brake (незаконченный фанфик, который никогда не допишется)

Обычно боль расставания у всех проходится тупым ножом по сердцу, да так, чтобы человек все еще оставался жив. И даже неважно, какое расставание - предательство, смерть - их боль идет под копирку, заставляя неистово страдать, когда находится свободное время заняться самобичеванием. В остальное время надо работать как вне себя, чтобы суметь обеспечить материально свою уставшую тушу. Нередко расставание действует и физически, можно сильно похудеть или, наоборот, набрать сто лишних килограмм, могут появиться нервные тики, едва ли не синдром Туретта. Сколько Сяо ни смотрел в плешь своей груди - ничего понять не мог. Ранило ли его, убило ли - не чувствовал. Уже год живет в одинокой квартире, иногда гуляя на могилу скорее из слабого ощущения долга, и спрашивает друзей, как выглядит. Они всегда отвечают "Как обычно", хотя знакомы с его историей и знают, что это его "как обычно" есть нечто полгода назад, год, два года. Везде одинаковый, ни счастливый, ни расстроенный. Просто никакой. И вроде бы проблема должна пугать и заставлять задуматься, но Сяо страха не чувствует, скорее даже благодарен собственной подобной непробиваемости. Ху Тао говорила, что боль от расставания однажды придет, пусть через пять или десять лет. - Не спорь, мне хорошо известен внутренний мир человека, - улыбалась она во время подобных "поддерживающих" вечерних разговоров. - Все же работа патологоанатома имеет какую-то пользу. Работа, конечно, имела большую пользу, начиная с постоянного позитив-скептицизма и заканчивая полезными знаниями о болевых точках человеческого мизинца. Обычно, здороваясь рукопожатием, она бралась за чужую ладонь так, чтобы одним сжатием растянуть ее сухожилия, если потребуется. Когда, например, кто-то невзначай обговаривался о своих биологических проблемах, Ху Тао находила шанс вскрикнуть "Знаю, я поняла это по вашему лицу. Не зря в моей профессии есть слово патолог". И это всегда было не к месту. Во время ее раздачи любовных советов о том, как пережить предстоящую боль, Сяо всегда спрашивал в ответ: "А у тебя самой-то когда появится кто-то? А то такие вещи говоришь, будто опыта больше моего", и она всегда начинала нервничать, отнекиваясь постоянной фразой: "В одном доме с патологоанатомом никто больше дня прожить не сможет!! Либо я под действием инстинктов затащу его на секционный стол, либо он сам запросится, ха-ха..." Хотя оба отлично понимали, что дело не в этом. С таким чумным патологоанатомом никто знакомиться даже не захочет. "Тебе повезло, что мы с тобой дружим еще с детства", - иногда напоминал Сяо подруге, обрывая логическую цепочку разговора. Он мог вспомнить что-то случайное и чаще ненужное, когда делал важные вещи. Например, когда стоял у могилы с первыми попавшимися в магазине цветами, - долго выбирать не хотел, - вспоминал о странном случае из школы, или о том, как героически спасал еще одну подругу, - одноклассницу по имени Гань Юй. В средней школе у нее был лишний вес, поэтому особо "крутые" одноклассники находили забавным глумиться над ней. У Сяо в то время жажда справедливости выедала мозг, а жара придавал его отец-следователь. Поэтому, даже защищая Гань Юй, по щам Сяо не получал. Только если в старшей школе, да и не за защиту подруги, - та уже стала красивее, как всегда и мечтала, а глумливые парни теперь подстилались к ней ковриками, переобувшись. И все. Не сказать, что у Сяо друзей много, только Ху Тао и Гань Юй, двое вместо трех уже целый год. Сегодня как раз годовщина этого подвида персонального одиночества. Стоит в этот день на могилу купить цветы попрезентабельней, сходить вместе с подругами, в конце концов, группой поскорбеть. Быть может, тогда Сяо пробьет на чувства. На кладбище, как всегда, странно весело щебечут не улетевшие на юг птицы, восхваляя здешнюю ауру смерти - тоже ждут своего часа, как только придут колкие морозы на зимовье. По ногам пробегает едва видимый туман, он кружит вокруг посетителей и хочет уволочь их под землю, к себе подобным - молчаливым. Сначала на могилу падают три тюльпана, и Ху Тао тут же начинает свои нравоучения: - Ты все еще не вспомнил его любимые цветы? Хоть бы в переписках поискал, а то как-то некультурно, - даже на кладбище она была полна энергии, сейчас только ради приличия не улыбаясь. Сама Тао часто не почитает все эти заморочки с мертвыми, ведь придерживается своего врачебного скептицизма, ведь не жив - не обижается, так вот чего начинает причитать - непонятно. - Да ты сама три тюльпана принесла, мастер любовно-загробных дел, - Сяо сложил руки на груди, наблюдая, как подруга тоже кладет цветы на могилу к другим таким же. - Так он не мой парень был, а твой. - Ой, ребят, я, кажется, 4 тюльпана привезла, - Гань Юй говорила тихо, ее явно не совсем привлекала смертельная и душная атмосфера кладбища. Тут она бывает редко, только если идет с друзьями. Одной сложно и страшно. - Давай сюда один, кому-нибудь другому положим, - предложил Сяо, начав оглядывать соседние территории. Рядом, прямо по соседству заманчиво стояла одинокая могила с одной ободранной ромашкой. - А так точно можно делать? - Но лишний тюльпан уже был выхвачен и теплился в чужих ладонях. - Конечно, почему нет!! Даже нужно. Когда почитаешь чужие трупы, их родным очень приятно. Это настоящий комплимент, - Ху Тао подошла к другу. Тюльпан уже лежал на земле. - Вот, смотри: Каэдахара Казуха. Так. 23 года ему было, значит комплимент сделан двоим родителям, может и детям его, девушке или парню, друзьям. Видишь, какие благие деяния? Гань Юй замялась, подходя к друзьям поближе: - Не вижу ничего благого. Ты как будто просто хочешь посмеяться над этими традициями. - Нет, конечно нет!! Как ты могла такое подумать, моя лучшая подружка? Разве я на такое способна? - Ну... - Конечно, девушка ожидала либо отрицательный ответ, либо вообще никакого, но не это, - Вполне, - от Гань Юй. - Хватит притворяться, словно ничего не понимаешь. Ребячество какое-то. - Прекратите, пошли уже отсюда, - Сяо пошел по замерзшим грязевым лужам на выход из кладбища. Сегодняшний день был испорчен с самого начала. Утром хороший сон прервал телефонный звонок, - отец звонил жаловаться на мать и снова уговаривать сына приехать обратно в их город. И сколько бы парень не отнекивался, мужчина настаивал на своем и очень выбешивал, а отстал только после того, как Сяо прикрикнул в трубку об отказе. Просто на него не было похоже. Дальше должен был идти выходной. В этот день планировалось отставить все дела и просто отдохнуть, а то последнее время Сяо устает сильнее обычного. Вместо этого его вызвали на рабочее место под предлогом дел вселенской важности, но в итоге это оказались такие мелочные и незначительные дела, что парень просто молча покинул начальника. После этого раздражение не унималось, и, стоя после поездки на работу у магазинной кассы, Сяо принимал решение выпить немного успокоительных по приходу домой. В это время о ушам бил капризный плач семилетнего ребенка, хотелось его придушить. - Сяо, а поминки точно так надо проводить? Мне кажется, что этого мало. - Не знаю, - он пожал плечами. - Я в этом не разбираюсь. Вдвоем они посмотрели на Ху Тао. - Что вы смотрите? Я тоже ничего не знаю. Не считаю подобные знания важными, я ведь потрошу трупы, а не закапываю их. Тем более у меня никто не умирал, на поминках я никогда не была. Так что не надейтесь, что я вам что-то выдам. - Ну и бе, - Гань Юй показала подруге язык и пошла быстрым шагом за Сяо. Бежать не вариант, сильно много кочек, сильно скользко. Грустная осень. - Ну и друзья, а. Не дождавшись, уходите. Сами вы бе. Иногда воздушные массы, приходящие с моря, шелестели еще не опавшими и редкими листьями деревьев, берез в основном. Иногда сквозь их ветви пролетали вороны и каркали свой похоронный марш, и это было не на кладбище, а в центре города. Отравленные автомобильными выхлопами деревья полюбились черным птицам, их можно хорошо и без труда объесть. Хотя и на краю города хорошо не меньше - десятки больных и брошенных животных, полумертвых и немощных тоже можно обклевать, все равно они обречены на смерть. Главное лишь оглядываться по сторонам периодически, чтобы ворона не съел вместе с этой кошкой кто-то покрупней. Вот на главной улице бездомной кошке переезжают две передние лапы, совсем случайно, но животное кричит, мяукает, лежа на дороге, и в конвульсиях пытается до тротуара добраться. А наверху безразлично люди спешат куда-то, едва ли ухом дергая на чужие крики боли. А Сяо не любит подобную животину еще с тех пор, как к нему переехал его парень. И до этого особо-то не обожал их, ну есть они и есть. А как выяснилось, что у Венти есть аллергия, Сяо без тени сомнения отдал своего кота в приют, но даже в тот момент скорби было больше, чем есть в его взгляде сейчас. Неужели кота терять обиднее, чем по сути любимого человека? И жить целый год без задней мысли о счастье. Так эгоистично, и Сяо понимает это только сейчас, когда празднует годовщину одиночества, как ни странно, в полном одиночестве. Только сейчас, когда под гнетом лунных лучей из окна гордыня заземляется и теряет свои сущность и власть. Ху Тао была права, когда говорила о неизбежности обиды или боли из-за случившегося.