Зарисовка по Томионе #5 Искупление.

Гермиону вызывают в кабинет миссис Коул в утро субботы, когда они проводили положенную генеральную уборку всего приюта Вула. Обессиленная от голода и переутомления после ночного дежурства где она приглядывала за всеми воспитанниками Гермиона медленно плелась в сторону кабинета. Её встретили двое. Недовольная миссис Коул и молодой человек в дорогом фраке. Видимо очередной объявившийся спонсор, который спустя месяц-два не выдержит и бросит своё дело. Правда он был слишком молод чем обычные спонсоры. — Боже милостивый, как же долго ты плетешься, — ворчит миссис Коул. — Ты помнишь Тома? Он решил вспомнить свои корни и отдать должное месту где ранее воспитывался. Другим это должно послужить примером, — запричитала поджав губы смотрительница детского дома. Гермиона более заинтересовано обратила внимание на молодого человека чьё имя вызывало трепет в груди и вздрогнула встретившись с пронизывающим взглядом тёмного ультрамаринового цвета. Это действительно был Том из детского приюта миссис Коул, но совсем другой. Взрослый, чужой и вызывающий трепет немого ужаса. — Благодарю, миссис Коул, воспоминания о жизни в детском доме я никогда не сотру со своей памяти, слишком это интимно, — улыбнулся Том Реддл. В словах об интимности Гермиона услышала только угрозу, в то время как сама миссис Коул подобно гиене засмеялась в смущении. — Проводи Тома до комнаты свиданий, — обратилась миссис Коул к Гермионе. — После беседы живо беги помогать остальным. Гермиона кивнула и перевела взгляд на приближающегося Тома. Он возмужал, вытянулся и стал похож на тех самых господ, которым чистят ботинки детдомовские детишки. Гермиона заметила как Том хотел поприветствовать её, но она не хотела вести какой-либо разговор с ним перед миссис Коул поэтому резко отвернулась и открыла дверь последовав вперед не дожидаясь, когда гость последует за ней быстрым шагом рванула в направлении комнаты свиданий. Сюда приходили родственники оставленных детей или те кто хотел бы усыновить сирот поэтому это единственное облагороженное место детского дома. Сердце Гермионы колотилось так, что ей казалось вот-вот и оно перестанет в один момент биться из-за напряжения, которая чувствовала девочка слыша шаги позади себя. Гермиона ждала, когда Том придёт навестить её, но она ждала так долго, что потеряла веру и потеряла уже саму себя. Он стал совсем другим в то время как и сама Гермиона уже была ни капли похожа на его жизнерадостную сестру. Гермиона коснулась холодной ручки двери почувствовав как холодок отпечатался на её ладони подобно ожогу. Вот и она теперь была в заветной всех воспитанниками дома комнате. Тут мечтал оказаться каждый. Гермиона прошла к окнам и отодвинула шторы позволяя свету проникнуть в темную гостиную, которую в годы войны всё же забросили. Теперь детей некому навещать, все родственники либо мертвы либо пожинают плоды войны в виде бедности. — Здравствуй, — чужой мужской голос заставил вздрогнуть кудрявую шевелюру. — Мы так и не поприветствовали друг друга как положено. Гермиона отпустила руки со спасительной шторы, которая помогала ей не смотреть на виновника повышенной тревожности, но беседу больше нельзя отложить на потом. Нужно смотреть уверенно и ложно счастливо на появившегося родственника. — Да, прости, при миссис Коул тяжело вести диалог. — обернулась Гермиона и слабо улыбнулась встретившись с напористым взглядом Тома. Он развел руки как это делал раньше и ждал, когда та кинется в объятия, но Гермиона лишь сжала спинку кресла гостиной для свиданий. — Мы уже не дети, — она прочистила горло и показала на диван. — Присаживайся. Том опустил руки и горько улыбнувшись сел на диван проследив за тощей фигурой сестры, что подобно призраку села на кресло. — Как поживаешь? — первое, что спросил Том тут же дало под дых Гермионе. Такой простой вопрос где должен быть простой ответ вызывает бурю забытых эмоций и детскую обиду на любимого предателя. — Нормально, — сглатывает ком Гермиона и старается не обращать на дрожь в руках и груди. — В детском доме нельзя жить хорошо, но мы дружны с остальными ребятами поэтому и не плохо. Том кивнул. Гермиона обратила внимание на то как Том сидит и в очередной раз возвела стену между ними. Он был действительно тем самым спонсором, которые приходили потешить своё эго и проспонсировать дом на два-три месяца. Они так же вальяжно откидывались на спинку и были спокойны по сравнению с загнанными воспитанниками приюта. Ей хочется столько у него узнать, что она даже не знает с чего начать, чтобы прервать образовавшуюся неловкую тишину. Она хотела бы узнать как к нему относятся в новой семье, получает ли он образование и гордятся ли им. Скучает ли он по ней и по прежней семье и вспоминал ли он её, но все эти вопросы до безобразия сентиментальны, а Том уже будучи мальчиком не любил проявление женских чувств и подобие материнской заботы. Том Реддл пришел в приют миссис Коул вместе с Гермионой. Они не были родными и при живых родителях не были дружны, но горе их так сплотило, что Гермиона отчаянно цеплялась за тонкую рубаху брата, когда к ним подходили ребята. Такая запутанная семейная связь. Мать Гермионы умерла при родах, отец - мистер Грейнджер держал траур ровно год и через неделю после этого привел в дом миссис Реддл с сыном Томом поэтому Гермиона и не помнила себя без них. Он всегда присутствовал в её жизни и все моменты праздников они проводили вместе. Затем мистер Грейнджер скончался от лихорадки, когда Гермионе было четыре. Она плохо помнила тот период, но запомнила дикие истерики и вопли мачехи во время траура, который продлился совсем немного. Через пол года в их доме поселился мистер Реддл. Родной отец Тома. И с этих пор Гермиона стала чужой в собственном доме. Том почти не испытывал братских чувств к Гермионе, но ему было не по себе и жаль, когда отец наказывал младшую семейства. Отец придерживался строгих нравов и ему была не по душе слишком жизнерадостная новоявленная дочь. Личный ад Тома начался в тот момент, когда маленькая Гермиона разбудила его со словами: “Том мне страшно”. Сонный вполуха он слышал как пьяный отец оскорблял мать и винил ту в неверности. Крики Реддла старшего были похожи на рев дикого зверя. Ему было страшно за мать и он уже хотел выйти ей на помощь, но заплаканная Гермиона остановила Тома схватив того за рубашку для сна. — Не надо, он и тебя…— девочка всхлипнула и вжалась в руку брата. Том жалел, что остался в той комнате рядом с ней. Он успокаивал её закрывая уши, но внутри содрогался от воплей и ругани родных ему людей. Тогда всё стихло, но с тех пор это продолжалось каждую ночь. Однажды Том услышал как отец говорил о том, что Гермиону нужно отдать на попечение родственникам или в детский дом на что миссис Реддл лишь сказала, что подумает. Его взяла злость на отца. Каждую ночь он превращал их жизнь в сущий кошмар, но и этого оказалось дьяволу мало. Он уговаривал маму бросить отца и снова жить без него, но та лишь плакала и говорила, что он ничего не понимает. На рынке, когда он помогал матери закупиться для воскресного ужина Том услышал разговор двух женщин в теле. Та, что побольше жаловалась на то, что муж не переставая пил и из-за этого зверел круша всё вокруг, на что другая посоветовала добавить всего три грамма мышьяка в выпивку “проблюётся и очнется как миленький”. Том не мог отпустить сказанное на рынке и решил добавить в вино отца для профилактики немного мышьяка. По-детски наивному он рассчитывал, что это должно помочь от брани отца по ночам. — Гермиона, мы приняли решение написать твоей бабушке. — за ужином миссис Реддл непринужденно улыбалась. — Я знаю как ты любишь свежий деревенский воздух и решила, что погостить у неё было бы неплохо. Гермиона удивленно и в тоже время радостно вскочила. — А Том тоже поедет со мной? Занервничав миссис Реддл покосилась на мужа. — Нет, Тому надо готовится к школе поэтому он останется дома. — улыбнулась мать семейства. В этот вечер улыбались все кроме Тома. Его тошнило от лицемерия матери и отца, что решили избавиться от Гермионы присвоив поместье её отца. Поэтому перед сном для того, чтобы отцу семейства было еще хуже он еще немного добавил мышьяка надеясь, что тот застрянет в туалете подольше. Утром их не разбудила мать. Том проснулся первым и пошел в родительскую спальню, чтобы проведать их, но нашёл лишь два трупа. Они решили отпраздновать отъезд Гермионы вместе за бутылкой отцовского вина. Чета Реддлов была похоронена вместе, а Гермиону и Тома отвезли в тот же день в детский дом. Было заключено, что миссис Реддл решила отравить мужа и себя не выдержав его тирании и отправив детей бабушке Гермионы, которая как оказалось скончалась в одиночестве сразу после смерти сына. Том знал, что он повинен в смерти родителей. Проклинал себя и терзал в детском доме теряя тягу к жизни, на плаву его составляла только Гермиона, что отчаянно отбивала себя и брата от задир приюта. — Я им ещё покажу. — запрокинув голову кричала Гермиона придерживая разбитый нос кверху. — Дура, вниз надо. — Том подтолкнул голову Гермионы вперед. — Тебе не надоело с ними драться? Подразнят и отстанут. — Том, но они же говорят такое…— Гермиона сжалась. — Говорят, что ты урод только потому что другой. Том сжал кулаки скрипя зубами. Да, он был другим и он всегда это знал. Знал, когда стал понимать змей и знал, когда почувствовал выброс силы, когда разозлился на дразнящих Гермиону мальчишек. — Каждому воздастся. — ответил Том. — Только позже. Для детей из приюта было праздником, когда приезжали смотреть детей прихожане. Гермиона это поняла в голодный год тысяча девятьсот сорок второго. Еды было мало, отопление и вовсе отсутствовало, миссис Коул рвала и метала. В зимний холодный день прошел слух, что приехали аристократы из Франции и весь приют стоял на ушах ожидая гостей. В дом вошла молодая пара одетая на французский манер. Они выглядели отчужденно и аристократично, но складывалось ощущение, что они пришли не за детьми, так как француженка кривилась, когда дети подлетели к ней и стали кричать “мама”. Они словно кого-то высматривали и обходили каждого ребенка осматривая их внешность. Тома здесь не было, потому что он знал, двоих никто никогда не возьмёт и потому оставался в комнате не надеясь, что их когда-нибудь заберут с Гермионой, но та не теряла надежды. Француженка остановилась присмотревшись к спокойно сидевшей Гермионе на скамейке. — Дитя, как тебя зовут? — пролепетала с акцентом дама. — Гермиона, госпожа. Молодая дама стала поглаживать буйные кудри Гермионы и улыбнулась. — Хермиона, у тебя есть какие-нибудь секреты? Например, что-то странное творится рядом с тобой? Я жуть как люблю такое. Гермиона тут же поняла о чем идет речь. Её брат Том мог говорить со змеями, а ещё поднимал предметы в воздух когда был взбешен. В животе урчало от голода, мысль о том, что ей с братом осталось тут жить недолго не давала покоя. — Да, — ответила Гермиона проследив за сверкнувшимся озорным огоньком во взгляде темнокурой дамы. — Мой брат умеет делать удивительные вещи. Дети рядом зашептались о том, что она говорит об уроде Томе и мужчина оглядев их посмотрел на свою даму одобрительно кивнув. — Хермиона, проводишь меня к своему брату? Быть может, он мне и нужен. — улыбнулась красавица и Гермиона радостная тем, что её брат сможет покинуть этот отвратительный приют повела их в его комнату. Том был насторожен к незнакомцам и только услышав о магии показал им, что умеет. Когда господа направились в кабинет миссис Коул радостный Том подлетел к сестре и обнял её. — Я знал, что не урод! Я знал, что я особенный! Гермиона, они хотят забрать нас! Гермиона улыбнулась, но почувствовала, что здесь, что-то не так вспомнив как они целенаправленно искали определенного ребенка. Она поняла сразу, что двоих не возьмут. Гермиона схватила Тома и завела в комнату. Достав из шкафа свою спрятанную коробку она вытащила фотографию где стояла вместе с родителями и Томом. Гермиона вручила её ему. — Обещай, что вернёшься за мной! Или хотя бы навестишь, если они будут против второго ребенка, — на глаза навернулись слезы, а дрожащая губа не давала правильно выговаривать слова. — Гермиона, но они сказали… — Том, пообещай мне! Пообещай, что будешь помнить обо мне! Том улыбнулся подумав, что сестра надумала лишнего и с улыбкой погладил ту по макушке. — Глупая Гермиона, конечно буду помнить, потому что… Он хотел сказать, что они будут всегда рядом, но его прервала француженка, что уже нахмурившись смотрела на Гермиону. Она вытащила конфету из своего дорогого пальто и протянула ей. — Малышка, пока погуляй с другими ребятами, а мне нужно поговорить с Томом. Гермиона взяла конфету, оглянулась на Тома посмотрев на него в последний раз и вышла в сад приюта. Том исчез. Его забрали в тот же день, что бывает достаточно редко. В голодные и холодные ночи Гермиона успокаивала себя тем, что благодаря ей Том в теплом месте сыт и находится в семье полной любви, но вспоминая отчужденный взгляд мужчины покрывалась мурашками. Не предала ли она Тома показав его им. Шло время. Дети дразнили Гермиону, что Том не вернется, мальчишки задирали её ещё сильней и она теряла веру. Но сейчас смотря на то как он выглядит чужим в этом холодном приюте она улыбнулась. Он был не тощим, забитым и в обносках, это значило, что у него всё хорошо. — Тебя хоть там любят? — первое, что выдала сестра после длительной паузы. — Если показываю результат, то да, — улыбнулся Том. — Хотя у меня наступил тот возраст, когда они не следят за ними. — Ты пошел в школу? — Да, и уже заканчиваю. — Том поправил манжет на рукаве. Гермиона обратила внимание на кожаные черные перчатки, которые он не снимал в помещении. — Хорошо,теперь я спокойна. — улыбнулась Гермиона позволив себе расслабиться. — Вообще-то это я твой старший брат, если не забыла. — усмехнулся Том. — И мне было положено заботиться о тебе. Последние слова отдавали горечь и обиду на самого себя, ему не позволяли встретиться с сестрой. Гермиона была худее чем положено, угловатой, уставшей и с синяками под глазами. Некогда буйные кудри теперь осели вниз и уже не подскакивали вместе с ней. — Всё в порядке, Том. Я оставила все обиды ночью в комнате старого приюта. Кстати, теперь у меня своя комната, та в которой ты спал. — Правда? Гермиона смущенно опустила взгляд вспомнив как там холодно и узко. — Ты надолго? У нас по расписанию генеральная уборка. Том ошарашенно смотрел в пустые глаза сестры. Она не кричит, не злиться и не веселиться как раньше, словно душа покинула её тело продолжая вести подобие жизни. Даже сейчас, спустя столько лет, её заботило не то, что Том объявился, а генеральная уборка приюта. — Гермиона, давай вернемся домой? — выпалил Том подлетев к ней и схватив за ладонь.— Я хочу домой.