Страсти по коле

      — Какая она на вкус?              Азик посмотрел на это… нечто, задавшее вопрос, и почти умилился, как увиденному в реках видео с котёнком – до того невинным казалось создание. Милое и бесполезное, как и все молодые ангелочки, первый раз ступившие на грешную землю и не вкусившие никаких соблазнов. Азик почти облизнулся, чувствуя, как в крови вскипает забытый за столетия азарт развращать не тупое стадо, послушно следующее на убой, а что-то рангом повыше. Если он совратит эту невинную душу, то Сатана ему лично памятник на главной площади в аду поставит. Азику памятник нахрен не упал, но сама идея с развращением греет давно отсутствующую душу. Способов много: выпивка, секс, наркотики, смешать всё вместе. Но Азазель демон высшего ранга, и он выберет что-нибудь коварнее. Если бы рядом не сидел Владыка, то Ангелочек уже постигал бы ТикТок, потому что ничто не вытягивает душу, как он, но увы, Сатане отчего-то совсем не пришлось по вкусу любимое в последние годы занятие Азазеля.              Так что Азик улыбнулся самой лучшей своей улыбкой популярного блогера и протянул стакан с колой. Ангелок не сводил с него взгляда и потянул руку, как Ева когда-то протянула руку за яблоком.              — Попробуй, — прошептал Азик соблазняющим голосом.              — Даниэль! — возмутился сидящий рядом с Ангелочком мужик и чуть ли не ударил его по руке.              Григория Азазель смутно помнил: встречались ещё на Небесах. Но так давно и мельком, что никаких подробностей в памяти не всплывает – а может их и не было вовсе. Сейчас Григорий выглядел  потрёпанным и нелепым, как старший брат отца или младший брат деда, который приехал в большой город из своего села и считает своим долгом рассказать всем, что раньше было лучше.              Ангелок – Даниэль – послушно и пристыженно отвёл взгляд, склонил голову и вздохнул так душераздирающе, что даже Владыка, наверняка, готов был лично сотворить ему ведро этой колы, лишь бы дитя не грустило.              Но разумеется, этого не случилось, и вместо колы ангелок помогает своему – наставнику? компаньону? стрёмному дяде из Тьмутаракани? – спасти жизнь человеку.              ***              — Мы на это не пойдём! — с жаром возразил Ангелок.              Азик был бы восхищён такой преданностью Небесам, если бы его отличная в последнее время жизнь так стремительно не летела бы в Ад – опять. Поэтому он переглянулся с Григорием, который выглядел как старая потрёпанная наволочка с перьями, и опять с умилением посмотрел на Даниэля – святая простота, так легко купился на старый как мир трюк с магазином. Хотя то, что ангелы пьют бытовую химию, немного удивляет до сих пор, хоть и не шокирует.              Когда Азазель с Григорием пришли к согласию, белокурая ангельская ромашка ещё не успела вернуться, что немного расстроило – Азик с удовольствием посмотрел бы на акт наказания, включающий обнажённый торс и что-то условно острое, ещё раз. В конце концов, он демон, ему по определению нравятся всякие пытки, даже если они выполняются аппликаторами.              ***              Разумеется, весь гениальный план со смертью Антихриста покатился к чёрту в задницу, потому что невинная ангельская овечка взяла и нырнула за сыном Сатаны в реку. Азазель с претензией посмотрел на Григория, но тот только удручённо пожал плечами, за которыми болтались серые измочаленные перья. Крылья вытаскивающего из реки матерящегося Антихриста Даниэля на этом фоне сияли практически болезненной белоснежной чистотой, так что Азику до дрожи в копытах захотелось запустить в них свои грязные пальцы.              Это уже была навязчивая идея какая-то. И Азик, как современный молодой человек, видящий Сотворение мира, знал, как можно с этим бороться. Он купил три литра колы, на всякий случай, помятуя приблуды для очистки туалетов с химическими мятными запахами, купил ещё спрайт. Задумался на секунду и бросил в корзинку чипсы и сухарики, а на кассе, на которой не собирался платить, взял презервативы, хотя кому и зачем они могли понадобиться, если даже дело дойдёт до секса, непонятно – они оба очевидно лишены болезней и возможности подсадить друг в друга эмбрионов, дабы явить чудо деторождения. Уже с пакетом в руках подумал заскочить по пути в Макдак – развращение души идёт очень сильно на ура, когда у тебя бургер, истекающий соком, а рядом лежит картошечка фри. Если бы Азазель не был уверен, что получивший ударную дозу соблазнов ангелок может начать творить дичь, он бы просто его на свиданку куда-нибудь в KFC позвал. То есть, не на свиданку, конечно, а на обсуждение дальнейших планов. По официальной версии, разумеется.              Впрочем, совершать акт развращения невинного цветочка с облачков в гостишке с живописным видом на кладбище тоже было неплохо. Осталось только придумать, как и куда выпнуть старый плащ с перьями.              ***              — Зачем ты пришёл? — хмуро, но всё равно вежливо и с оттенком небесного дружелюбия спросил Даниэль, открывая дверь.              — Извиняться, — заискивающе улыбнулся Азик и встряхнул пакетами.              Ничего в традициях фильмов не звякнуло – потому что пластик вообще не звенит, – но ангелок посмотрел чуть пристальнее.              — Да ладно тебе, ну попытались – не получилось, забудем и двинемся дальше! — возвестил Азазель и действительно двинулся дальше, бесцеремонно пройдя мимо застывшего Даниэля в номер.              — Вы собирались убить человека с душой! — горячо вскинулся Даниэль и захлопнул дверь, даже не возражая присутствию демона в непосредственной близости. — И ладно ты – падшая душа, князь ада, верный слуга Сатаны, развращающий умы и души людей, но Григорий...              — Ой, сколько комплиментов сразу, я прямо смущаюсь, — захихикал Азик и прикрыл лицо ладонями.              — … он ведь… Что? — сбился со своей пламенной речи Даниэль.              — Какой ты хороший, говорю, — отозвался Азик. — А Григорий твой здесь?              — Мы решили поразмыслить над произошедшим поодиночке, — буркнул Даниэль, а потом в смятении уставился на деловито расставляющего на столе бутылки с газировкой Азика. — Что ты делаешь?..              — Как что? — картинно удивился Азазель. — Извиняюсь изо всех сил. Вот, пришёл к тебе с дарами.              Видимо, Вергилия ангелок не читал или же просто фразу ни с чем не связал, но так или иначе, на колу и чипсы поглядел с почти ощутимой тоской. Но после решительно покачал головой.              — Нет, я не стану развращать своё тело и душу этим…этим…              — Ты Доместос пьёшь как сок, — закатил глаза Азик. — Поверь, от колы хуже не станет. Или на вот, сухарики попробуй. Это просто хлеб в специях, ну от них-то у тебя точно перья не выпадут.              — Я не уверен… — потерянно отозвался Даниэль и зачем-то посмотрел на дверь туалета, словно оттуда ему должно было прийти божественное озарение.                — Да садись ты уже, что стоишь, хоть познакомимся поближе, даже если не поедим, — сказал Азик и, пока ангелок не пришёл в себя, схватил его за руку и буквально силой усадил рядом на диван. — Всё-таки к одной цели идём, пусть и разными путями.              Даниэль немного нервно посмотрел сначала на стол, где уже лежали открытые упаковки чипсов и сухариков, а потом на Азазеля. Тот сел полубоком, поджав под себя ногу, и улыбнулся обезоруживающе – а то, что пришёл он знакомиться поближе в своей лучшей красной рубашке и портупее, выгодно подчёркивающей всё, что нужно, было удивительным совпадением. Впрочем, на божественно прекрасное демоническое тело Даниэль обращал внимания гораздо меньше, чем на стоящую на расстоянии вытянутой руки бутылку колы.              — Точно не хочешь? — спросил Азик и провёл пальцами по бутылке, скользя сверху-вниз и обратно.              Даниэль вздохнул почти судорожно, но покачал головой.              — Нет.              — Ну, как знаешь, — пожал плечами Азик и потянулся за стаканом. — А я за встречу выпью, пожалуй.              Даже в рекламе за открывающейся бутылкой колы не следили так пристально и жадно. Азик специально не торопился, когда наливал, позволяя услышать шипение пузырьков и почувствовать сладкий аромат. Потом отпил – медленно и томно, как будто шотландский виски позапрошлого века пробовал. Позволил паре капель скатиться по подбородку на шею, хоть ощущать липкость было не сильно приятно. Бросил взгляд на Даниэля – тот сидел, как в трансе, не дышал и не моргал, как будто уже оставил бренный сосуд и вознёсся на своё облачко.              — Так не хочешь? — ещё раз спросил Азик и без предупреждения резко поднёс стакан под нос Даниэлю.              Отшатнуться тот не успел – буквально три капли попало на его губы, выплеснувшись из края стакана. Машинально Даниэль облизнулся, а потом его зрачки расширились, и он подался вперёд, открывая рот и зацепляя зубами стакан. В руки он стакан брать не стал, вместо этого чуть вскинул вверх подбородок, позволяя Азазелю себя напоить и закатывая от наслаждения глаза. Азик был в таком восторге, что тоже скользнул ближе, садясь почти вплотную, и провёл пальцами по чужой шее, размазывая по коже пролившиеся сладкие капли.              В паху заныло – Азик с некоторым удивлением осознал зарождающееся возбуждение. Кажется, последний раз его заводил вид того, что кто-то пьёт из его рук, во времена ведьмовских шабашей, когда его призывали в почётный круг, передавали чашу, а потом отдавались всей толпой. Даниэль ведьмой не был, но когда он отстранился от опустевшего стакана, то глаза его сияли золотом, а над головой начал проявлятся невидимый обычно нимб.              — Это так прекрасно, — произнёс Даниэль голосом, полным любви и всепрощения. — И ты – такой прекрасный.              Азик на секунду даже запаниковал, потому что это больше походило на вознесение на Небеса, чем на стремительное падение в пропасть соблазнов. Он раньше не развращал ангелов, коллеги все попадали с чердака сами, так что сейчас был несколько дезориентирован.              — Никогда не замечал, что ты такой красивый, — прошептал с улыбкой Даниэль и начал клониться ближе.              И любой хороший человек не воспользовался бы таким пьяным – от стакана колы! – состоянием другого человека, но Азик был не хорошим и вообще не человеком, да и Даниэль от людей тоже на порядок отличался.              Когда-то Азазелю отдавали девственность в обмен на ведьминскую силу или исполнение какого-нибудь желания. Когда-то он сам совращал невинных девиц и парней – всякое бывало. Но ангел ему свой первый поцелуй отдавал впервые, и от этого в ушах что-то стучало – возможно, кровь, возможно, аплодисменты всех чертей ада. Так или иначе, Азик целовал Даниэля, а тот отвечал ему неумело, но с таким чистым энтузиазмом, будто именно это было его основным заданием на Земле.              В какой-то момент Азазель почувствовал, как жжёт ладони – как-то незаметно он обхватил Даниэля руками и всё-таки дотронулся до невидимых крыльев, а те, созданные из божественной благодати, не особо обрадовались демоническим пальцам в перьях. Впрочем, сам Даниэль никаких возражений явно не имел, потому что только простонал что-то томно и подался ещё ближе, почти падая на Азазеля всем телом. Берет съехал с волос и упал на стол прямо в чипсы, плащ до этого уже успели проворно стащить, а водолазка хоть и была на ангеле совершенно прекрасна, скрывала ещё более прекрасное тело, которое Азик собирался залить колой и облизать всё целиком. Впервые за очень долгое время в Азазеле горел не огонь «самого молодого человека года» и популярного блогера, а настоящее адское пламя демона, которому отдавались королевы и короли. Поэтому одной рукой он всё-таки залез под водолазку и с нажимом провёл по спине, специально не касаясь крыльев.              Даниэль заскулил.              В ответ на это Азазель зарычал.              Появившийся на пороге номера Григорий заорал и кинулся к дивану, как тигрица бросается на защиту своего тигрёнка.              — Что?.. — ошеломлённо выдохнул Даниэль, когда его сдёрнули с Азазеля и толкнули за спину. — Григорий?              — Как посмел ты, адское отродье, прихвостень Сатаны, нечистый чёрт, развратник, душегуб! Как посмел ты пальцами своими грязными прикоснуться к ангелу Небесному, воину Божьему, несущему свет! Как посмел ты прийти сюда, падший! Как посмел ты…              Азазель, признаться, половину пропустил мимо ушей, потому что что он там не слышал. Вместо этого он смотрел на Даниэля, который уже пришёл в себя и выглядел ошеломлённым. Одной рукой он всё трогал губы, а другой машинально пытался поправить отсутствующий берет и расправить отсутствующий плащ. Заметив на себе взгляд Азика, Даниэль покраснел, сглотнул и провёл языком по нижней губе. Замер и покраснел ещё сильнее, но явно не от ярости и не от злости. Азик усмехнулся, подмигнул ему и грациозно увернулся от полетевшего в него пакета с бытовой химией, который до этого держал Григорий.              — Всегда рад составить компанию! — крикнул Азик уже от дверей. — На одной стороне же играем!              — Да как ты!!! — продолжал орать Григорий, но Азазель уже стремительно убегал по коридору, хотя мог бы просто перенестись в любую точку планеты за секунду.              А где-то за спиной Григорий начинал орать на Даниэля, прыгая вокруг него курицей-наседкой.