Возлюбленный друг детства

***

      Чтож, Ли Феликс, десятиклассник, которому семнадцать лет, и он влюблён в Хёнджина. Старшего двоюродного брата, своего лучшего друга. Пиздец, не правда ли? Точно, что это пиздец. Но это уже не важно. Блять, конечно это важно, потому что это уже часть, его повседневной, ебучей жизни. Ну неважно. Вообщем, влюбленность эта, длится уже не менее 4 лет, с того момента, когда он встретил того самого старшего брата, своего лучшего друга, во время того когда Ли впервые пришёл в дом, своего лучшего друга, Сынмина. Ну происходило это как обычное знакомство, когда друзья знакомят тебя, со своими родственниками, и родителями, и сёстрами и братьями, если они имеются. У Сынмина, есть ещё одна двоюродная сестра, Йеджи, как понятно младшая сестра, Хёнджина. Она очень красивая, и очень понимающая девушка. По совместительству, и их общая лучшая подруга, учащаяся с ними в одном классе, и школе. Но Сынмин, блять, он же не рассказывал про своего старшего, брата красавчика, в которого он влюблён был уже тогда как минимум год, а оказалось что он его, сука, старший брат, о котором он узнаёт только после полгода дружбы с ним. Ну суть не в этом. Кароче, Ликс стал, лучшим другом, семьи Хванов, и Кимов. Сейчас же, он сидит в столовой, с Сынмином, так как Йеджи заболела, и минимум неделю не будет ходить в школу, и слушает его почти что неразборчивый говор, про какой-то матч с бейсбола, с набитым ртом риса. —...и фот как, он отбил, мяф бито-ой, бляяя, – бесконечно тараторит Сынмин, на последним словах, прикривая рот руками, делая гримасу шока, — А фто было дальфе-е.. — Сынмин, понимаю ты очень в восхищён, но сначала пережуй еду, а то несварение будет, и кстати, будь побыстрей, а то урок через.. — говорит Ли, заглядывая на часы в телефоне, — через, 4 минуты. — Ой, та успеем мы, че ты так спефифь, –— дожевывая еду, говорит тот. — Ну да, хочешь можешь оставаться, не мне же потом оправдываться перед Очкариком, — отвечаю Ли, с насмешкой и с улыбкой на губах. — Разве щас не физра?, — говорит Ким, с непониманием на лице.       — Ты чё, до сих пор расписание не выучил?, — вовсе он не удивляется, какой друг у него забывчивый, — Матеша щас у нас, так что давай быстрее.       После этих слов, Сынмин, не много но немного же, ускоряется, не горит он желанием, получать пизды от математички, уж тем более сегодня, когда у него такое хорошее настроение. Феликс не хочет никого оскорбить, вовсе нет, просто отношение к ученикам Очкарика, к ним, ученикам, можно так сказать, не очень хорошее. Но сейчас не об этом, потому что на плечо Феликса, приземляется чья-то ладонь, и он кажется догадываться кто это, и это оказывается.. — Привет, малявки, — говорит парень, плюхаясь рядом на соседний стульчик, правую сторону от Ликса. — О чём болтаете? — Блять, Хёнджин, у тебя разве не начинается урок через пару минут?, —говорит Сынмин, косо смотря на своего брата, явно с раздражением в глазах.       Отношения их с Хваном, не очень хорошие, но не прям уж такие плохие, что они готовы розорвать, при виде друг друга. Нет, просто обычные, как минимум отношения с братьями кажется. Ну происходит недопонимание между ними, но они всё равно остаются братьями между собой. Между ними чувствуется та самая братская любовь, которою они чуствуют к друг другу, но не показывают это. Был случай, когда Ликс пришёл на ночёвку в лучшему другу, когда как раз в тот вечер, когда семья Хванов, пришла в гости, к семье Кимов. Тогда когда, Сынмин с Ли, смотрели очередной клип их любимой кпоп группы, восхищаясь ими почти каждый раз, когда на экране ноутбука появлялись их с Ликсом люмбимчики в группе, тогда Сынмин, пости не забил Хвана подушкой, за то, что тот обозвал любимчика Сынмина: — Ой блять, та что ты, Сынмин, в нём нашёл, обычное смазливое лицо, та ещё и вот, танцевать не умеет, вот смотри, петь ещё и не умеет, другое дело я, красивый, умею танцевать, и пе.. — в тот самый момент, Сынмин кинул в Хёнджина подушкой, затыкая тому, рот на пару секунд, за которые он подбегает, с другой подушкой, начиная уже ей лупасить Хвана. — Чё ты там сказал, не офигел!? – кричит почти во всю Сынмин, продолжая лупасить Хёнджина, который уже прикрывается уже чем может, стараясь получить как можно меньше ударов.       Ситуация конечно забавная, но нужно как-то остановить Сынмина, а то ещё забьёт, не дай бог. В тот вечер, кое-как отодрав Сынмина от хёна, Ким дулся на Хвана, каждый раз дразня его тем, что снова получит пиздюлей от него, если ещё хоть слово плохое скажет про его кумира. Тогда Хван целый вечер, ходить с опаской, не очень то боясь, снова получить, но всё равно обходил его стороной. — Так у вас тоже начинаются, разве нет?, – отвечает Хёнджин, поднимая одну бровь, и смотря на брата. — Так почему ещё сидите тут? Или же снова заболтался о матче, про бейсбол? — Ты.. –, хотел сказать Сынмин, но запнулся не найдя что сказать, щурясь на брата, думая, что слишком он уж и очевидный для него. — Ты просто очень очевидный, Сынмин, — блять, будто мысли прочитал, снова думает последний. — Вы случаем не забыли, что урок через уже.. — снова заглядывает Ли, снова на часы, но уже на руке, ну забыл что у него ещё часы наручные есть, что поделаешь? Обычный Феликс. — Через одну минуту , Сынмин, быстро, ты ещё не доел чтоли!? —, вскакивая с места, чуть не уносит стуло, Ликс обходит стол, подбегая у другу, тащя его за рукав чёрного свитшота, как бы говоря, что нужно уже прям сейчас идти, а то им пиздец. — Та подофди ты, дай дофую хотя бы, – тараторит Сынмин дожёвывая уже весь рис, и бежит за другом, чуть не падая, спотыкаясь об выступ в дверях столовой, матеря в слух всех на свете, за то что, изобрели такие выступы, хватаясь за плечи друга перед собой, останавлявая, уже чуть хромая. На это Ликс закатывает глаза, снова не удивляясь, что друг как всегда не забыл споткнуться, на том, на чём невозможно это сделать. Ну это же Сынмин, что поделать.       Парни уже забегают в класс, прям со звонком спеша за свою последнюю возлюблённую парту, возле окна первого ряда. В то время, Хёнжин умиляется с парней, поднимаясь, и шагает по ступенькам на второй этаж, в кабинет химии, который находится, прям напротив кабинета математики.

***

      На уроке, ничего такого уж интересного, как всегда не происходит. Скукота, одним словом, которая иногда перерывается списывания чего-то в тетрадь из доски. Сынмин как обычно, страдает от скуки, как и он сам. Не проходит много времени, как Сынмину надоедает ничего не делать, берёт телефон с парты, и начинает заходит в разные соцсети, чтобы хоть немножко себя чем нибудь занять. Феликсу тоже хочется в телефоне сидеть, но боязнь быть застуканым в телефоне, так как сидит по правую сторону он Сынмина, а это означает что он сидит с краю, и шанс быть застуканым, только увеличивается. Так боится, как будто его застукают за дрочкой на уроке, ей богу. Но вдруг, мысли перерывает боль в животе. Пицца из столовой, точно была не свежей, думает Ли, перед тем, сказав Сынмину, который уж очень увлечён в телефоне, какими-то войнушками, что отойдёт ненадолго в туалет. Тот кивает, и желает другу хорошего похода в туалет, смеясь со своих же слов. Феликс, закатывает глаза, но всё-таки усмехается с шутки друга, говоря, спасибо. От этого, Сынмин чуть в голос не заржал, прикрывает рот рукой, снова смеша Феликса. Потом вспоминает, куда должен был идти, поднимает руку, спрашивая можно ли выйти, и поднимается с места, выходя с класса, получив косый взгляд, и согласный кивок. — Ой бли-и-ин, той кусочек пиццы точно был лишний, – говорит тот сам себе, выходя из класса, не поднимая голову, корчя гримасу боли на лице, — Это ж надо, чтобы так разболелся живо.. — не договаривает тот, так как в кого-то врезается. Ну конечно, кто же это может быть, как не.. — Ой, прости, Феликс, ты не ушибся?–говорит Хёнджин, вышедший только что из кабинета, именно тогда когда Феликс также выходил из класса напротив, и заглядывает в глаза, которые Ликс со скоростью света поднимает, думая что он дебил. Блять, врезаться в человека на которого у тебя дикий краш, умеет только Ли Феликс. Ну ахуеть, только это он может подумать. Он резко отводит взгляд, куда-то, и резко краснея. На это, Хван только улыбается, своей невьебически краствой улыбкой, по мнению младшего.       «Ну бляяяять, не сейчас только не сейчас, перестать краснеть как тот помидор, чё ты, ну подумаешь, врезался в своего краша, и он тебе щас улыбается, а ты сейчас тут стоишь как тот дурак, и вообще, чё ты лыбишся, хочешь чтобы я тут лужицой перед тобой росплылся? Не получится, ха-ха. Ладно, ты победил. Точно, нужно же что-то ответить, он же вопрос задал, а то подумает что я дебил какой-то, забыл как разговаривать, а что он там спросил? А точно» — Д-да нет, ничего, всё, нормально, — говорит он, улыбаясь своей смущённой улыбкой, краснея ещё больше. Боль в животе снова даёт о себе знать, заставляя Ли опять болезненно корчится. — Что такое?Болит что-то?Феликс, что случилось? — резко разширяя глаза, Хёнджин нагибается, сыпя вопросами младшего, — Феликс? — Та ничего такого, просто живот прихватило, правда, всё нормально, – тараторит тот, резко отвечая на вопросы хёна, держась всё ещё за живот. — Нет, я же вижу что ничего не нормально, если живот болит, то давай пойдём в медпункт, пошли, — не веря словам младшего, Хван ложит руку ему на плечи, подпихая немного перёд, как бы говоря, чтобы он пошёл за ним. — Нет, нет, нет, нет, у тебя урок, и ты не должен беспокоится обо мне, и ты ещё куда наверное хотел отойти, — отговаривая того, отвечает Ли, как бы говоря что помощь не нужна, но у самого сердце щас выпрыгнет от того, что Хван так близко к нему находится.       «БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, ААА, ЧТО ДЕЛАТЬ?!Феликс ты щас ведёшь себя как полный придурок, не шаришь? Блять, да похуй, пошли уже» — Так пошли, если боль усилиться? А потом меня будет совесть грызть, что не помог тебе, пошли, — говорит уже немного строже, Хёнджин. И реально ведёт его в кабинет медсестры.       Феликсу же, ничего не остаётся, как обречённо идти рядом со своим крашем. Который очень близко. Щас сердце вылетит из куда-то нахуй, в окно, пожалуй, со второго этажа.

***

      Оказалось, что у Ликса отравление, не очень серьёзное, но и нужно парочку дней поваляться дома. Хёнджин же, с серьёзным лицом слушал медсестру, всё что она ему говорила, даже выписала какие-то пилюльки, если станет снова плохо, о который Ликс вообще впервые слышал. Ещё, когда медсестра сказала, что нужно будет поднять край верхней одежды, чтобы можно было понять что, и где болит, но он наотрез сказал что не будет этого делать, и спросил что нету ли другого варианта это сделать. Получив на этот вопрос отрицательный кивок, и поджатые губы, он посмотрел на Хёнджина, который смотрел ему глаза, прямо в душу, блять. Хёнджин сначала не понял что от него хотят, и посмотрел вопросительно на него, но потом до медсестры(о чудо), дошло что то хочет, чтобы другой молодой человек отвернулся, как тогда она поняла, что Ликс стесняется, и без всякого, сука, стеснения сказала: — Молодой человек, можете пожалуйста отвернутся, видно же, что парень стесняется перед вами, — сказала она, заставляя парня на акушетке, покраснеть до оттенка граната, или же помидора.       Хёнджин же, в защищающем жесте, вытянул руки, — А, хорошо, хорошо, —сказал он перед тем, как отвернутся.       В то время как эта ситуация со стеснением, Хёнджина только забавляла, но Феликса, она только ещё больше смущала. Получив освобождение от уроком на пару дней, и сегодняшних тоже, они направились на выход, сказав хором спасибо, получив улыбку, и кивок в ответ. — Ну, а ты говорил что всё в порядке, так бы и ходил з больным животом, корчясь всё время от боли, — говорит Хёнджин, сразу же после того, как закрыл дверь в медпункт. — Болит ещё? — спрашивает Хван. Снова. Ну бли-и-н, как он может быть таким милашкой? Спрашивает о самочувствии, беспокоится(наверное), ещё и хорошенький такой. Я могу ещё сильнее влюбиться, если это ещё возможно, думает Ликси. — Немного, но терпимо, — отвечает Ли, и снова улыбается своей смущённой улыбкой. И получает в ответ, тоже самое. Ту самую улыбку, от которой у Ликса едет крыша. И когда он успел так встрескаться? А точно, 4 года назад, в коридоре школы, увидев его, на одной из перемен. —Точно? — спрашивает, и получает в ответ неуверенный, но кивок,— Ну ладно.–говорит, и вздыхает, не очень веря младшему.       Они подходят уже почти до конца коридора, в которых, сидят их классы, не успевая подойти к классам, как тут же звонит звонок, оповещяя о окончании урока. — Ну ладно, пока, ещё увидимся, —говорит старший, махая своей ладонью а знак прощания, и улыбается. — П-пока, ещё увидимся, –махает в ответ Феликс, повторяя слова, смотря как закрывается дверь кабинета напротив. К чему были его слова "Ещё увидимся"? Непонятно. Та пофиг, возможно просто так сказал. С этими мыслями, Феликс заходит в свой класс, в котором уже все собирают свои вещи, и выходят с класса. Не успевает он подойти к своей парте, как к нему подбегает Сынмин, засыпая вопросами, где, и какого хуя, его лучший друг был почти что пол урока: — Ты где был? Что-то случилось? Тебя пол урока не было, значит что-то случилось, в туалете что-ли застрял? Может забыл дорогу к кабинету? Та дошёл же сюда значит помнишь, а может..— не успел договорить Сынмин, когда его перебивают. — Сынмин, подожди, ничего не случилось, из того что ты перечислил, просто живот разболелся, вот я и сходит в медпункт, ничего страшного, сказали что нужно поваляться немного дома, и дали справку на освобождение, ещё пилюльки какие-то выписала, не кипишуй, — говорит тот, одновременно складывая свои вещи в портфель. — Чиво!? Ты шутишь? Ничего не случилось!? А чё мне не сказал то, что тебе живот схватило? Я бы с тобой пошёл! —, обидно говорит Сынмин, дуя кислую мину. Со стороны это зрелище выглядит милашным, на что Феликс хихикает на эту мысль, подходя к своему лучшему другу, говоря: — Та не дуйся ты, Минни, что в этом такого,– говорит тот смешным голосом, трогая друга за щёчки, — Нуу, почему ты такой милашка когда дуешся, а? —, и смеётся, заражая своим смехом и друга. — Да иди ты,–снова дуется Ким, отбрасывая руки Ли, от своих щёк. — А ты, сейчас не собираешся домой? — Нет, чего это вдруг?, — непонимающе говорит Ликс, смотря на Сынмина, берёт в руки рюкзак, и забрасывает себе на плечо. — Ты дурик чтоли!? Домой, быстро, а вдруг тебе снова живот розболится? Давай, давай, я щас нашей классной спрошу, можно мне ли идти с тобой домой, скажу что ты себя плохо чуствуешь, и что мне нужно тебя отвести домой, потому что меня попросили, всё пошли!, — без запинок, говоря, позворачивая Феликса, Сынмин, выпихивает его из кабинета, идя в учительскую, так как там большая вероятность, что классный руководитель, именно там. Получив разрешение на освобождение от уроков, уговаривая как только можно, женщина, всё таки сдалась, и отпустила парней домой. — Вот видишь, а ты боялся, — радостно говорит Сынмин, шагая к гардеробной за курточками. Осень как никак, уже холодает. Забрав курточки, и подходя к шкафчикам, они складывают туда книжки и закрывают на ключ, направляясь на выход из школы, паралельно, надевая курточки. — Щас отведу тебя домой, а сам сганяю за таблетками, кстати, какие нужно?, – говрит Сынмин, поворачивая голову, в сторону друга, с вопросительным взглядом, смотрит на того. И тут Феликс вспоминает, что он не запомнил название таблеток которые ему сказали купить, и только у озного есть название этих таблеток. У Хёнджина. Сука . И что ответить? Ладно, импровизируем. — Ну...ээ..я, точно не помню, если честно..– отвечает он, натурально, не зная что сказать. — Серьёзно? Не помнишь? Разве она не должна была на листочке написать что именно нужно?       «Блять, и зачем ты вообще вспомнил про те таблетки? Нахуй они тебе вообще здались, Сынмин, у тебя делов мало чтоль, что ты за таблетками будешь ганятся, ну пиздец.» — Ай, да кого я спрашиваю, спрошу просто в аптеке, чтобы дали таблетки от боли в животе, или обезболивающее, неважно, — махает на того рукой Сынмин, понимая, что название тех таблеток так и не узнает. — Кароче, щас, мы идём к тебе домой, а я сразу иду в аптеку, за обезбаливающим, а ты ждёшь меня, посмотрим с тобой может что-то на ноуте. — Ладно,– соглашается Ликс, вздыхая, понимая что против Сынмина, его отговорки бесполезные, так как знает, насколько друг может быть упёртым, когда тот волнуется на него.       Заходя к себе домой, он заходит, сначала разуваясь в каридоре, и снимает курточку, вешая на крючок, заходя в свою комнату. Родителей дома нет, так как они уехали в командировку на пару недель, поэтому Ли ложится на кровать, обнимая большого плюшевого мишку, ожидая Сынмина.