Лекарство

ГЛАВА 2 Прошло несколько лет. Сэм тогда не соврал, он действительно продал дом и купил новый, подальше от этого места. У него появилась девушка, и она была беременна, через полгода уже должен родиться ребенок, но перед этим они должны пожениться. Гости уже были, приглашены, но его супруга никак не могла понять, почему он так и не выбрал себе шафера. А потом она вовсе была поражена, когда Сэм сказал, что у него вовсе не будет шафера. Ее сложно было назвать заложником стереотипов, и из-за этого она не стала себя накручивать. Но все же ее это очень интересовало. Сколько бы она об этом не спрашивала Сэма, тот просто улыбался, похлопывал её по плечу и говорил, что это не имеет значения. Ему единственному было ведомо почему ему не нужен шафер, это было из-за Дениса, который никак не выходил из его головы. Сэм вскоре отправился от такого шока и жил самой обычной жизнью. Более того, он как любой нормальный человек перестал бы из-за всего этого переживать совсем, и вспоминал бы его очень редко, и то с улыбкой на лице. Но каждый месяц, на какие-то четыре дня он был сам не свой. Мысль о Денисе заставляла его быть несколько тоскливым и замкнутым, многие хотели знать, что же у него происходит. И начали уже шутить, что у него какие-то необычные месячные, но ему на эти сплетни было все равно. Все его переживания и тоска были лишь из-за одной причины. Ведь каждый месяц, в определенный день он дрожащими руками брал свой телефон, вводил из другого телефона номер, паспортные данные и отправлял деньги матери Дениса. И мысль о том, что где то там за океаном живет женщина, которая до сих пор считает, что её маленький сынок жив и здравствует, ни как не могла его отпустить. За год с небольшим, во время которых он отправлял эти деньги, ему ни на йоту не стало проще это делать. Ведь на эти несколько минут он сам начинал верить что Денис еще жив и сидит рядом с ним и что-то рассказывает. Но вот, деньги отправляются к адресату, Сэм поднимает голову и видит, что рядом никого нет. Ему казалось, что каждый раз он оказывается на небольших похоронах, и каждый раз бросает горсть земли на гроб давно ушедшего друга. В такой жизненной петле он существовал месяц за месяцем. Каждый раз, после того как отсылал деньги, он брал такси, ехал к аэропорту и стоял так около полу часа, заставляя себя понять что Денис давно улетел, но это не получалось. А один раз он даже решил представить что Денис действительно жив и что он просто уехал куда-то далеко, но голос разума не давал ему поверить в эту иллюзию на долго. Так он и жил, около полутра лет, пока одно сообщение не разорвало этот порочный круг. Тогда Сэм был на работе, и взгляда мельком на непонятно расставленные буквы, ему хватило для того что бы понять кто ему написал. Этого дня он действительно не хотел, и боялся, что когда-нибудь это произойдет. Ему написала мама Дениса, видимо она вбила себе телефон с которого ей присылали деньги, и наконец, решила написать в мессенджере. Сэму тогда стало интересно, а пробовала ли она писать на старый номер Дениса, ведь он давно уже не действует. Сколько интересно дней или месяцев она старалась писать сыну, но писала в пустоту. Если у нее такой твердый характер, как он и рассказывал, то сколько раз ей приходилось переступать через себя, что бы не увидеть никакого ответа на свое сообщение. А сколько ей потребовалось усилий, что бы написать именно на этот номер. Ему казалось очень много, и она, вероятно, думала что это его какой-то русский друг, потому что она даже не подумала что можно провести сообщение через банальный переводчик, а может быть просто не смогла этого сделать. В любом случае, делать это пришлось Сэму. Аккуратно, что бы ненароком случайно не открыть сообщение, он начал коряво вводить русские буквы в переводчик. Это у него заняло минут тридцать пять, но в конце концов он смог разобраться в том, что там было написано. Сообщение несло под собой такую суть: Здравствуй, прости за беспокойство, я мама Дениса. Почему он не отвечает на сообщения? Если у него новый номер, то почему он не рассказал об этом матери? В любом случае передайте ему, что бы он при возможности связался со мной. Сэм благодарил всех богов, за то, что он не додумался открыть сообщение сразу, потому что пришлось бы сразу на него отвечать, а этого он совершенно не хотел, потому что банально не знал что на это отвечать. Как бы ему не хотелось сказать правду, из-за сугубо альтруистических чувств, он уж точно не мог этого сделать, ведь это была последняя просьба Дениса, и удовлетворить ее он считал своей обязанностью. Но и игнорировать это сообщение очень глупо, ведь он будет продолжать присылать деньги. А такой исход событий был бы еще странней. Но что-то делать было нужно, но Сэм долго не мог решить что. Несколько вариантов крутилось в его голове, каждый был по своему хорош, и каждый был по-своему глуп. Только к концу рабочего дня он, наконец выбрал, наверное самую глупую идею из всех которые ему пришли в голову. И для того что бы реализовать ее, он поехал в русский квартал. Честно сказать он редко заезжал в русский квартал, и то с Денисом. Но с последней поездки сюда, тут мало что изменилось. Все было на своих местах. Лишь мусор разбросанный по улицам изменился свое расположение. Он подъехал к одному из магазинчиков, видно было, что продавец уже потихоньку собирается домой, но Сэм не хотел откладывать свое дело. Войдя в магазин он увидел огромное количество книг на русском с одной стороны, а на другой стороны было огромное количество дисков с фильмами, подавляющее число которых было американскими но переведенными на русский. Продавцом был тот мужчина, который единственный отказывался от денег предложенных Денисом. Они с Сэмом несколько раз сюда заходили и ему показалось что продавцу можно доверять. Продавец некоторое время пренебрежительно смотрел на Сэма, оценивая его с ног до головы, словно прикидывая, зачем тот пришел. – Чего тебе надо, американец? Спросил продавец с ужасающим русским акцентом, к слову сказать у Дениса практически не было акцента, лишь только какие-то сложные слова он произносил с какой-то тяжестью, но в целом его нельзя было отличить от коренного американца. – Привет. – Сказал Сэм, явно нервничая. - Я это, друг Дениса. – Денис. – Лицо продавца тут же приняло очень доброжелательный вид. – Ты же с ним несколько раз заходил верно? – Да, заходил. – Извини, не узнал. Такие как ты заходят сюда только для того что бы провести проверку. А где этот засранец, в машине? – Нет, как раз ради этого я и здесь… – У него какая-то проблема произошла? – встрепенулся продавец. – Подожди минуту, я сейчас кое-кому позвоню, они то все решат. – Не надо никому звонить. – Замахал руками Сэм. – Выслушайте в начале. Пожалуйста. Продавец отложил телефон, достал из-за стойки стул, сел на него и жестом предложил Сэму говорить. И тот начал рассказывать с самого начала все то, что произошло, от момента признания Дениса, до сегодняшнего дня. Продавец по началу, несколько раз порывался схватиться за телефон, но Сэм жестами и мольбами просил его это не делать. К концу рассказа, слушатель сидел спокойно и лишь вникал в слова иностранца. Но когда Сэм перешел к настоящему, к недавнему сообщению и к тому, что пришло ему в голову, тот схватился за голову и бормотал что-то на своем языке. – То есть – подытожил продавец. – Ты хочешь притвориться Денисом и общаться с ней от его лица? – Ну, да. – Коротко ответил Сэм. – Меня зовут, Вадим. – Сказал продавец, протягивая руку. – Сэм. – Ответил тот пожимая руку. – Дерьмовая это идея, Сэм. И зачем тебе я? – Ты должен будешь переводить все, что я скажу. В любом случае ты лучше переводчика. – Ладно, черт с тобой. Я помогу, но знай. Я с самого начала знал, что это дерьмовая идея. – Спасибо. – Сказал Сэм протягивая телефон Дениса. – Пиши: «Привет, это мой новый номер, извини что не предупредил, думал ты не захочешь общаться» Ну что, отправил? – Отправил. – Сказал Вадим, отдавая телефон обратно. – Но сразу скажу. Хрень это полная, и в жизни она в это не поверит. Сэм взял телефон, попрощался, и хотел было уже уходить, но остановился. Повернувшись, он спросил у Вадима. – Я это… приду, если ответ нужно будет написать. – Зачем? – удивленно спросил Вадим. – Или ты думаешь, что я тут целыми днями торчу? Возьми мой номер, если что напишешь, переведу. Можешь и ее сообщения присылать, а то с переводчиками замучаешься. Сэм от чистого сердца поблагодарил продавца, и переписав номер в свою телефонную книжку сделал дозвон, так, на всякий случай. Трубка в руках Вадима завибрировала. Сэм еще попросил того никому ничего не рассказывать, но Вадим в свою очередь покрутил пальцем у виска и спросил: «Ты меня за придурка держишь?». На этом они и разошлись. Сэм сел в машину и уехал. Возле дома он упал головой на руль и просидел так до того момента, пока ему не позвонила его девушка. Сэм по привычке бросил телефон Дениса в бордачок, но потом одумался, достал его, и положил в карман. Зайдя домой, он поцеловал свою девушку в щечку, крепко обнял, натянуто улыбнулся, сказал, что очень хочет спать, разделся и плюхнулся на кровать. Время перед сном всегда было у него отведено для размышлений. Поэтому иногда, как например сейчас, он ложился спать пораньше, только для того что бы немного подумать. А сейчас он думал вот над чем. «Как теперь повернется моя жизнь? - Спрашивал себя Сэм смотря в потолок. Ведь сколько боли ему доставляли несколько дней в месяц, теперь же он думал, что из этой боли будет состоять все его ближайшие дни. Он постоянно будет переписываться с матерью Дениса, даря ей иллюзию, но так же, вместе с этим он будет отдавать ей частичку своего собственного спокойствия. А может наоборот, вместе с этим его жизнь станет намного проще, постоянно общаясь от лица мертвого друга, он может к этому привыкнуть и не будет больше в его жизни эмоциональных качелей, на которые его обрек Денис. Наконец, он перестал мучить свою голову пустыми размышлениями, решив что время само покажет как он себя будет ощущать, и наконец, он заснул. Прошел целый месяц. Сэм общался с мамой Дениса всегда по-разному. Бывало, что они целый день через Вадима перебрасываются своими мыслями, а бывало наоборот, они могли не писать друг другу по несколько дней. К его удивлению, он чувствовал себя вполне хорошо. Конечно, поначалу он явственно ощущал некую неловкость и стыд из-за обмана, но потом он втянулся в это все. Представлял себя неким агентом КГБ, у которого двойная жизнь. В Америке он тайный агент, у которого идеально подобранное алиби, все выверено до мельчайшей детали. Но в общении с этой не знакомой женщиной… Он словно чувствовал себя в объятиях самого близкого человека. Казалось она заботиться не о Денисе, а о нем самом. Улыбка его растягивалась до ушей, когда она смотрела прогноз погоды в Чикаго и советовала ему теплее одеваться. По началу ему было неловко просить Вадима писать слово «Мама», но вскоре, он в это так втянулся, что даже с какой-то необычайной нежностью начал относиться к чужой женщине. Иногда в Сэме просыпалась какая-то странная ревность к Вадиму, который смел читать все, что они друг другу писали, словно он безосновательно лезет в его личную жизнь. В таком странном, но интересном состоянии он жил несколько месяцев, и можно даже сказать, что ему нравилась такая жизнь. Ведь по сути своей теперь, можно сказать, что Денис никуда не «ушел» ведь теперь Сэм сам был Денисом. Он словно губка впитал личность Дениса, и сжился со своей новой ролью настолько удачно, что казалось эта часть личности, была с ним всегда, каждый его вздох с самого рождения был дополнен вздохом его лучшего друга. Все изменилось, буквально по щелчку пальцев. Как-то раз, Сэм шел с букетом цветов, которые ему посоветовала купить «Мама». Сынок, ты не забыл что сегодня праздник? День любви и верности, надеюсь ты купил цветы для своей подружки? Даже если она из «этих», все равно подари цветы, праздник то православный. Сэма очаровало такое предложение, он даже шутки ради посмотрел в интернете, какой праздник в этот день празднуется в его стране. Странно конечно дарить цветы в день математики, но если не вдаваться в подробности, то в целом это будет выглядеть как неожиданный романтический жест. Прогуливаясь вечером по улице, когда фонари уже освещают улицу, но толпа зевак никуда не ушла, а наоборот схлынула, на остывающую от зноя аллею, что бы насладится свежим воздухом. Сэм уже предвкушал удивленное лицо девушки, как она обхватит его руками и повиснет его у него на плечах, а потом взамен одарит его нежным поцелуем, ну а в конце будет то, что на самом деле Сэм не очень то и любил. Она протянет ему свой телефон, и с глазами по пять копеек попросит его сделать «несколько» фотографий, которые как всегда растянуться в огромную какофонию из просьб, сделать еще «парочку». Потому что на предыдущих, либо света падает мало, либо слишком уж много. Так он и дошел до дома, обмусоливая каждый момент назревающего вечера. Перед входной дверью он немного потоптался, испытывая юношескую неловкость, потом постучался и стал ждать, пока входная дверь распахнется. Он почувствовал, как кто-то мелкими шажками подошел к двери, посмотрел в глазок и сделав два поворота ключа, открыл дверь. – Ты забыл ключи? – спросила Линда, его девушка и будущая жена. Она увидела букет цветов, но реакции, которую он ожидал, не последовало. Она несколько секунд стояла в исступлении, потом подозвала Сэма пальцем и прошептала ему на ухо. – Я очень признательная за цветы, и ты знаешь, как я тебя люблю, но давай сделаем вид, что они не для меня. Сэм уже хотел что-то сказать, но из одной из комнат вышла женщина, и он сразу понял кому должны принадлежать эти цветы. Линда отошла от двери, и дала пройти Сэму внутрь. Его губы растянулись в улыбке, он расставил руки в разные стороны и протянул излишне восторженным голосом. – Мам, как я рад тебя видеть. – Я же просила ему ничего не говорить, ну вот, сюрприз испорчен. – Рассмеявшись, сказала Милли Браун, кровная мать Сэма. – Ничего не испорчен, - протараторил Сэм, даря цветы. – Я узнал об этом полчаса назад. Успел забежать в цветочный, только и всего. – Какие красивые цветы… и пахнут замечательно. Ну, давай хоть обнимемся, а то, как не родные. Они обнялись и тут же направились к столу, было понятно, что Милли приехала еще днем, потому что на столе были самые любимые блюда Сэма, когда тот еще был ребенком. Рыбный пирог, картошка с курицей под сырным соусом, и конечно яблочная шарлотка. Ужин был очень спокойный, можно даже сказать, что он был семейный. Сэм открыл бутылочку вина, разлил дамам по четверти стакана, а себе налил половину. Все мило беседовали, перебрасываясь различными шутками и историями. Милли с иронией корила своего сына за то, что он редко звонит, тот же свою очередь улыбался и также проговаривал иронические ответы. Несмотря на все видимое счастье и идиллию, на эту прекрасную вечернюю посиделку. Внутри Сэма находилось черное пятно. Которое медленно но верно, захватывал все его существо, и с каждой минутой ему было все тяжелей и тяжелей делать вид счастливого и любящего сына. В нем как-то слишком быстро развивалась некая ненависть к себе. Но сколько бы он не пытался за время ужина выяснить, что повлекло к такому состоянию, он ни как не мог этого понять. А понять нужно было, ведь ему казалось что если он не выяснит причину такого состояния, то он, наконец взорвется и начнет язвить, оставлять колкие замечания. В общем, испортит всем приятный ужин. Сэм чувствовал себя бассейном со смердящей жидкостью, который быстро наполняется, и если вовремя не понять, почему вода не сливается, то он зальет нечистотами всех. Сэм посмотрел на мать, та же, как завороженная смотрела на своего сына, и не могла оторвать от него глаз. Их взгляды пересеклись, и тут же из уст его мамы полилось миллион слов, она предлагала ему что-нибудь наложить на тарелку, спрашивала как еда на вкус, все ли она приготовила вкусно, и пыталась через стол взять его за руку. Он же совершенно не обращал на нее внимание на её слова, на ее жесты, все вокруг превратилось для него в белый шум. Наконец-то он понял, что мешало ему хорошо себя чувствовать, что превратилось в комок внутри, который пытался сделать его нервным и раздражительным. Слово это состояло из четырех букв и было первым которое дети, чаще всего, произносили в своей жизни. М-А-М-А. Перед ним сидела его настоящая мама, та которая его родила, которая растила, пыталась воспитывать, та которая потратила свое здоровье, время, деньги, только для того что бы у него все было хорошо. Он же в последние несколько месяцев совершенно забыл о её существовании, забыл, что она есть. Вместо этого он переписывался с какой-то другой женщиной живущей в другой части мира. И все тепло, и доброту, которую он должен был давать ей, он давал кому то другому. Было бы намного проще, если бы у него было бы тяжелое детство, мать любила бы другого ребенка и наплевала бы на маленького Сэма. Тогда это можно было бы легко объяснить, и успокоить себя. Но нет, и думать о таком было бы оскорблением своего прошлого. Она была чудесная, и делала все возможное, чтобы у ее сыночка было все хорошо. Сэм этим не гордился, но когда ему был двадцать один год и у него была девушка, случилось, так что он изменил. Банальная история, пьянка, пустая комната, все заснули. На следующий день он встретился со своей девушкой и не прошло и десяти минут как, томясь переживанием он рассказал все под чистую. Стыд его был огромен, хотя они встречались не больше полу года. Конечно, после этого разговора они расстались. Сэм не чувствовал себя виноватым, из-за того что он выполнял обещание данное своему другу. Ему было стыдна из-за наслаждения, которое он получал от этого. Но тут, он чувствовал себя совершенно разбито. То, что он испытывал тогда. Ни как не сравнить с тем, что он испытывал сейчас. Он ощущал себя самым последним предателем, и дешевой проституткой, у которой есть деньги и ей вовсе не нужно этим заниматься, но она, потакая своим плотским желаниям, продолжает выходить на трассу. Не в силах хоть как то примириться с осознанием действительности, Сэм собрал все свои силы и выдал единственную короткую улыбку, на которую был способен, пробубнил о том, что ему нужно отойти и пошел в туалет. Умывшись и подняв голову, Сэм в отражении увидел самого себя. Смотрел в него несколько минут, и его наконец вырвало, потом еще, еще и еще. Он получал от этого эстетическое наслаждение, считая, что хоть этим он сможет расплатиться за свое предательство. Наконец его желудок успокоился. Он еще несколько раз умылся, а после он вышел из ванной комнаты. Медленными шагами он подошел к столу и уселся на свое место. Держать себя в руках не было никаких сил, и он был уверен, что если начнет общаться, то его вырвет еще раз. Поэтому он уткнулся в тарелку и ел очень маленькими кусочками, считая, что чем медленней он будет есть, тем дольше он может не взаимодействовать с остальными. – Сэм, что-то случилось? Послышался чей-то голос, и вновь ему пришлось поднять голову, но он так и не понял, из чьих уст вылетели эти слова, ведь обе женщины смотрели на него как на больного. – Ничего, обеденный перерыв явно прошел не удачно. – Тошнит? – вновь он не мог разобрать, кто это говорит. – Да, вы не расстроитесь если я… – Конечно, иди отдохни. Я все равно тут еще на две недели, прям до свадьбы, помогу Линде с приготовлением. – Угу. – Промычал Сэм, и не говоря больше ни слова пошел к себе в комнату. «Утро, всегда ставит все на свои места.» Подумал Сэм, и потакая этой мысли плюхнулся на кровать и заснул. Ему предстояло еще полторы недели ходить на работу, дальше был отпуск во время которого они должны были сыграть свадьбу. За то время пока он общался с женщиной из России, он даже все-таки выбрал шафера, и теперь у него должен был быть мальчишник. За неделю он перестал быть этаким «франкинштейном», отказался от всего общения с русскими. А свою задачу, он переложил на Вадима. Привез ему симку и телефон, сославшись на подготовку к свадьбе. Впрочем, и после праздника он был не намерен все это продолжать, переводить деньги, да, продолжать общение, нет. Ему самому было совершенно не понятно, как он так быстро перешел от странного чувства двойной, жизни. К обычному проживанию только своей. Теперь он Сэм, просто Сэм. Без всяких вплетений чужого существа и чужой жизни. И это ему очень даже нравилось. Только иногда он задумывался как же дела у той женщины, но эту мысль он гнал куда подальше, не прошло и пяти дней, как он вовсе об этом забыл, полностью погрузившись в свою жизнь. ДЕНЬ СВАДЬБЫ Раннее утро, только, только солнце решило вылезти из-за горизонта, а он уже был на ногах, и не то что бы на ногах, он уже был в самой гуще событий. На его плече висела небольшая мужская сумка. Он бродил туда сюда, все время посматривая на время. Наконец он услышал то, что и ждал. Прошел по длинному и пустому коридору, там уже стояла очередь. Через пятнадцать минут он уже стоял перед женщиной которая любезно рассказала, куда ему нужно идти и пожелала хорошего пути. Ему вновь пришлось пройти по коридору, в котором было на этот раз слишком уж светло и слегка прохладно. Сэм сел на свое место возле прохода. По началу вокруг было множество каких-то голосов и не членораздельной речи. Но вдруг, как по приказу все замолчали, видно наконец уселись на свои места. Лишь изредка, то тут, то там слышались какие-то разговоры в пол голоса. Дальше милая женщина встала в проходе, и стала объяснять правила безопасности. Наконец всех попросили пристегнуться. Еще несколько минут, и вот они поднимаются над землей. Только сейчас Сэм успокоился. Ведь уже назад дороги нет, будет очень проблематично заставить самолет повернуть назад. Ну а когда он уже прилетит в Беларусь, он уже не сможет вернуться назад, не сделав то, что и должен был. ЗА 18 ЧАСО ДО ПОЛЕТА Он медленно расхаживал по квартире, попивая крепкий кофе. Рассматривал каждый уголок квартиры и наслаждался последним днем своей холостой жизни. Он вспоминал всю свою предыдущую жизнь, но не с ностальгией. Просто подводил некую черту в своих безграничных приключениях. Настраивался изнутри на будущее, на что-то другое и неизведанное. Ведь он понимал, что жить в одной квартире с девушкой, это не то же самое что и жить в одной квартире с женой. Он бродил туда сюда тасуя в своей голове записи с тем, что было, и фантазии с тем, что ему предстоит пройти. В Сэме не было сомнения в том, что будут трудности, но был уверен, что они с этим справятся. Его глубокие размышления прервал резкий стук в дверь. Он прошелся до двери и несколько вальяжно открыл дверь. Ни сказав ни слова, в квартиру залетел Вадим. Лицо и весь его вид явно не предвещали ничего хорошего. Он приехал на машине, но все равно выглядел запыхавшимся. – Парень, у нас проблемы. – Какие. – Холодно поинтересовался Сэм, которому явно не понравилось обращение «Парень». – Я с самого начала знал, что это глупая идея… – В чем конкретно проблема? Нужны деньги на лекарства, она и раньше просила скинуть еще, какая бы там не была сумма, это не проблема. – Ты совсем идиот?! – Вспылил Вадим – Ты думаешь, я приехал сюда из-за зеленых бумажек? Парень, она умирает. Сэм молча смотрел на Вадима, а тот на него. – И что? – наконец протянул Сэм, ожидая каких-нибудь подробностей. – Придурок. – сев на диван, сказал Вадим. – Конечно она хочет увидеться на последок с Денисом. Тут Сэм сел тоже сел на диван. Мысли перемешались в его голове, и он не знал что делать. Он смотрел то на Вадима, то в пустоту, надеясь в чем то, из этого найти ответ. Но ответ, не хотел приходить. Его размышления продолжались около двадцати минут, за которые никто из мужчин не сказали ни слова. С одной стороны, можно было не приезжать, и просто оставить все как есть. Отписаться несколькими фразами, что Денис не может приехать по какой-либо странной причине. К тому же у него была на носу свадьба, и вроде все приготовления сделаны, ничего отменить или перенести нельзя. А с другой стороны, была правда. Рассказать все под чистую, о раке о Денисе и о том что он так долго врал, только для того чтобы она не переживала и не убивалась. В СМС сообщении это было делать совершенной глупостью. Поэтому нужно было ехать туда и все говорить в лицо. И что же из этого предпринять он не знал, более того не знал какой из исходов сможет угодить не только маме из России, но и ему самому. И когда уже казалось что не возможно быстро решить что делать, он наконец понял почему колеблется. Сэм вспомнил о своих эмоциональных мучениях из-за того что он чувствует себя двумя личностями в одном теле. И понял что на самом деле сейчас главный вопрос не в том, какое решение нужно принять а в том, кто это решение примет. Сэм или Денис. Кто из них завладеет главным рычагом. Сэм и Денис оба любили маму из России, конечно их любовь было невозможно сравнить. Но она была, и отношение к любви было разное. Денис из-за любви готов был прикрыть глаза самому близкому для себя человеку и водить его в мире иллюзий до конца дней. Сэм же с самого детства привык говорить правду, какая бы она не была. В этих двух позициях не было ни хорошей, ни плохой. Они просто были разные. Что выбрать, отпустить человека в неведенье? Или же в последние дни сказать человеку всю правду, не тая ничего? Сэм посмотрел в зеркало и принял решение. – Где она живет? – проговорил он, ели шевеля губами. – В Подмосковье. – Отчеканил Вадим, который догадывался о чем так долго размышлял Денис. – Полетишь в Беларусь, тебя встретит моя сестра, будет тебе и проводником и переводчиком. Проедите границу по лесу, а дальше разберетесь. Полетел бы с тобой, ну ты сам понимаешь. – Понимаю. – Пробубнил Сэм. – Ты полностью уверен в своем решении? – Я, да. – Хорошо, мне пора по делам, напишешь мне, во сколько прилетает твой самолет. Тебя там уже встретят. Только не затягивай, она писала, что ей уже совсем плохо. Вадим ушел, не попрощавшись, оставив Сэма вновь одного. Тот еще какое-то время просидел недвижимо. Потом поднялся на ноги, и поехал в аэропорт. В РОССИИ. Прилетев в Беларусь, Сэм разблокировал телефон и увидел безграничное множество пропущенных звонков и сообщений. Он не стал говорить своей жене на прямую почему его не будет на свадьбе. Ограничился лишь тем, что рано утром написал ей огромное сообщение о том, как он сильно ее любит, и о том что он не по своей вине должен отлучиться в такой замечательный день. И если она его простит и даст ему объяснится, то она его обязательно поймет. Он не стал ей говорить все и сразу, потому что знал, что их разговор затянется на очень долгий срок, и он потеряет из-за этого слишком много времени. В аэропорту его действительно встретила сестра Вадима. Звали ее Алина, дородная женщина лет сорока, которая не переставая курила, особенно когда они проезжали границу и пост ГИБДД. За всю поездку их остановили единожды, но она сказала ему уткнуться в телефон и у Сэма даже ничего не спросили. С каждым километром, который они преодолевали, ему становилось все больше не по себе. Вновь его атаковали мысли о правильности принятого решения. Но деваться было некуда, поэтому он попросил включить радио по громче. И шутки ради, пытался разобраться, что же поется в песнях на русском. Наконец они приехали. Это была глубинка, поэтому вид обшарпанных домов его ничуть не удивил. Они потратили еще час, пока искали ту клинику в которой лежит мама Дениса. Наконец, они приехали к самой что ни на есть хорошей клинике этого города. Она выделялась из общего пейзажа своими мозаиками, которые красовались практически на каждой стене, все они были в очень плохом состоянии и Сэм так и не смог сообразить, что на них было изображено. Сэм со своей новой «подружкой» пришли в не приемные часы. Около входа сидела старая медсестра, у которой глаза были раза в два больше очков. По началу она совершенно не хотела их пускать, но когда они сказали к кому приехали, та несколько раз огляделась, что-то пробормотала и попросила их, ее подождать здесь. – Что она сказала? – шепотом спросил Сэм, когда медсестра отошла за угол. – Она сказала, что Теть Наде очень плохо, и если она уговорит дежурную медсестру, то нас пропустят на минут десять. Сэм не стал уточнять кто такая «Тетя Надя», он конечно до этого никогда не слышал имя матери Дениса, но догадаться было не так сложно. От абсурдности той мысли, что он только сейчас узнал ее имя, ему почему-то стало очень смешно. И как он не пытался подавить нервный смешок, все-таки улыбка пробежала по его лицу. Алина это заметила, но никак не прокомментировала. Через некоторое время из-за угла выглянула старушка медсестра. Она несколько огляделась вокруг и резкими движениями поманила Сэма с Алиной пойти за ней. Они прошли пешком четыре лестничных пролетов, кое-как поспевая за старушкой. Та же в свою очередь всю дорогу что-то бормотала и когда поворачивала голову, что бы посмотреть на их реакцию, Алина кивала головой. Сэм думал что, медсестра говорит что-то очень важное. Но нисколько не обращал на это внимание. Сердце его билось в бешеном темпе, голова пульсировала, и каждый шаг ему давался с некоторой болью в суставах. Мысли, которые буравили его голову всю дорогу, на этот раз хлынули огромным потоком. И он начинал думать, что даже в эту минуту можно развернуться и побежать в низ, забыть о всем как о страшном сне. Выбежать на улицу, вдохнуть прохладный воздух, и отвергнуть из тела всю муку, которая томится в его груди. Но если ты начал идти по какому-то пути, сложней уже вернуться назад или хотя бы остановиться. Только кирпичная стена разочарования и страха может заставить тебя повернуть назад. Ты бьешься об нее головой, и либо продолжаешь идти дальше, либо с чернотой в сердце, клянешься себе никогда не ступать на эту тропу. Сэм даже не заметил, как очутился в просторной палате, которая своим интерьером разительно отличалась от всего, что он видел до этого. Вместо обветшавших стен и ржавых труб, перед ним была вполне приятная комната, с крашенными в бледно голубой цвет стенами и новыми батареями. Перед кроватью красовался плазменный телевизор, а окно было не с деревянной, а с пластмассовой рамой. А на большой кровати... Лежала женщина, она была небольшого роста, все тело было недвижимо, лишь полузакрытые глаза перемещались с одной вещи на другую, и зрачки изредка, закрывались на секунд десять, а потом вновь открывались, что бы без эмоционально осматривать одну вещь, за другой Рядом с кроватью стояла женщина, которая аккуратно вытащила иглу с лекарством из руки женщины, что-то проговорила, и ушла в коридор, при этом закрыв за собой дверь. – Она сказала у нас пять минут, пока она в сознании и пока боль не стала нестерпимой. – Проговорила Алина быстро и четко. – Давай, говори, я буду переводить. Ноги были ватные, но Сэм все-таки сделал несколько шагов и встал у подножья кровати. Он смотрел на человека, который лежал перед ним. И молчал, пока она не перевела свой взгляд с Алины, и не взглянула на него. Её глаза были пустые, и выражали одновременно все, что она прожила, и одновременно ничто, которое обязательно приходит после. – Спроси у неё, она нас понимает? Алина проговорила несколько фраз, женщина на кровати ели заметно кивнула головой. – Вы понимаете, - сказал Сэм, и тут же, ему начала вторить на русском Алина. – Денис не смог приехать, потому что он… потому что он… – Но тут женщина немного подняла свою руку, из-за чего Сэм осекся. Посмотрев на Алину, он понял, что-то нужно сделать. Отойдя от подножья кровати, он подошел к ее изголовью. И очень аккуратно взял ее руку в свою. Она начала медленно, ели заметно поглаживать его ладонь своим большим пальцем. И посмотрев ему в глаза, сказала что-то, ели шевеля губами. – Ты слышала, что она сказала? – Спросил Сэм, повернув голову. – Да, она сказала «сынок». – Говорила Алина шепотом. – Бредит, наверное. Это не бред. Он был более чем уверен, что это далеко не бред. Это была самая ясная мысль, которую она могла произнести. Только теперь ему стало все понятно, только теперь он наконец осознал всю абсурдность идеи, с самого начала. С самого начала они оба играли в игру, в которой мама Дениса всеми силами старалась проиграть. Она просто на просто не могла бы поверить, что все это время, после смерти Дениса с ней общается её сын. Она бы в любом случае почувствовала, что это совершенно не так, что это все огромная фальшь и ее водят за нос. Если бы не одно НО. Она сама хотела в это верить. Наконец Сэм ощутил, с какой слепой любовью она цеплялась за этот обман, стараясь не разбить свое сердце. Как долго наши матери не могут поверить в то, что мы уже выросли, как долго закрывают на наши глупые и плохие поступки глаза. Сколько матерей питают себя иллюзиями «Мой ребенок очень хороший, у него скоро все получится, просто ему сейчас не везет» Хотя ребенку уже лет под сорок. И вот она лежит перед Сэмом, смотрит ему прямо в глаза, благодарит его за весь этот обман, который он совершал с самого начала. И он не может сделать ничего другого как… соврать. В последний раз, окунуть её в пучину блаженного неведенья. – Вы знаете, у Дениса все замечательно, просто превосходно. – Слова лились как вода, а Сэм чувствовал необычайную легкость. – Он тысячу раз извиняется перед вами что не приехал самостоятельно. Он приедет завтра, просто вы понимаете, у него рождается сегодня дочка. Он не хотел писать о беременности, мало ли что произойдет. Он сюда приедет завтра, с фотографиями новорожденной дочки, что бы показать вам. А потом, они все приедут сюда и сыграют свадьбу. О, она замечательная девушка, умница, красавица, тоже приехала из России, у них настоящая идиллия. А после свадьбы… Сэм продолжал и продолжал говорить, а мама просто гладила его по руке и улыбалась, впитывая каждое слово о ее, мертвом сыне. Потом вошла медсестра и попросила их уйти. Они стукнули дверью. И бороться со смертью она перестала в эту же секунду. Потому что боялась, что «лекарство» данное Сэмом, на следующий день, перестанет действовать.