, безысходности, больно осознавать, что все эти люди умерли по его неосторожности. Но ещё больнее было видеть знакомые лица. Этого мракоборца он видел живым ещё пару часов назад, а с этой девушкой учился на параллели. Чем дальше он шёл, тем тяжелее было, тем быстрее таяла надежда, тем ближе и сильнее становился сводящий с ума страх увидеть кого-то близкого. Блеснул металл, слепя глаза, Гарри чертыхнулся и подошёл поближе. Меч Годрика Гриффиндора сверкал под солнцем, насмехаясь над всеобщим горем, и его рукоять сжимала рука того, кто несомненно блестяще проявил себя в минувшей битве. Того, кто более других был достоин находиться на Гриффиндоре, того, кто храбро сражался до последнего. Невилл Лонгботтом лежал, весь в крови, как своей, так и врагов, железной хваткой сжимая меч. Скорее всего, он умер от авады, неловко завалившись вперёд, так и не поняв, от чего умер, но до последнего желая защитить всех. Гарри вытер глаза рукавом и пошёл дальше. Сердце рухнуло куда-то в пятки, когда он заметил малиновые волосы. Тонкс. Весёлая и жизнерадостная, постоянно изменяющаяся, неуклюжая, такая живая... Была мертва. Рядом, протянув руку в последнем усилии, покоился профессор Люпин. Внутри что-то треснуло и рассыпалось на мельчайшие осколки, больно раня что-то внутри. Гарри рухнул на землю и зарыдал, не жалея голоса. Всё кончено. Никто не пришёл забрать тела, давно охладевшие тела. Развалины были пусты и безжизненны, и только плач мальчика, который снова выжил, нарушали тишину.

***

Гарри очнулся на том же пустыре, с огромным сожалением осознав, что это был не кошмарный сон, а безжалостная и беспощадная реальность. На щеках застыли высохшие дорожки слёз, горло саднило от недавнего крика. Он безразлично посмотрел на Тонкс и Люпина в паре метрах от себя, внутри ощущалась только пустота, тянущая и болезненная пустота, все чувства глушились, будто пробиваясь через слой ваты или сквозь толщу воды, уступив ей. Ушло и горе потери, разум был кристально чист. Пустота заглянула и сюда. Ушёл всякий смысл дальнейших действий, но Гарри заставил себя подняться и свежим взглядом осмотреть то, что осталось от Хогвартса. Подростка всё ещё пошатывало, однако он смог подняться самостоятельно. Всё та же унылая и безжизненная картина, одним своим видом убивающая любые надежды. На этот раз, осматривая поле, Гарри заметил тела в чёрных плащах. Это были пожиратели смерти, лежавшие вперемешку со всеми остальными. Чем больше Гарри вглядывался, тем больше подробностей замечал незамутнённый горем разум: поле боя было очень разнообразно, обе стороны терпели значительные потери, но никто не забрал тела павших соратников. Иногда Гарри видел знакомые лица и с завидным безразличием проходил мимо. Он ощущал рвущиеся внутри нити, внезапно ставшие тонкими, как паутинки. Их связи перед лицом смерти оказались не прочнее волоса. Вот лежит Гермиона, её непослушные волосы разметались на камнях, а тело рассекали глубокие следы когтей, в неестественно выгнутой правой руке она до сих пор сжимала обломок волшебной палочки. Она сражалась до последнего, но была бессильна перед зверем. Ужасная смерть. Эта нить лопнула как натянутая струна, чересчур натянутая, оставляя высокий тихий звук. Гарри наклонился, закрыв глаза подруги, с яростью и отчаяньем смотревшие в небо, будто искавшие там ответы. Они проиграли. Теперь Гарри точно знал, что победила тьма, сказки не произошло, он не стал Героем, спасшим всех. А они надеялись, верили, что Гарри принесёт победу, они рассказывали о нём детям, считали символом Правды. Правда оказалась в том, что победа была невозможна, их поражение было предрешено. Устав бродить по развалинам, он присел на обломок лестницы. Постепенно до разума начала доходить вся картина событий, но Гарри отказывался понимать. Орден проиграл, Пожиратели во главе с ненавистным Волдемортом уже громят Лондон, раскрыв существование магического мира. Гарри не зал точно, но был уверен, что всё произошло именно так. Вечерело. Гарри пролежал всю ночь и всё утро после своей смерти, а потом отключился на развалинах. Невзрачное солнце касалось края горизонта, отбрасывая хищные отсветы на облака. Мысли становились всё мрачнее. Гарри решил выбираться отсюда и для этого требовалась метла. Он не знал, куда полететь, если Лондон, скорее всего, захвачен, но в голову не приходило ничего лучше. Гарри хотел было достать волшебную палочку, чтобы манящими чарами найти свою метлу — он надеялся, что Молнию не завалило обломками, — но за пазухой не было ни палочки, ни мантии-невидимки. Он понимал, что с его телом могли делать что угодно, но особенно было обидно за мантию отца. Палочку Гарри решил позаимствовать у ближайшего пожирателя, ему она уже без надобности, и, вспоминая прошлые недоразумения, то сразу несколько. Однако, к его удивлению, у всех тел рядом или не было волшебной палочки, или она была сломана. Странная закономерность распространялась на всех, кто пал в стенах Хогвартса, на всём поле боя не было ни единой рабочей волшебной палочки. Когда Гарри начало подташнивать от осмотра трупов, он окончательно убедился, что с магией придётся повременить. Оставался ещё один вариант — фестралы. Идти в Запретный Лес на ночь глядя и без палочки — не самая лучшая идея, но Гарри уже умирал, поэтому это его не остановило. Потратив ещё немного времени на безуспешные поиски хоть какой-то метлы, Гарри направился в лес.