Шаг в безумство

Южная часть Киото, один из частных складов. Тишина такая, что даже цикады не решаются нарушить ее покой, лишь несколько фонарей потрескивают от перепада напряжения и от летящих на смертельный свет насекомых. Бродячая собачонка, решившая заглянуть на склад, втянув влажным носом воздух, зарычала и отпрянула от склада, почуяв насыщенный запах крови, смешанный с пылью и спиртом. На бетонном полу лежал парень, его кровь, казалось, пропитала все вокруг, воздух, пол, стены, одежду и душу его мучителей. Судорожные полу вздохи, полу всхлипы мешают услышать то, что он хочет донести до мужчин. Но им этого не надо, они уверенны в своей правоте и доказывают ее, нанося удары один за другим, ломая оставшиеся целые кости. Выбивая из задыхающегося парня несуществующую правду. Они знаю это, но продолжают свою игру, потому что для них чужая жизнь ничто. - Сученок, просто ты оказался не в том месте и не в то время, – выдыхает один из них, что стоит у стены, докуривая дешевую сигару и наблюдая за работой своих ребят. – Таковы правила, ты принадлежишь не к той семье, понимаешь. Когда ты ступил на нашу землю, ты подписал себе смертный приговор. Парень поднимается, прилагая все имеющиеся у него силы, и, глядя заплывшим от удара глазом, плюет в сторону мужчин. Выстрел оглушает, разносясь эхом по пустому складу, возвещая о смерти. Где-то недалеко на центральной улице проходит парад огромных, пышно украшенных паланкинов. Крупнейший фестиваль в Киото – Гион мацури, который отмечается еще с девятого века, стал для невинной души погребальным обрядом, отправив так скоро к праотцам. - Босс, что делать с его сестрой? – пошлая улыбка расползается по страшному лицу мучителя. - Избавьтесь от нее! – отвечает мужчина, с презрением смотря на хрупкую фигурку девушки, которая с ужасом забилась в углу, размазывая потекшую косметику по лицу. - Будет сделано, – гогочет другой, с диким блеском в глазах облизывая лезвие охотничьего ножа. Душераздирающий крик не слышат, все погружены в всеобщее веселье, и никому нет дела до чьей-то жизни, которую насильно обрывают. Никогда не думал, что проснуться в чьих–то объятьях это настолько потрясающее чувство. Приятное поглаживание по плечам и легкое касание шеи заставляют счастливо улыбаться, но жестокая реальность и мерзкие воспоминания откидывают в сторону и вынуждают ощетиниться, готовясь защищаться до победного конца. - Доброе утро! – голос Норайо гонит волнующие мурашки по коже парня, слишком обманчиво спокойный голос, без льдинки внутри. - Доброе, - растерянно отвечает Митсуо, только сейчас ощущая неприятную жгучую боль на месте ударов от ремня.- Черт... - И чего так шугаешся, больно же, – вздыхает мужчина, подперев голову рукой, перевернувшись на бок, от чего полы халата распахнулись, открывая взору парня загорелую кожу груди и накачанный торс. Парень, отчего-то смутившись, отвел глаза в сторону и обиженно насупился. - И кто, черт возьми, в этом виноват! – фыркнул Митсуо, аккуратно вставая и одеваясь на ходу. – Ты, сволочь! Я тебя знать больше не желаю. Я не вещь, почему до твоей стальной, провонявшей деньгами башки, это не доходит!? - Может потому, что ты плохо объясняешь, - шепот на ухо и тело пронзает приятная дрожь, заставляющая парня нервно сглотнуть. Черт, и когда он только успел. Господи, если ты есть, то пожалуйста, спаси меня! Я не в состоянии набить ему морду, а руки так чешутся. Зараза, да кем он себя возомнил!? Тоже мне, царь и бог! Неужели так сложно быть адекватным и чуточку нежным... Стоп, каким еще нежным!? Черт, рассуждаю уже как баба. Тьфу, тьфу, не надо мне такого. Я мужик, мужик... Мужик, которому нравится другой мужик... Пиздец, теперь можно смело идти на улицу и кричать во все горло, о том, что я стал гомиком. - Может, кое-кому надо уши чистить, - рычит парень, когда его бережно притягивают в объятья и обнимают, оставляя на шее засос. – Динамитом! Ответить мужчине не дали: комнату залила мелодия телефона и Норайо, не хотя отпустив свою жертву, подошел к телефону и наградил звонившего ледяным ответом, отчего у парня побежали мурашки по телу, вздыбливая волосы на голове. Пока Норайо был занят серьезным разговором по телефону, парню, как ему казалось, удалось незаметно смыться, прихватив с собой таблетку обезболивающего. - И что такого супер серьезного случилось, что ты звонишь мне в четыре утра? – раздраженно спрашивает мужчина, проводив взглядом поникшего парня. - Они сделали первый ход! – короткий ответ, говорящий сам за себя. - Отлично, ты знаешь, что надо делать, Эйзо! – раздражение сменилось заинтересованностью. - Завтра с отчетом у меня к десяти. И, Эйта еще не появился? - Он в городе, - задумчивый ответ с той стороны телефона, - но я его еще не видел. Он сливает мне информацию, и она еще ни разу не была слепой. Если надо, я скажу ему появиться в офисе. - Нет, пока не стоит! – отвечает мужчина, слегка улыбаясь, смотря из окна на ночные огни города. - Я хочу еще раз кое-что проверить. Крысята, вы затеяли игру в опасной близости с ядом и капканами, не предназначенными для вас. Что ж, ваш ход сделан, и очень удачный - нам на руку!