Проблемы межвидовых отношений

Он ощутил себя последним идиотом, когда дверь резко захлопнулась у него перед носом. Причем не с той стороны, о которой можно было подумать. Вообще, в тот вечер многое пошло не по плану. Начиная с того, что Урахара с какого-то перепугу не стал от него отмахиваться и без всяких вопросов одолжил гигай. На закравшиеся в голову аранкара подозрения он тут же отмахнулся, мол, свои люди и сочтемся. Подобная щедрость от торгаша не могла не напрягать. Вторым звоночком стало слишком радушное приветствие со стороны четы Куросаки. Нет, рыжая-то всегда была с прибабахом и от неё подобной блажи можно было ожидать. Но вот чем его приложила или накормила дражайшая супруга, что он тут же расплылся в радостной улыбке и, не слушая всякие возражения, втянул в квартиру Гриммджо, даже страшно было представить. В любом случае он сам не заметил, как был усажен за стол, за которым его плотно накормили вполне сносной на вкус едой. Затем его устроили на диван. Джагерджак только и успевал хлопать глазами, пытаясь вклиниться в их счастливый рассказ о семейной жизни, и прижимать к себе пацана лет шести, которого ему успели всучить в руки. — Вы не волнуйтесь, Гриммджо-сан, Казуи хоть и очень активный ребенок, но он может постоять за себя. Не стоит излишне волноваться. Просто присмотрите за ним. Мы с Ичи к двенадцати вернемся. — А... — Гриммджо подорвался с дивана, следуя за парочкой, которая успела одеться, машинально прижимая дитё к груди. Что ни говори, а опыт общения с Нелл был незабываем. — Ты, это, извини. Нам правда срочно нужно по делам. Нам ужасно повезло, что ты решил заглянуть, — Ичиго неловко почесал затылок, пока Орихиме завязывала ему шарф. — Точно! Завтра с тобой поспаррингуем! Обещаю никуда не убегать. Гриммджо хотел уже возразить, но дверь захлопнулась и он остался один на один с ребенком. Что он мог сказать спустя три часа увеселительных игр, к которым его старался приобщить отпрыск двух рыжих риок? Он задолбался! Вся Эспада с Айзеном во главе не выматывала его так, как это мелкое чудовище. А ведь ему было всего шесть человеческих лет! Во что это обещало превратиться в будущем, Гриммджо отказывался знать. Аранкар успел поиграть в догонялки по всей Каракуре, чему была рада только засидевшаяся Пантера. Затем его потащили в игровые автоматы, в которых Гриммджо выяснил, что ему сегодня определенно не везет, в отличие от мелкого, который дважды сорвал банк на автоматах. Затем Казуи таскал его вдоль реки туда-сюда, рассказывая о своих приключениях с друзьями. Или: "А вот тут дядя Чад меня на шее таскал! Вы же меня тоже так покатаете?". И Джаггерджак подставлял шею. Ворчал. Под нос себе матерился, но нёс. И так до самого конца. И если сдавая вахту счастливым родителям, Гриммджо думал, что на этом все его злоключения кончатся, то крупно просчитался. — Гримм-сан, выходите за меня! — Чего? — аранкар для верности замедлил свой бег по пустыне Уэко-Мундо и во все глаза уставился на своё персональное наказание. И Гриммджо был удивлен отнюдь не присутствием шинигами на территории пустых. После битвы с Айзеном и квинси им с огромным трудом удалось вернуть покой в эти земли. Но периодически шинигами всё равно появлялись на их территории. У Казуи определенно были куча возможностей и знакомств для подобного путешествия. Даже не удивляло предложение: что не говори, а пустой был лишен всяких предрассудков. Удивляло то, кому он делал подобное предложение. — Кхм, я, наверно, не с того начал, — пацан довольно знакомо почесал затылок, становясь на пару мгновений очень похожим на своего отца. — Вы мне давно нравитесь... — Да я как бы заметил, — проворчал Гриммджо. — Ась? — теперь был черед мелкого недоразумения застыть с удивлением на лице. — Когда ты бегаешь в Уэко-Мундо каждую неделю как на свидание, сложно не заметить интерес. Тем более что я хищник и у меня хорошо развиты инстинкты, — спокойно ответил Джеггерджак, при этом внутренне паникуя. — О! Так вы согласны! — Нет! — тут же открестился аранкар и ушёл в сонидо. Ещё чего! Он и так был более десяти лет живой няней для довольно опасного порой как для себя, так и для окружающих гиперактивного ребенка с убийственным коктейлем сил шинигами, квинси, подчинителей и черт знает ещё каких, которые вполне могли передаться по наследству. Брак предполагал, что страдать Гриммджо до конца его дней! От подобных радужных перспектив аранкар сбился и чуть не пропахал носом песок. Благо или нет, его догнал Казуи, который встал на его пути и тем самым смягчил приземление. — Гримм-сан, я же не просто так! Я с самыми серьезными намерениями! — решимости во взгляде, которая отразилась в глазах Казуи, да на борьбу бы с пустыми. Хотя какие к черту пустые в Каракуре? Нынче каждая собака знала, что в городке лучше лишний раз не отсвечивать. Если не прибьют шинигами, то могут подоспеть умелые подчинители или квинси. А особо одаренных ловил Гриммджо в рамках программы по обмену опытом. За незабываемый опыт встречи с аранкаром те были вынуждены расплачиваться жизнью. Ничего личного. Просто не мог он позволить шляться безмозглым пустым по улочкам, где может вполне себе играть Казуи с друзьями. — Вот же... — аранкар попытался вырваться, но Казуи ловко поменялся с ним местами и теперь вжимал Гиммджо в песок. — Ты же понимаешь, что я аранкар? — Ага! Самый лучший на свете! И самый сильный! — пацан широко улыбался, восседая на его бедрах с таким гордым видом, будто это была его личная заслуга. — Вот и не поспоришь же, — Джаггерджак прикрыл глаза и попытался побиться головой хоть обо что-то, но песок был слишком мягким для этих целей. — Ты же шинигами. — Лишь на четверть! — бодро подтвердил его слова Казуи и наклонился к лицу аранкара. — Хичиго говорит, что будь я пустым на все сто процентов, то имел бы шансы править в Уэко-Мундо. Только зачем мне это? Да и не хочу я драться с тобой за трон. — Нет у меня никакого трона. — Как это? Ты же Король Пустыни! — от удивления пацан даже отпрянул. — Вот именно, что Пустыни, а Уэко-мундо — это не только пустыня. Тут есть ещё целый лес Менасов и ЛассНочес, — наставительным тоном проворчал Гриммджо, которого порой одновременно бесило то, что он всего лишь Пустынный правитель, и в то же время радовался, что ему не нужно править всеми пустыми. Это же сколько тупых и безмозглых идиотов на его бедную голову? Нет уж, лучше одним глазом присматривать за своей территорией. — Всё равно это очень круто, — подвел какой-то свой итог Казуи. — Только это не повод делать кому-то предложение, — Гриммджо начал понемногу закипать, а заодно брыкаться, стараясь сбросить с себя наглеца. Мало ему было Казуи всякий раз, как он оказывался в мире живых, так с каждым годом это недоразумение всё чаще появлялось в Уэко-Мундо. Аранкар уже не знал, куда ему деваться. Попросить политическое убежище в Сейрейтее? Но там скорее предложат уютные камеры капитана Маюри. — Почему же? — Казуи, кажется, совершенно не понимал причин отказа и только крепче цеплялся за жертву своей любви. — Мама говорила, что нужно доверять своему сердцу. И если тебе кто-то нравится, то нужно следовать за этим человеком до тех пор, пока он не заметит твоих стараний и не ответит взаимностью на твои чувства. Конечно, если ты в них уверен. Если не уверен, то даже не стоит и пытаться. А я очень уверен, знаешь ли! — Вот рыжая удружила, — проворчал Гримджо, начиная подозревать, как эта альтернативно одаренная особа дожала такого сухаря, как Куросаки. — Откуда вообще у пустого могут взяться чувства?! Единственное, что я люблю, — это хорошую драку! — Гриммджо всё же вывернулся из-под младшего Куросаки. — Вот! Значит, хоть что-то вы любите! — Казуи быстро отряхнулся от песка, в который его сбросил аранкар. — А ещё я знаю, что вы любите молоко и мясо слабой прожарки! Вы не любите холод и в гигае зимой всегда носите шапку из-за того, что у вас уши мерзнут! Вы даже зимой реже появляетесь в Каракуре! А ещё вы очень не любите Урахару, но любите выпить с Йоруичи! Потому и терпите его компанию на попойках. Я знаю, что вы не любите кофе и обожаете чай всё с тем же молоком. Ещё летом любите спать на крышах. И не любите, когда пустые беспокоят вас! Вы... Ты много чего любишь! — Это всё... — Гриммджо едва удержался от того, чтобы покраснеть. Пустые, а уж тем более аранкары, не признавали своих слабостей, хотя было принято потакать низменным желаниям. Он всегда оправдывал свои хотелки и пристрастия ими, но вот же нашёлся один шибко умный шинигами. — Просто мне так больше нравится. Я просто использую тебя, вас всех для своих целей! — Ты присматривал за мной с тех пор, как мне исполнилось шесть лет! Ты мог меня бросить и уйти. Ты мог мне навредить, как другие пустые. Но ты всегда заботился обо мне! Не наговаривай на себя и не пытайся даже выглядеть в моих глазах хуже, чем есть на самом деле, — новый выпад. Растерявшийся Гриммджо проморгал и снова оказался прижат молодым шинигами к песку. — В детстве мне просто нравилось, что есть взрослый, который не относится ко мне как к ребенку, в отличие от остальных, но при этом готов защищать и оберегать меня просто так. Когда я стал старше, мне этих редких встреч стало мало. Я очень обижался на то, что ты так редко к нам заглядываешь. Это позже я понял, чем отличаются пустые от шинигами и других людей. Но тогда на короткое время я вас.. тебя возненавидел, — Казуи уткнулся лбом в грудь Гриммджо, заставив последнего вздрогнуть. Но не от прикосновения к обнаженной коже, а от слов. — Что ты несешь, — хрипло выдохнул аранкар, которому даже сама мысль, что этот яркий мальчишка, в чем-то так похожий на родителей, вдруг может кого-то возненавидеть, претила и не укладывалась в голове. В груди что-то несогласно сжалось, а во рту проступила горечь. Гриммджо попытался вздохнуть, хотя на кой черт дыхание пустому? Но даже это примитивное действие у него не вышло. Ничего, он может и не дышать, хотя голова почему-то шла кругом. — Это было недолго, но мне тогда стало так страшно, — Казуи ослабил хватку, тем более противник пока больше не вырывался, и растянулся на нем. — Я не хотел тебя ненавидеть. Я боялся, что если возненавижу ещё больше, то могу тебе навредить. Но ты всё равно приходил в наш дом. Ты даже близко не замечал изменившихся к тебе чувств. И я понял, что хочу на самом деле не ненавидеть, я хочу всё твоё внимание. Я стал всё больше и больше наблюдать за тобой, пока ты бывал в мире живых. Я упросил Урахару научить меня переходу в Уэко-Мундо. — Я так и знал, что без этого полосатого психа не обошлось, — Гриммджо неловко приобнял парня, который хоть и значительно вырос, все равно был меньше массивного аранкара. — И раз я не появлялся в мире живых, то сам стал приходить, верно? — Угу, — Казуи окончательно уткнулся в грудь аранкара, жадно вдыхая. — Я тогда начал догадываться, что что-то с тобой не так. Йоруичи меня тогда быстро поняла, дала много советов. Я пытался отвадить тебя от Пустыни, вот только что бы я ни делал, ты всё равно возвращался. Самое ужасное, что я всякий раз волновался, если тебя подолгу не было, — говорить вслух о том, что Урахара, сволочь старая, будто обо всём знал и даже сделал более прочный гигай, который специально держал для Гриммджо, он не стал. — Я... я каждый раз радовался, когда ты появлялся в Каракуре. Даже если ты не приходил к нам домой, я все равно не мог ничего с собой поделать. Просто хотел чувствовать твоё реацу, которое говорило, что с тобой всё в порядке. Думаю, мама первой догадалась о том, что ты мне нравишься. — А Куросаки? — Гримджо сбился, поняв, как это нелепо звучит. — Папа пока ничего не знает. Мама говорит, что хорошо, что я не пошёл весь в папу. Даже дядя Исида уже знает, что вы мне нравитесь. Хотя он там что-то про духовную энергию говорил, мол, от нас фонит. — Фонит у него, — проворчал Гриммджо и крепче обнял Казуи. Почему-то от этого простого действия потеплело на душе. Хотя хорошо, что он не последний, кто у знал о своих чувствах. — Боюсь представить его реакцию, когда он узнает. — Ага, мне тоже любопытно, — раздалось где-то издалека, и двоих влюбленных отбросило друг от друга как двух кошек, облитых из ведра. Казуи постарался принять невинный вид, поправляя меч, пристроенный на боку. Гриммджо же искал несуществующие пуговицы на своей куртке. — А я всё голову ломал, что там за дела у шапочника к тебе. Это он тоже тебя надоумил? — вид у Ичиго был грозный: брови сведены к переносице, руки сложены на груди и тесак за плечом поблескивал недобро. — Это не так! — тут же запротестовал младший Куросаки. — Я сам попросил его, чтобы видеться с Гриммджо! — Вот уж не верю, что у панамочника не было тут своего интереса. — Весь его интерес был в двух ящиках сакэ из общества душ, — отозвалась Йоруичи, которая была порядком запыхавшаяся. — Еле догнала тебя, Куросаки! Говорила же: главное — сперва выслушать. — Вы спорили на моего сына! — тут же ещё больше вспылил Ичиго, хватаясь за рукоять меча. — Не на твоего сына, а скорее на любовь! Да и кто лучше присмотрит за твоим сыном, как не этот кошак? Верно я говорю? — Я с вас ещё сам спрошу, — Гриммджо уже успел ощетиниться, в свой черед сжимая в одной руке меч. Другой рукой аранкар задвинул себе за спину смущенного и немного напуганного разоблачением Казуи. Всё же что бы он там ни говорил, но отец в гневе бывал страшен. — А что касается мелкого, — Гриммджо взглядом пресек протест парня, — то мы с ним сами решим, что там будет или не будет дальше. Я же не лез все эти годы к тебе с рыжей со своими советами по поводу налаживания личной жизни? И кстати, о рыжей. Раз она всё знала с самого начала, то, наверно, была не против. — Орихиме просто слишком тебе доверяет. — Сказал человек, который оставил своего шестилетнего сына с пустым, — тут же ввернул Гримджо. Ичиго только поморщился. Крыть было нечем. — У нас просто выбора не было. Няня заболела, — Куросаки выглядел виноватым и, может, немного смущенным. Что ни говори, а сын был во многом похож на старшего. — Но если у вас всё сложится, жить вы будете в мире живых! — Хочешь всё контролировать, а, Куросаки? — Йоруичи лукаво изогнула губы. — Небось и подсматривать за ними будешь? — Иди к черту! — огрызнулся тут же Ичиго и дернул головой. — Просто присматривать. — Ой-ой, — кошка только покачала головой и подхватила Ичиго под локоток. — Что же, Гриммджо, оставляю тут все на тебя. Я так понимаю, вас самым грубым образом прервали? — Есть такое, — с неохотой признался аранкар, возвращая пантеру в ножны. Напряжение отпускало вместе с руками, которые обвили его со спины. Ичиго всё ещё хмурился, но выглядел более спокойным, чем в начале. — Черт с вами, — напоследок бросил он, позволив наконец Шихоин увлечь себя в шунпо. — Так что... — неловко заговорил Казуи спустя несколько минут, — ты выйдешь за меня? — Отказываюсь, — тут же резко ответил Гриммджо, разжимая объятия и разворачиваясь к Казуи лицом. Вид у того был донельзя несчастный. — Лучше ты выходи за меня замуж, — с ухмылкой проурчал аранкар перед тем, как жадно прижаться к распахнутым в изумлении губам.