Чем больше Опустошителей

У Стакара всегда были горячие руки. Когда он впервые прикоснулся к Йонду, снимая с его шеи рабский ошейник, срывая металлический хребет, что не позволял не только жить, но даже нормально дышать, Йонду понял, что запомнит тепло Стакара на всю жизнь. — Мой мальчик теперь уже совсем взрослый, — легко приобнял Йонду Стакар, а тот все равно прочувствовал прикосновение каждого пальца даже через слои кожаной накидки. — Я горд, что теперь у тебя есть свой корабль. Стакар отпил немного женевейского джина, а потом протянул кружку Йонду. Тот взял; посмотрел на зеленое пойло, потом поднес к своим губам и допил до конца, поморщившись. Пойло было не самое хорошее, но помогало хоть немного расслабиться. Стакар крепче сжал его плечо, почти причиняя боль, но Йонду только рвано выдохнул. Было в Стакаре... Было в нем что-то настолько невероятное, что находиться рядом с ним было для Йонду и пыткой, и всевышним благословением. Слышать его голос, чувствовать его объятия, растворяться в его тепле. Йонду не думал, что был способен на сантименты или что-то... подобное. Но каждый раз его уверенность в собственном хладнокровии и неуязвимости разбивалась о горячие руки Стакара. Его пальцы медленно проскользили по спине Йонду, пересчитывая многочисленные ремни, и тот дернулся, будто ненароком прижимаясь плечом к плечу Стакара. Так было еще теплее, горячее, огненнее — он не мог сопротивляться своим желаниям. — Чем больше Опустошителей — тем мы сильнее, — проронил Йонду, и Стакар тихо засмеялся, тут же тряхнув его. Если бы Йонду не допил джин, то бы точно разлил, а Стакар легко схватил его за шею и притянул к себе, прижимаясь виском в виску, смотря на глубокий космос, что был перед ними. Там, за толстым стеклом корабля, виднелись звезды — живые и умирающие, пылающие и угасающие. Стакар был словно одной из них — самой горячей, самой близкой звездой, к которой тянулся Йонду, как одинокий астероид, блуждающий во тьме и вакууме вселенной. Он был готовь упасть, он был готов сгореть, лишь бы быть ближе к Стакару, который подарил ему свободу, честь и смысл жизни. Подарил — и позволил остаться около себя, а теперь у Йонду появился свой корабль. Вернее, Стакар настоял, чтобы Йонду стал одним из новых капитанов Опустошителей, а Йонду... — Ты прав, конечно. Опустошители — сила именно потому, что нас много. Но еще — потому что мы держимся вместе, — усмехнулся Стакар, снова встряхивая Йонду. — Если что-то случится — ты всегда можешь вернуться. Нет, ты будешь должен вернуться. Потому что мы, я — твоя семья, Йонду. Йонду проследил, как где-то вдалеке пролетела комета. Она тлела остатками ядра, оставляя после себя ледяной хвост из собственной плоти и крови, как тлел Йонду, отходя от Стакара даже на десять шагов. Что же случится, когда он окажется за десять, двадцать парсеков?.. Быть может, от Йонду ничего и не останется тогда. — Я всегда буду помнить об этом, Стакар, — произнес он хрипло и, хмыкнув, печально улыбнулся. — Хороший гребень, кстати. Зря ты заказал новый, — сказал Стакар, легонько щелкнул по его алому гребню, и легкий звон отдался у Йонду в голове. — Мой корабль меньше, потолки там ниже. Куплю побольше — вот тогда и этот снова надену, — с усмешкой ответил тот. Ладонь Стакара все еще грела кожу его шеи, и Йонду было как никогда больно, грустно, а вместе с тем — хорошо. Он продолжал идти вперед, наступая тяжелым сапогом на тех мразей, которых не считал достойными существования, растаптывал их — и наполнял свое сердце энергией. И думал, что когда-нибудь станет столь же яркой звездой, какой был Стакар в их первую встречу. Но до этого еще надо было не сдохнуть в бесконечности и холоде космоса.