Под маской шута..

      Каждая ночь была адом. Ужасным, мрачным, полным боли и ненависти адом, из которого было невозможно выбраться. Стоило Сарменти закрыть глаза в попытках провалиться в сон, ужасы пережитых недель наваливались на неё горой, не давая и шанса на отдых.       Сначала это были едва уличимые кошмарные отрывки, которые она даже не могла запомнить, но с каждым днем это становилось все хуже и хуже, перерастая в один и тот же кошмар.       Начиналось все всегда безобидно. Вот, она поёт песни для придворных господ, играя на лютне, стоя в богатой, красивой и светлой приёмной зале, находясь всего в паре метров от трона, на котором сидит молодой, красивый и сильный король, которого Шут успела полюбить всем своим сердцем. Он улыбается, смотря на неё и слушая задорные песни, что веселили публику. Она заканчивает представление, завершая все своим фирменным поклоном. Его Величество спускается с трона, подходя к Шуту и кладёт свою огромную ладонь ей на плечо, благодаря за выступление. Сарменти поднимает голову, смотря на короля и через мгновение её глаза расширяются. Перед ней все так же стоял Балдуин, но вот его лицо... Прекрасный лик короля сменила мерзкая личина тирана со злой, насмехающейся и похотливо мерзкой улыбкой. Резким движением второй руки, мужчина хватает её за шею, поднимая над землёй и начиная душить. Перед глазами все плывёт, ужас прошлого накрывает с головой, затуманивая разум и пробуждая лишь одно желание — выжить. Сарменти не находит ничего лучшего, чем вытащить свой кинжал и отрубить ублюдку руку.       Конечность падает на белоснежный пол как и сама Сарменти, заливая мраморные плиты кровью. Шут поднимает взгляд и вздрагивает, ведь на неё с недоумением и болью в глазах смотрит Его Величество. Он держится за свою руку, пытаясь понять, что происходит, переводя на конечность взгляд карих с золотым отливом глаз. На Шута накатывает страх, вместе с виной и дрожью по всему телу. Она отползает назад, не веря в то, что причинила вред своему Королю. Балдуин переводит на неё взгляд и неожиданно смеётся. Злой, мерзкий и противный смех эхом разносится по залу. Вновь лицо Его Величества меняется на мерзкую личину тирана, улыбающегося во все свои 32 кривых зуба. И этот смех подхватывают все придворные, тыкая в Шута своими кривыми пальцами. Смех оглушает, давит на голову и не остаётся ничего другого, как бежать. Бежать из этого проклятого воспоминаниями места.       Сарменти резко встаёт, едва не подскальзываясь на крови и бежит. Бежит из этого зала, из этого дворца, из этого города, лишь бы оказаться подальше от этого ада.       Декорации зала сменились на лес. Она слышит, как за ней с громким лаем следуют охотничьи псы короля-тирана. Чувствует злобу животных, которые готовы порвать её на части ради веселья своих господ, стоит лишь попасться в их лапы. Шут слышит смех. Все такой же мерзкий, противный, режущий слух. От него хочется спрятаться, зарыться под землю, но бегущие по её душу псы в миг из неевыкопают. От них так просто не убежать, она знала это на своей шкуре.       Сарменти слышит оклик. Бежит на голос из последних сил. Она знает — это он её зовёт. Настоящий он. Хочет помочь, спасти из этого кошмара.       Шут видит перед собой светлую поляну, на которой стоит знакомый до боли в сердце огромный силуэт в доспехах и маске. Он стоит, протягивая ей свою руку, закованную в толстую кожаную перчатку. И Сарменти бежит. Она уже рядом, осталось всего ничего и Шут будет с ним. Собаки наступают на пятки, но она их не слышит. Он совсем близко, каких-то пара метров. Сарменти тянет к нему руку и…       …спотыкается, падая на землю и ударяясь о ствол близлежащего дерева. Балдуин зовёт её. Отчаянно, с криком, призывая встать и бороться до конца. Но сил уже нет. Собаки близко, она слышит их вой вместе с победным смехом тирана.       Сарменти понимает, что не сможет встать. В голове промелькает мысль — это бессмысленно. Она не успеет. Остаётся лишь лежать на земле, смотря на кричащего Балдуина, ведь он не может покинуть свою светлую поляну. Не может выйти из Света, чтобы ступить во Тьму. Псы настигли Шута, разрывая её плоть на части под кровожадный смех тирана и крик Его Величества, отчаянно зовущего её по имени. Хотелось кричать от невыносимой боли, но голос пропал, будто его никогда и не было…       Дисмас не спал уже около получаса, лёжа на спине и слушая тихие всхлипы и стоны Сарменти. Это повторялось почти каждую ночь уже на протяжении двух месяцев. Шута мучали кошмары. Ей не помогла ни неделя в лечебном отделении, ни походы в заповедник и руины. Разбойник уже не знал, чем помочь Сарменти. Даже Парацельс готова была сложить руки, ведь её лекарства и успокоительные настойки не давали никакого эффекта.       Все так или иначе волновались за Сарменти. Днем она старалась играть свою вечную роль, но ночью маска спадала с её лица, обнажая истинное состояние. Шуту все ещё было плохо. И это понимали все, но помочь ничем не могли.       Разбойник тихо вздохнул и поднялся с лежанки. Было ранее утро. До общего подъёма оставалось всего полчаса. Дисмас тихо оделся и вышел из казарм, по пути набивая трубку. Сел возле входа и закурил, смотря на окутанный лёгким утренним туманом Гамлет. Жители вставали рано, но даже они все ещё спали и лишь в редких окнах был виден свет. Мимо Разбойника быстрой тенью прошёл местный кот и Дисмас не удержался, подозвав животное. То замерло и повернуло к нему голову, принюхавшись. Поняв, что человек ничего ему не даст, кот махнул хвостом и побежал дальше по своим делам. Дисмас хмыкнул и затянулся, выдыхая едкий дым в небо.       В последнее время он сам плохо спал. Не только из-за Сарменти, но ещё и из-за своих мыслей. Его мучала совесть и если раньше это было связано с убийством невинной женщины и её ребёнка, то сейчас Дисмас жалел о том, что позволил Балдуину стать под Пушку. Но если бы не Прокаженный и Рейнольд, который приложил Разбойника к земле, то скорее всего орудие войны так и осталось бы стоять в чаще, мешая торговцам заезжать в город и терроризируя горожан. Он был благодарен Балдуину за спасение их жизней, но это не стоило слез и кошмаров Сарменти.       Дисмас не показывал этого, но он всегда волновался за товарищей. Не только из-за того, что все они должны были быть целы ради походов, но и по-человечески волновался. Он успел привыкнуть к этим людям и не только (хотя это и «не только» касалось лишь Бигби с его трансформацией в невесть что звериного характера) и терять товарищей было нелегко.       За спиной Разбойника раздался шорох и едва слышный звон бубенцов. Дисмас вновь затянулся, держа трубку в руке. Через десяток секунд рядом с ним села Сарменти, держа шутовскую шапку в руках. Все бубенцы были в ней, чтобы не издавать лишнего шума и не будить спящих, а звон издавали мелкие бубенчики на ногах Шута.       — Давно не спишь? — тихо поинтересовалась она.       — Пол часа как, — не громко ответил Дисмас, вновь делая затяжку. — Как спалось? — это был риторический вопрос. Он и так знал на него ответ.       — Отвратно… — Шут вздохнула и протёрла глаза.       — Всё так же мучают кошмары? — Разбойник посмотрел на Сарменти и та кивнула. — Может, расскажешь? Вдруг полегчает.       — Вряд-ли. — она посмотрела на утреннее небо. — Смысл делиться тем, причину чего и ты, и собеседник и так знаете.       — В чем-то ты права. — Дисмас хмыкнул, тоже посмотрев на небо, на котором все ещё были видны бледные звезды. Скоро солнце прогонит их, а пока что, можно было ещё немного полюбоваться светлеющим с каждой минутой небосводом.       Повисло молчание. Сарменти тихо вздохнула и осторожно надела на голову шутовскую шапку, стараясь сильно не звенеть. Дисмас курил, думая о своём. И все же, эту тишину он прервал.       — Как ты смотришь на то, чтобы с нами пойти в руины сегодня? — Разбойник посмотрел на Шута. Та повела плечами.       — Почему бы и нет. — она посмотрела на товарища. — Кто ещё пойдёт?       — Я, Рей и Парацельс. Одри сейчас лечится от какой-то пакости, которую подхватила в бухте, так что нужен кто-то ещё на подхвате. — Дисмас посмотрел на почти догоревший табак и постучал трубкой о скамью, вытряхивая все содержимое на землю.       — А Бигби или Жози? — Сарменти наклонила голову на бок, словно птица. — Они более полезны в руинах.       — Первый все ещё не отошёл от Сирены, а вторая за что-то обиделась на Парацельс и не разговаривает с ней. Сидит уже второй день в трактире и пьёт, — хмыкнул Разбойник, пряча трубку во внутренний карман куртки. — Не хочу её трогать, пусть себе дуется. Потом с ней поговорю, когда отойдёт. Ну или сама Парацельс поговорит. Остаёшься ты. Да и тебе стоит отвлечься.       — Почему ты так обо мне печешься? — негромко спросила Сарменти, смотря на Разбойника спокойным, даже немного тяжёлым взглядом, слегка щурясь. Дисмас хмыкнул, вновь посмотрев на уже почти полностью посветлевшее небо. Звезды уже скрылись с небосвода, освобождая пространство для уже выглянувшего, но все ещё сонного солнца.       — Считай, что я дал слово, — ответил Разбойник, не смотря на Шута, но чувствуя на себе её взгляд и натянул красный платок на лицо, вставая со скамьи. — Буди остальных. Выходим через четыре часа.       Ответа на слова Дисмаса не последовало, но он понял, что Сарменти ушла по звону бубенцов. Хмыкнув самому себе, Разбойник сунул руки в карманы куртки и пошёл прогуляться в город.       Он не врал. В том злосчастном походе в чащу он действительно дал обещание. Не только Балдуину, но и самому себе.       Во время похода на Пушку компания решила сделать привал, чтобы привести себя в порядок, тем более, что нужно было хоть и не сильно, но подлатать Рейнольда, так как он все же умудрился отхватить люлей. Им занялась Весталка, пока Дисмас шёл ставить ловушки, а Балдуин пытался привести себя в порядок. Когда Разбойник вернулся, Джуния и Рейнольд уже дремали, набираясь сил перед сложным боем. Лишь Прокаженный сидел у костра нерушимой горой, наблюдая за пляской огня.       — Ты бы тоже прилёг. Я прослежу за костром, — негромко произнёс Дисмас, чтобы не будить товарищей, садясь неподалёку от Балдуина. Тот лишь отрицательно качнул головой.       — Я вряд ли засну. Так что лучше ты отдыхай. Если что, я вас разбужу.       — Уверен? — Разбойник вытащил из внутреннего кармана куртки трубку и принялся набивать её табаком. Прокаженный лишь кивнул.       Дальнейшие пять минут прошли в молчании. Дисмас курил и чистил нож, а Балдуин сидел, смотря в огонь. По крайней мере, так думал Разбойник. За маской не было видно его глаз. Когда он закончил с ножом, Прокаженный, все же, нарушил тишину.       — Я хочу попросить тебя об одолжении, — негромко начал Балдуин, продолжая смотреть в огонь. Дисмас поднял голову, смотря на товарища и давая понять, что слушает. — Если со мной что-то случится - присмотри за Сарменти. Тебе я доверяю больше всего. Как и он.       — Не хорони себя раньше времени. — Разбойник затянулся, выдыхая облако сизого дыма.       — Я и так ходячий мертвец, Дисмас, — спокойно ответил ему Прокаженный. — Это лишь вопрос времени, когда меня добьет болезнь и кто будет первым: она или какой нибудь особо прыткий враг. Я сколько угодно могу надеяться на то, что это произойдёт не так скоро, но жизнь крайне жестока и часто подбрасывает нам сюрпризы. А моя удача закончилась ещё в молодости, так что вряд ли судьба соизволит выкинуть мне шестёрки на своём игральном столе под конец партии.       — Не может же быть все настолько плохо, — произнёс Разбойник, смотря на товарища. Тот не ответил и это говорило намного больше, чем какие-либо слова. Минуту Балдуин молчал и лишь потом продолжил.       — Просто дай мне слово. — он посмотрел на Разбойника. Хоть Дисмас и не видел глаз, но он чувствовал на себе его тяжёлый от внутренней усталости взгляд. — Большего я не прошу.       Дисмас молчал, смотря на Прокаженного. С одной стороны, он не обязан ему давать слово и тем более его держать, а с другой… Балдуин его товарищ. Предавать его ожидания, тем более, когда Разбойник сам для себя решил стать на путь исправления — будет кощунством. Чувство вины его сожрёт с головой и даже не даст дернуться. Да, Сарменти действительно ему тоже доверял больше остальных, но Дисмас не знал, стоит ли ему брать на себя такую ответственность.       — Хорошо. Я обещаю, — спустя какое-то время кивнул Разбойник. Балдуин сверлил его взглядом, будто чувствуя лёгкую неуверенность в сказанных словах.       Проницательность Прокаженного вызывала невольную дрожь по телу, несмотря на маску. Иногда казалось, будто просто посмотрев на тебя он мог узнать все твои мысли, словно смотря насквозь или мог заставить замолчать огромную толпу людей, не говоря ни слова. Никто кроме Шута не знал, что скрывается за его вечной маской холода и спокойствия. И никто не знал — кто этот человек на самом деле, но его невольно слушались, словно Балдуин обладал какой-то непонятной силой в своём голосе, выдержке и поведении. В нем не было никакой магии, но одна вещь все же чувствовалась. Власть.       Несмотря на то, что Балдуин был в принципе добрым человеком, стоило ему вмешаться в чей-либо спор или разбирательство, всё тут же прекращалось. А если Прокаженный повышал голос, то после этого моментально наступало молчание. Балдуин этим никогда не злоупотреблял и предпочитал не вмешиваться, но если ситуация выходила из-под контроля, и особенно если в ней участвовал Шут — приходилось прекращать балаган.       Через десяток секунд Прокаженный кивнул, вновь посмотрев в огонь и подкинул в него дров.       — Спасибо, — негромко ответил Прокаженный. Дисмас лишь хмыкнул, вновь закурив и вернувшись к чистке оружия.       Тогда Разбойник не знал, что именно пообещал Балдуину, но он понял, зачем тот его об этом попросил. За Сарменти действительно нужно было приглядывать, иначе та могла легко выйти из-под контроля. Прокаженный мог пресечь её действия одним взглядом, да даже одного его присутствия было достаточно, чтобы Шут успокоилась, но теперь… Его не было и вся ответственность легла на плечи Разбойника. Да, Сарменти ему доверяла, но это не означало, что она его беспрекословно слушала как Балдуина. Иногда она действительно остужала свой пыл, если шутками да прибаутками выходила за грань, но делала это не всегда. Рейнольд иногда бубнил на своего лучшего друга за то, что он слишком много внимания уделяет Сарменти, но на самом деле Крестоносец знал, что будет, если за ней не приглядывать. Шут все же рассказала свою историю, из-за которой она оказалась в Гамлете, но вот о Прокаженном она умалчивала. Это было её право, особенно, если Балдуин сам не хотел, чтобы это знали посторонние.       Несмотря на то, что Дисмас уже отошёл от своего рода казарм, он услышал громкую ругань на голову Шута от Рейнольда, после этого смех и вновь ругань, но уже, судя по голосу, от Парацельс.       Он хмыкнул. Сарменти исполнила его просьбу, но, как и ожидалось - по-своему.

***

      — Когда нибудь я её придушу, помяни моё слово. — пробубнил Рейнольд, собирая рюкзак.       — Ой, подумаешь, всего лишь водой облили, — фыркнула на него Парацельс, застегивая маску и натягивая капюшон. — Зато это было смешно.       — Ага, настолько, что ты аж со своей койки свалилась, — фыркнул ей в ответ Воин Света.       — Прости, Рей, я хотела сделать твоё пробуждение ещё ярче, но у торговца не оказалось чернил в продаже, — наигранно трагично произнесла Шут и тут же театрально поклонилась, уворачиваясь таким образом от кинутого в её сторону небольшого камешка. Крестоносец ругнулся и тут же получил от Дисмаса под ребра.       — Между прочим, такое пробуждение полезно. Закаляет тело и дух. — Парацельс закинула за спину рюкзак.       — Ты мне ещё скажи, что пить яд полезно для здоровья. — Рейнольд покрепче затянул рюкзак и тоже закинул его за спину.       — Да, — хором ответили девушки и переглянулись, после чего тихо рассмеялись.       — Да ну вас в бездну. — Воин Света махнул на них рукой. Дисмас на этот цирк лишь качнул головой, поправляя рюкзак на спине.       — Прекращайте балаган. Пора на выход.       — У нас какая продолжительность похода? — Сарменти по-птичьи наклонила голову на бок.       — Средняя. У нас заканчиваются деньги, так что стоит поднапрячься. Все в сборе? — Разбойник осмотрел отряд и получив одобрительный кивок от всей команды пошёл вперёд, выходя из Гамлета. Его товарищи последовали за ним.       Сарменти, взяв в руки лютню, поскакала вперёд, начав наигрывать незамысловатую мелодию. Парацельс шла за Дисмасом, а замыкал шествие Крестоносец. Шут то вырывалась вперёд, то напротив — уходила назад, доставая Рейнольда всякими издевательскими стишками и когда тот готов был дать Шуту пинок под зад, та тут же отказывалась на безопасном расстоянии возле Разбойника. Его и особенно Чумную Докторшу забавлял этот цирк, так что прекращать его никто не спешил. Да и Рейнольд на самом деле не так уж и был против этого балагана, хоть и ругался на то, что именно он стал своеобразной грушей для битья шутками Сарменти.       Уже в руинах отряд остановился, дабы изучить карту местности. Дисмас вытащил листок помятой и старой бумаги, всматриваясь в её содержимое. Сарменти нависала чуть ли не над его головой, Парацельс стояла рядом, а Рейнольд стоял в стороне, осматривая огрестности.       — Да уж, у нас будет много работы, — негромко произнёс Разбойник.       — Не так уж и много помещений. — Шут наклонила голову на бок, смешно зазвенев бубенцами. — Если повезёт, половина может оказаться вообще пустыми.       — Что б мы все такими оптимистами были, — буркнул Крестоносец.       — Не всем же быть такими мрачными и скучными реалистами, — не осталась в долгу Сарменти. Рей хотел было ответить, но ему этого не дал сделать лучший друг, указывая в центр карты.       — Отдохнём здесь. Сначала пойдём туда, — Дисмас рукой указал в левый коридор, не отрываясь от карты. — После этого вернёмся и уже пойдём вперёд. Наша задача - исследовать все комнаты на предмет добычи. Рей, ты как всегда впереди. Сарменти - за ним. Я за тобой. Парацельс - замыкаешь шествие. И Сарменти, сделай одолжение - не шуми.       Шут театрально тяжело вздохнула в ответ, на что Рейнольд понятливо хмыкнул и зажёг первый факел, после чего отряд двинулся в поход.       До комнаты, в которой отряд планировал отдохнуть они дошли с трудом. Их всех хорошенько встряхнули. Больше всего досталось Рейнольду, так как тот был буквально живым щитом, но и остальные прибыли в точку привала не то чтобы в целом состоянии. Скелеты в этом подземелье словно посходили с ума и с особой яростью защищали диковинки или сокровища. Сектанты тоже словно сорвались с цепи и агрессивно реагировали на Парацельс, вечно пытаясь её вывести из строя, но быстрее умирали от яда и пуль Дисмаса. Они прошли всего шесть комнат, а складывалось ощущение, будто по ним прошлись конницей. Раза три.       На привале отряд зализывал раны, при активной помощи Парацельс, хотя та и ругалась на их везение. Дисмас первым делом ушёл ставить ловушки, Сарменти, на удивление, решила не подшучивать над Крестоносцем и сидела у костра, тихо что-то наигрывая на лютне. Когда Разбойник вернулся, то увидел лишь то, как уже перевязанная Шут все так же сидит у костра, смотря в огонь и перебирая тонкими пальцами струны. Рейнольд после перевязки и еды спал как убитый, а уставшая от лечебной возни Чумная Докторша спала неподалеку, с головой укрывшись походным одеялом.       — Спать не планируешь? — негромко произнёс Дисмас, садясь рядом с Шутом. Та тихо вздохнула.       — Я вряд ли засну. — так же негромко произнесла Сарменти и отложила лютню, после чего сняла маску, протирая пальцами глаза. Дисмас, почему-то, хмыкнул. — А если и засну, то вновь приснится кошмар и по итогу никакого толку от сна не будет. Всё равно ведь не отдохну.       — Может, все-таки расскажешь? — осторожно спросил Разбойник, опуская с лица шарф и смотря на Шута. — От этого действительно может стать легче.       Сарменти вздохнула, обняв собственные ноги и поставила подбородок на колени, смотря в огонь. Шут молчала и Дисмас не собирался её подгонять. Она не дала ему чёткого ответа как в прошлый раз, а это значит, что сейчас она думает: рассказать или все же не делать этого.       Разбойник молча ждал, вытащив трубку из внутреннего кармана куртки и принялся её набивать табаком. Когда он подпалил его, Сарменти все же прервала тишину.       — Почти каждую ночь мне снится одно и то же. Поначалу все хорошо, а потом прошлое давит мне на горло, не давая и шанса на продых. Сначала перед тобой тот, кого ты любил всем сердцем, а потом его лик сменяется на того, кто вызывает в тебе лишь страх и ненависть. Ты бежишь оттуда, как можно дальше, а за тобой следуют спущенные с цепей псы. Они голодны и готовы порвать тебя просто ради потехи своих хозяев. Но где-то там, впереди есть светлая поляна и на ней стоит Балдуин… Он зовёт к себе, но подойти не может. И ещё ни разу я не смогла до него добежать… — Шут говорила тихо, смотря на огонь, пляшущий свой танец на догорающих дровах. Ей пришлось подкинуть пару мелких полений, чтобы этот завораживающий танец разгорелся с новой силой. Какое-то время она молчала, делая паузу, но продолжила. — И... Я не знаю. Каждый раз я просыпаюсь от дикой боли в груди, но это не сердце. Я не знаю, что это. Словно из меня вырвали часть чего-то, что делало меня живой и сейчас на этом месте кровоточащая дыра. Словно это не в него попало ядро, а в меня. И эта дыра сжирает меня, Дисмас. Медленно, но уверенно, день за днем. Раньше мне помогала моя маска и образ, но теперь даже это не спасает. Как бы я не старалась быть весёлой и исполнять свою вечную роль, без Балдуина все это бессмысленно. Я бессмысленна…       Ты себе не представляешь, насколько тяжело быть грушей для посмешища богатых господ, просто ради того, чтобы прокормить себя. В труппе было не лучше, я сама выбрала путь одиночки, но я и представить не могла, насколько жестоки люди. Ах Арлекино, Арлекино! — Сарменти неожиданно саркастично вздохнула. — Нужно быть смешным для всех! К черту этих всех. К черту этих тупых людей и жестоких господ, которые ради смеха и извращенного удовольствия готовы порвать тебя на части. И я послала их всех во тьму. Так глубоко, что они никогда оттуда не выберутся. — в её голосе и глазах промелькнула ярость, вместе с ненавистью, но Шут тихо выдохнула, делая паузу и не давая эмоциям взять над собой верх. — Я стала личным шутом Балдуина. Это было лучшее решение в моей жизни. Меня ценили такой, какая я есть, а не за мой образ. С ним у меня была жизнь и хоть какой-то смысл в ней. А теперь... Я снова обычный Шут, с маской без лица, без имени и в общем, — она горько усмехнулась. — без судьбы.       Я устала от своей же роли. Устала от самой себя и своей беспомощности. Раньше мне казалось, что стоит мне снять маску и этот мир для меня изменится вместе со мной… Что я стану другой и меня станут воспринимать такой, какая я есть. Но вместо этого этот чёртов мир стал ещё хуже. Он стал невыносим. Настолько, что я уже просто... Не могу это терпеть, но приходится. Я обещала Его… — Сарменти неожиданно для Дисмаса запнулась и тут же поправила себя. — ему, что не умру просто так и никогда не посмею поднять руку на саму себя. И я вынуждена, понимаешь, просто вынуждена с этой невыносимой дырой в груди жить дальше, пока эта оглобля лежит где-то в чаще под землёй, кормя червей…!       Дисмас слушал не перебивая, иногда лишь делая затяжки и выдыхая сизый дым. Впервые за почти два месяца Сарменти все же решилась ему рассказать о своих переживаниях и открыться. Под конец из её глаз полились слезы и Шут шмыгнула носом, вытирая лицо о плечо. Разбойник не нашёл ничего лучшего, как осторожно приобнять Сарменти, привлекая к себе, но она даже не была против. Шут положила голову на его плечо, тяжело вздохнув и шмыгнув носом, иногда вздрагивая в беззвучном плаче.       Разбойник мягко прижал Сарменти к себе, поглаживая по плечу, успокаивая. Лишь когда она прекратила дрожать, Дисмас решил вставить свое слово.       — Умершие долго могут мучить живущих, особенно, когда это дорогие тебе люди. Ты все ещё тоскуешь по нему и тебя мучают кошмары. Но я надеюсь, рано или поздно в своих снах ты все же выйдешь к нему на поляну. Это будет означать, что ты приняла его смерть. И тогда тебе станет легче. В этом я уверен. Но на это нужно время и это будет нелегко. Все зависит лишь от тебя самой. И знай, что бы ты там себе не думала, но ты больше не одна. У тебя есть товарищи, на которых ты можешь положиться. Мы приняли тебя такой, какая ты есть на самом деле. Так что не думай о том, что ты снова оказалась наедине с этим жестоким миром. Никто из нас не заменит Балдуина, это факт. Но и одну тебя никто не оставит.       Сарменти несколько минут молчала, переваривая слова товарища.       — Наверное, ты прав. — Шут несколько секунд помолчала и добавила. — Знаешь. Мне действительно стало легче от этого разговора… — Дисмас хмыкнул.       — Рад, что смог помочь. Попробуй все же поспать. Я прослежу за огнём.       Сарменти кивнула и в последний раз шмыгнув носом, отстранилась от Разбойника и тихо встала, уходя в сторону своей лежанки. Перед тем как лечь, она повернула голову к сидящему у костра другу.       — Спасибо. — негромко произнесла Шут. Дисмас едва заметно усмехнулся сам себе и повернул голову в её сторону.       — Не за что. Спи и постарайся отдохнуть.       Когда Шут заснула, Разбойник отложил уже до блеска начищенное оружие и посмотрел в огонь. История повторялась, только в этот раз он сам начал разговор. Все таки, Сарменти и Балдуин были в чем-то похожи и одновременно были разными. Они хорошо дополняли друг друга и были опорой для самих себя. Но одна опора исчезла и вся конструкция готова была в любой момент рухнуть. Дисмас удивлялся тому, как на самом деле сильна Сарменти, ведь она за эти два месяца никогда не показывала товарищам, насколько ей плохо, хоть все это и понимали. Только он знал о её боли, ведь Шут по настоящему доверяла свою вторую, настоящую сторону, только ему. Ещё при жизни Балдуина, она доверяла ему больше, чем остальным, а сейчас это только закрепилось. Сарменти нужна была поддержка и так как Дисмас дал обещание, он взял эту обязанность на себя при этом не переходя черту.       Разбойник вздохнул и вытряхнул остатки табака из трубки, посмотрев на огонь. Он посидит пару часов, а потом разбудит Рея, чтобы тот сменил его на посту. Ему тоже стоит отдохнуть.       Снова этот сон. Снова этот кошмар, повторяющийся из раза в раз. Вновь этот зал, эти люди, Его Величество, сидящий на троне. Она знала весь этот сон наизусть, но все равно боялась того, что будет дальше.       Удушение, тиран, рука, Балдуин, кровь, снова тиран, смех ублюдка и его свиты. Вновь Шут бежит от злых псов по лесу слыша, как её зовёт Прокаженный. И Сарменти бежит на этот голос. Осталось немного, она видит его руку в толстой перчатке, которую он протягивает ей, тянется к нему своей рукой. Она почти касается его ладони и…

      …Просыпается.

      Шут резко села, не понимая что происходит. В этот раз не было ни боли, ни страха, ни ненависти с отчаянием, которые после каждого сна словно тупые ножи терзали её душу. Не было ничего и это было удивительно. Как и тот факт, что она смогла коснуться Балдуина в своём сне. Может, Дисмас действительно прав?       — Ты чего подскочила…? — тихий мужской голос заставил Шута вздрогнуть от неожиданности и повернуть на звук голову. Рядом с ней стоял Крестоносец, несущий стражу после Разбойника. — До подъема ещё час. Попытайся ещё поспать.       Сарменти не ответила, просто кивнув, и легла обратно, укрывшись одеялом. Хоть голова и была полна мыслей, у неё все же получилось задремать и за этот час ей даже ничего не приснилось.       Когда все встали и закончили сбор вещей, Дисмас удивился тому, как Шут была легка и даже в какой-то мере весела. Он не стал спрашивать, в чем причина такого поведения, лишь хмыкнул, натягивая на нос свой шарф. Он не чувствовал сейчас её вечной маски. Видимо, все же этот разговор действительно помог. Главное, чтобы история не повторилась и они все вернулись в город в целости и сохранности. Насколько это, конечно, возможно.       Им осталось пройти ещё пять помещений. Перед тем как выйти в следующий коридор, Дисмас и Сарменти поменялись местами, так как прошлые бои дали понять, что Шуту стоит находиться в конце, нежели в первых рядах. Она не возражала понимая, что её товарищ прав.       Пройдя первые три комнаты, шедший впереди Рейнольд нахмурился, поднимая факел над головой выше.       — Что-то слишком спокойно.       — Что-то тут не так. Уже четвёртое помещение на подходе, и никого нет. — Дисмас поддержал мысль товарища.       — Скорее всего, в последней комнате и будет подстава. — Шут перебрала тонкими пальцами струны.       — Не каркай! — хором гаркнули на неё товарищи и Сарменти подняла руки в театрально примирительном жесте.       Странное дело. Когда встречались враги, отряд спокойно вставал лицом к опасности, давая отпор. Но когда никого не было уже долгое время — они начинали стрессовать. Друзья ожидали чего угодно, но вот это затишье перед бурей заставляло даже стрессоустойчивого Разбойника нервно сжимать в руке клинок и перепроверять пистолет на наличие пули.       Что-то было не так. Все враги словно сбежали из этих коридоров и помещений в самое начало подземелья. Будто боялись чего-то. Или не хотели с этим иметь дела.       Четвёртая комната тоже оказалась пустой, в ней был лишь одинокий сундук, за который скелеты обычно были готовы дорого продать свои вторые жизни. Отряд напрягся ещё сильней. Даже Сарменти не решилась разрядить обстановку своими вечными шутками.       — Осталась одна. — негромко произнёс Дисмас.       — Надеюсь, что там точно так же будет пусто. — Рей кинул догоревший факел на пол и поджёг новый, выходя из комнаты.       — А я, все-таки, на стороне Сарменти. — произнесла Чумная Докторша. — Чую, что-то да будет. Неспроста же все гады засели в самом начале.       — Да, скорее всего так и есть. Но я, все же, предпочту верить в лучшее. — Крестоносец повернул голову к Парацельс и тут же во что-то врезался.       Помянув Свет, Рейнольд тряхнул головой и увидел перед собой потертую от времени плотную накидку песочного цвета. Подняв голову, он увидел, как на него с явным изумлением смотрит светящийся магическим голубым огнём череп, находящийся в своеобразной высокой клетке для головы.       Картина вышла комичной: огромное создание, явно походившее на врага, с интересом и изумлением изучало гостей Руин, а те, в свою очередь пытались отойти от шока встречи с Коллекционером. Они считали, что этого создания не существует и это всего лишь байки горожан.       Коллекционер окинул взглядом отряд и с особым любопытством посмотрел прямо на Шута, слегка наклонив голову на бок. Сарменти замерла, забыв как дышать. Не могла даже пошевелиться и отвести взгляд от ужасного творения бездны.       Первым очнулся Дисмас, вытаскивая пистолет и стреляя в голову противника, на что тот, как ни странно, даже не обратил внимания, пристально смотря на Сарменти пустотой своих глазниц. Шут тихо сглотнула, делая небольшой шаг назад, сжимая в руках лютню.       — Гасите гада! — выкинул Разбойник, перезаряжая пистолет.       Второй раз повторять не пришлось. Очнувшаяся от шока Парацельс тут же швырнула гранату с ядом, попав врагу прямо в голову, от чего тот издал полный боли вопль, режущий слух и отступил назад, пытаясь стряхнуть с себя разъедающую одежду жидкость. Этого крика хватило, чтобы Шут пришла в себя и перехватила лютню крепче, ударяя по струнам, вдохновляя товарищей и придавая им уверенности в бою.       Последним пришёл в себя Рейнольд, вытаскивая меч из ножен и вонзая его в плоть существа. Коллекционер опустил голову и Крестоносец был готов поклясться, что слышал его смех. Враг распахнул полы своей одежды и весь отряд отшатнулся в ужасе назад.       Вместо тела у Коллекционера было мерзкое месиво из шевелящихся отрубленных или вырванных вместе с позвоночником голов. Там были как воины и простые горожане, так и сектанты. Все, кто мог хоть как-то заинтересовать существо. Это месиво жило своей, непонятной жизнью, моргая затянутыми белой пеленой глазами и хватая синими губами воздух.       Та голова, что была проткнута мечом Крестоносца, издала смех безумца и словно бешеная завертела глазами, заставляя опытного Воина с ужасом отшатнуться назад вместе с оружием. Это зрелище сводило с ума, но при этом, как бы это не было мерзко, ужасно, противно — оно завораживало, не давая отвести взгляд.       Коллекционер нависал над отрядом, ещё шире распахивая полы своей одежды. Из этого гадкого месива медленно, но уверено начали вылезать щупальца из мёртвой плоти, дабы захватить новый трофей в виде головы Рейнольда, но ужасающее выступление прервал звук выстрела и новый выкрик боли твари, схватившейся за голову. Дисмас попал ему прямо в глазницу.       Крик Коллекционера был лучшим отрезвлением. Сначала среагировал Крестоносец, отрубив пару тянущихся к нему щупалец. За ним последовала Шут, сделав то же самое серпом, а Парацельс добавила твари агонии ядом. Такой подставы гнида не ожидала, ведь был расчёт на то, чтобы всех свести с ума и схапать сразу, но все пошло не так гладко, как хотелось бы. Коллекционер был вынужден с гневным треском отступить назад.       — Не дайте ему прийти в себя! Добивайте! — рявкнул Дисмас, готовя новый выстрел, но воспроизвести его не успел, широко раскрыв глаза от увиденного.       Ушедший на пару метров назад Коллекционер издал громкий, зловещий и мерзкий стрекот поднимая свою костлявую руку, в ладони которой начал копиться голубой огонь. Вторую же, он сунул за пазуху. Но противник не атаковал их. Он лишь кинул к их ногам одну из многочисленных голов, но как только Коллекционер сжал ладонь в кулак, в глазах головы заплясали голубые огоньки магии, после чего она начала подниматься в воздух, а голубой огонь силы хозяина очертил огромную, мускулистую фигуру в нагруднике и с поломанным двуручным мечом. Призванный слуга встал в боевую стойку, держа огромный меч над головой, так, как это делал он.

Балдуин.

      Сарменти замерла, смотря на изуродованное болезнью, но все ещё до боли любимое лицо, источавшее ненависть и злобу, вместе с болью. Она не обращала внимания на оклик Дисмаса не поддаваться страху, на шёпот Рейнольда обращающегося к силам Света и на проклятия Парацельс за своей спиной. Она лишь смотрела в затянутые белесой пеленой глаза, которые когда-то были прекрасного карего цвета с золотым отливом. От него остался лишь позвоночник да голова, готовая убить своих бывших товарищей по одному лишь приказу нового хозяина.       В голове все перемешалось. Воздуха не хватало, в груди словно начался пожар. Пространство вокруг начало рябить, теряя форму и цвет. Перед её глазами не было ничего, кроме синего огня и тёмной пустоты глазниц.       Нет. Нет нет нет нет и ещё раз нет. Не может он быть под контролем этой твари. Не может он стоять против них. Против неё. Это неправильно. Это неестественно. Это… Бесит. Выводит из себя. Он не принадлежит этой гниде. Он принадлежит ей.       Сердце в груди забилось с бешеной скоростью. Все зарябило с новой силой и резко собралось воедино. Изо рта вырвался нервный смех, переходящий в хохот безумца. Она не слышала ничего, кроме своего смеха и не видела никого, кроме горящей голубым огнём черепушки, с интересом наблюдающей за их реакцией на нового противника.       Шок сменился страхом, а на его место пришла первобытная агрессия, вместе с ненавистью. В голове была лишь одна мысль: Убить. Убить эту тварь. Уничтожить. Закопать в землю вместе с этой проклятой клеткой. Разобрать на части и заставить кричать от боли и страха. Забрать у неё то, что по праву принадлежит ей. И никому больше.       Не обращая внимания на то, что делают и говорят товарищи, Шут перехватила лютню и с небольшого разбега резко выехала на коленях вперёд, ударив по струнам, вводя противников в диссонанс. Коллекционер такого развития событий не ожидал, но с интересом наблюдал за происходящим издалека.       — Куда ты полезла, дура, назад! — чуть ли не хором крикнули Крестоносец и Разбойник, но Шут их не слышала. Перед ней стоял тот, за которого она была готова убить. Именно это Сарменти и планировала сделать.       — Давай, тварь, я перед тобой! — рявкнула Шут с безумным смехом, раскинув руки и даже не смотря на стоящего перед ней Балдуина. Все её внимание было приковано к Коллекционеру. Тот наклонил голову на бок и командно махнул рукой, призывая к действию свою марионетку.       Призрак Прокаженного поднял меч выше и с хриплым ревом нанёс удар, целясь в Шута, но та со смехом ловко ушла в сторону, а оружие того, что осталось от бывшего короля встретило препятствие в виде меча Рейнольда.       — Дурная, сдохнуть хочешь?! — крикнул Крестоносец, отводя удар бывшего товарища в сторону и переводя все его внимание на себя. Ответом ему был лишь безумный смех.       Шут не собиралась медлить. Она быстро закинула лютню за спину и вытащив клинок с серпом побежала на не ожидавшего такого поворота Коллекционера. Это было не по правилам. Сарменти это знала, но ей было абсолютно наплевать. Ею двигала ненависть вместе с бушующей агрессией. Она полностью отдалась эмоциям, как и в тот раз, когда ей снесло башню во дворе короля тирана. Она не позволит какой-то гниде командовать её Королём.       Попытка Коллекционера схватить Шута не была успешной. Она словно юркая кошка увернулась от костлявых лап твари и воткнув серп в его руку, перетягивая на себя, ловко запрыгнула на плечи существа, начав с особой яростью втыкать свой клинок в череп Коллекционера, свободной рукой держась за клетку с каждым ударом смеясь все громче. Она смеялась, словно умалишенная, он же — кричал. Визгливый крик боли существа был слышен во всем подземелье вместе с её безумным смехом. Удары сыпались с особой жестокостью и силой. Он пытался скинуть Шута с себя, но та намертво вцепилась в клетку, ногами обхватив её низ и не давая так просто сбросить себя с плеч.       Долго это не продолжалось. В конце концов, Сарменти почти полностью раскрошила череп существа и то, не выдержав натиска, начало падать. В этот момент Шут спрыгнула с его плеч, оказываясь на земле, тяжело дыша и смотря на то, как тварь с противным стрекотом пытается хотя бы привстать на руках, но это было тщетно. Его голова была почти полностью раскрошена, но он все равно пытался двигаться. В нем ещё горел голубой огонь жизни.       Коллекционер приподнял голову, смотря на Шута и защелкал челюстью, смотря на широко раскрытые аквамариновые глаза, в которых не было ничего, кроме ненависти и лёгкого шарма безумия. Прекрасные глаза. Они бы хорошо смотрелись в его коллекции, вместе с головой. Этот Шут был бы прекрасным дополнением к его экземплярам.       Голубые глаза прищурились и их хозяйка в который раз вытащила из-за спины лютню, чтобы сыграть финальные ноты смерти для противника.       Шут почувствовала, как за её спиной кто-то сделал тяжёлый замах и краем уха услышала чей-то предупреждающий оклик, но Сарменти даже не пошевелилась. Она ударила по струнам и тут же поклонилась, прижав одну руку к груди, вторую с лютней отведя в сторону. Меч, который должен был отделить её туловище от ног, со свистом прошёл мимо. Театрально медленно, Шут выровнялась, смотря на обмякшее тело противника, голову которого полностью раздробило начавшее постепенно исчезать копье. Это был финал её представления не только для товарищей, но и для самой себя.       Сарменти медленно развернулась смотря на стоящего за её спиной призрака Его Величества. Он смотрел на неё. Призрачный меч врезался в камни буквально в десятке сантиметров от ног Шута. В глазах бывшего короля все ещё горел голубой огонь магии погибшего хозяина, но и он медленно затухал. Перед тем, как магия рассеялась, Сарменти показалось, что в мёртвых глазах промелькнула одновременно и боль, и благодарность.       Голова упала на каменные плиты и наступила тишина. Сарменти издала едва слышный нервный смех. По её телу прошла дрожь. Шут сделала небольшой шаг к тому, что осталось от Его Величества, но ноги не слушались и она упала на колени. Сарменти осторожно, с нежностью взяла голову своего короля в руки, смотря на изуродованное болезнью лицо и без всяких слов прижала к груди, закрыв глаза. Больше она не смеялась.       Стоявшие неподалёку товарищи переглянулись. Они не знали что им сказать и как поступить, но первым оправился Дисмас. Разбойник подошёл к Шуту, осторожно положив ладонь на её плечо, но та резко подняла голову, смотря на друга тем же взглядом, что и два месяца назад, когда они вернулись из Чащи без Балдуина. Тем же самым взглядом полным боли, злобы и ненависти. Хотела прогнать, но увидев полный сочувствия взгляд, не смогла вымолвить и слова. В этот раз ей некуда было бежать да и сил на это не было, а Дисмас не собирался отходить. Как и подошедшие Рей с Парацельс. Чумная Докторша осторожно присела рядом и молча приобняла Сарменти за плечо, показывая, что та не одна в своём горе, а Рейнольд стал на колено, тихо читая одну из молитв, опустив голову. Это помогло. Яркие эмоции Сарменти стихли, уходя на задний план, но готовые в любой момент вернуться и вспыхнуть с новой силой.       Разбойник посмотрел на труп Коллекционера и подошёл к телу. Он наклонил голову на бок и носком ботинка ткнул клетку, в которой лежал раздробленный череп.       — Из него вышла бы неплохая люстра. — негромко произнёс Дисмас, садясь на корточки.       — Лично я отказываюсь тащить это, — Крестоносец встал с колена и с явным отвращением кивнул в сторону убитого врага. — в Гамлет.       — И где повесим? — подняла голову Парацельс.       — Можно в таверне, чего бы и нет. — Дисмас достал нож и отрезал большой кусок ткани от одеяния Коллекционера, после чего встал и подошёл к все ещё сидящим на каменном полу девушкам. Разбойник присел рядом и протянул ткань Сарменти. — Заверни его голову в это. Так будет лучше. — Шут медленно кивнула, взяв ткань. — Как тебе идея насчёт люстры? Потащим в город?       Сарменти повернула голову в сторону трупа, после чего вновь посмотрела на Дисмаса. В её глазах промелькнула ненависть и она твёрдо кивнула, прижав голову Балдуина к себе сильней. Дисмас кивнул ей в ответ, вставая и махнул рукой Рейнольду, чтобы тот ему помог. Крестоносец обречённо застонал, но все же пошёл за другом.       После того, как клетка Коллекционера вместе с его головой была погружена на Рейнольда (хоть тот и возмущался изо всех сил), товарищи отправились в последнюю комнату. В ней действительно было пусто. Точнее, там был своего рода склад всякого добра, которое собрал Коллекционер за свою явно долгую жизнь. Там было и золото, и драгоценности и различные трофеи. Бери не хочу. Пока товарищи собирали все, что могли унести, Сарменти стояла у выхода, прижимая голову Прокаженного завернутую в ткань накидки бывшего хозяина этого помещения к своей груди. Она не слышала ни разговоров друзей, ни завывания ветра в коридоре, ни равномерного стука воды о каменные плиты. Ничего. Она даже не слышала своих мыслей и стука своего сердца. Лишь крепче сжимала тонкими пальцами ткань и прижимала голову Его Величества к себе.       Разбирая завалы с добром, Дисмас нашёл то, что совсем не ожидал увидеть и жестом подозвал к себе находящегося неподалёку Крестоносца.       — Что-то интересное? — негромко произнёс Воин Света, заглядывая в указанное другом место и тут же замолчал.       Среди многочисленных трофеев лежал огромный обоюдоострый сломанный меч. Рядом с ним лежал широкий нагрудный позолоченный доспех с большой вмятиной в районе грудной клетки. Лучшие друзья переглянулись и посмотрели в сторону Шута, стоящей у выхода.       — Ей ни слова. — тихо произнёс Разбойник. Рейнольд кивнул, после чего Дисмас взял один из мешков и вместе с лучшим другом положил в него то, что принадлежало их товарищу.       Во время обратного пути Шут не сказала ни слова, словно замкнувшись в себе. Она больше не смеялась, не агрессировала и даже не плакала. Сарменти никак не реагировала ни на слова, ни на свое имя, лишь иногда кивая в ответ на какие либо вопросы. Даже ела она не снимая маски, лишь слегка её приподнимая, при этом не отпуская завернутую в ткань голову Прокаженного.       Дисмас не знал, чем ей помочь и как привести в чувство. Ничто не помогало, она словно отказывалась принимать помощь, настолько мощно Сарменти абстрагировалась от всего вокруг. В её глазах не было ни эмоций, ни чувств. Они опустели, став бледно голубыми. Не помогла даже подмешанная в напиток настойка Парацельс.       Всю дорогу Шут шла позади товарищей. Она не шутила, не пела задорные песни и не доставала Крестоносца идиотскими шуточками. Отряд шёл молча, лишь изредка переговариваясь между собой. И Дисмаса это беспокоило. Он боялся, что по возвращению в Гамлет Сарменти может сорваться, как бы спокойно она себя сейчас не вела.       У ворот в город их встретил Тардиф вместе с Уильямом.       — Судя по тому, что все целы, все прошло удачно. — Наёмник сложил руки на груди.       — Можно и так сказать. — не шибко радостно ответил ему Разбойник, снимая с плеч тяжёлый рюкзак. Остальной отряд сделал тоже самое, кроме Шута смотрящей куда-то в город.       — Эй, снимай рюкзак, разбирать будем. — окликнул её Наёмник, но та на него не отреагировала. Тардиф хотел было подойти к ней, но его остановил Разбойник. Дисмас повернулся к Сарменти и легко коснулся её плеча. Та моргнула и повернула голову в его сторону.       — Сними рюкзак. Если можешь, помоги разобрать добычу.       Шут едва заметно кивнула и не отпуская из рук окровавленную тряпку, сняла с плеч рюкзак. Тардиф с Уильямом переглянулись и с вопросом посмотрели на товарищей. Дисмас отрицательно качнул головой, давая понять, что сейчас он на их вопросы не ответит.       — Идёмте к дилижансу. — Рейнольд взял в руки рюкзак и большой мешок с добычей, на оставшиеся кивнув Наёмнику. — Расскажем все там. Сарменти, ты с нами? — Воин Света повернул голову к Шуту. Та молча кивнула в ответ.       — Что с ней такое? — тихо спросил Дрессировщик, подойдя к Парацельс. Та вздохнула и легко махнула на бывшего жандарма рукой.       — Потом. И не при ней. Скажи Тардифу, чтобы тот её не донимал. От неё не пойми что можно сейчас ожидать и лучше её не провоцировать.       — Настолько все плохо? — все так же тихо произнёс Уильям, покосившись на идущую позади всех Сарменти. Чумная Докторша лишь вздохнула.       — Я же сказала. Не сейчас.       Разбор трофеев занял больше времени, чем обычно. У них на это уходило пол часа и не больше, а в этот раз все затянулось чуть ли не на полтора.       Не обошлось и без эксцессов. Во время подсчёта драгоценностей на продажу, проверявший их количество Дисмас заметил, что пары камней не хватает. Без всяких слов он повернулся к Рейнольду и протянул ему руку, пальцами делая подзыв, чтобы тот отдал обратно то, что ему не принадлежит.       — Да не брал я ничего! — тут же взвился Воин Света, на что получил тонну осуждающих взглядов от товарищей, в особенности от Парацельс и Тардифа.       Дисмас был непоколебим и повторил жест. Театрально тяжело вздохнув, Крестоносец выудил из кармана один рубин и с явным недовольством отдал его другу. Кинув камень в основную кучу и кивнув, Разбойник вновь посмотрел на друга и повторил жест. Он прекрасно видел ещё во время похода, как эта начищенная до блеска кастрюля с мечом и молитвами стащила себе в карман несколько драгоценностей и отставать от него не собирался. Рейнольду пришлось выложить ещё один камень из своего кармана. На это его лучший друг снова кивнул и в третий раз повторил жест.       — А теперь то, что спрятал во время похода.       — За кого ты меня принимаешь?! — Рейнольд чуть не задохнулся от возмущения, чем вызвал смешок среди товарищей.       — За кого я тебя принимаю, мы уже давно разобрались, дело только в количестве сворованного. А теперь, будь так любезен, отдай все остальное. — спокойно произнёс Разбойник, на что его лучший друг бубня под нос всякую ругательную тарабарщину, вытащил ещё три драгоценных камня и отдал Дисмасу, после чего молча уселся на скамью и долго ни с кем не разговаривал.       Этот цирк многим понравился и поднял настроение. Многим, но не Сарменти.       Шут не то, чтобы участвовала. Она помогла разобрать и распределить деньги, но по большей части сидела в стороне, смотря в сторону города. После того, как все трофеи были разделены, кроме двух мешков к которым Рейнольд и Дисмас сказали не притрагиваться, Сарменти молча встала и не смотря ни на кого ушла по своим делам. Разбойник и Крестоносец переглянулись, а Парацельс, сидящая с ними рядом, обеспокоенно заёрзала, смотря в след уходящей подруги.       — Может вы объясните, что произошло? — сидящий напротив товарищей Уильям оперся локтями о колени, смотря на Дисмаса. Тот кивнул, но перед этим повернул голову к Учёной.       — Парацельс, если не сложно, проследи за ней. Если что-то случится, зови нас. — она кивнула и встала со скамьи. Вслед за ней поднялся Тардиф.       — Я с тобой. Мало ли что случится. Я её хоть смогу удержать.       — Нет, ты можешь сделать только хуже. — осадил его Разбойник, на что Наёмник громко и пренебрежительно фыркнул, но с явной неохотой сел обратно. — Уильям, дай ей в компанию свою гончую. Если что-то случится, собака быстрее к нам прибежит и поставит всех на уши.       Дрессировщик не стал спорить и свистом подозвав своего верного Пса, сидевшего неподалёку отправил его вместе с Парацельс. Как только Чумная Докторша вместе с животным скрылась, Дисмас опустил с лица свой шарф и начал рассказ. Он не стал говорить о проблемах Шута, о её переживаниях и кошмарах. Рассказал лишь то, что произошло в самих руинах. Про встречу с Коллекционером и про то, чья голова была у него за пазухой. В доказательство, Рейнольд вытащил из одного мешка клетку с головой существа, которое почти все считали лишь байкой. Так же он рассказал про то, как Сарменти из-за этой встречи слетела с катушек, почему сейчас в таком состоянии и что она все это время держала в руках.       Над товарищами повисло тяжёлое молчание. Лишь треск дров в костре как-то разбавлял эту тишину, но даже этот звук казался напряжённым. Уильям задумчиво крутил в руках тонкую веточку, Тардиф молчаливой горой сидел рядом, а Рейнольд смотрел на свой шлем, держа его в руках.       — Да уж. — нарушил молчание Наёмник, смотря в огонь. — Крышей она поехала окончательно.       — Пока что нет, но в любой момент может. — негромко произнёс Крестоносец. — Мне даже представить сложно, насколько сильная у неё привязанность к Балдуину, раз её так это мучает.       — Никому из нас этого не понять, Рейнольд. — Дисмас вздохнул и протёр глаза. — Всё что мы можем сделать, это хотя бы облегчить её страдания. Но пока она сама это не переживёт и не смирится с его смертью, всей этой поддержке — грош цена.       — Ты так и не сказал, что во втором мешке. — Тардиф кивнул на лежащий рядом с Воином Света объёмный мешок. Рейнольд посмотрел на Разбойника и тот кивнул. Крестоносец отложил шлем и открыл мешок, показывая его содержимое.       — Нашли в комнате Коллекционера. Тела там не было, лишь его меч и нагрудник. — Дисмас достал трубку, набивая её табаком.       — И вы это ясен хрен Сарменти не показали? — глухо произнёс Наёмник.       — Чтобы она окончательно свихнулась? — Рейнольд в вопросе выгнул бровь, скрыв вещи погибшего товарища.       — Она уже свихнулась, придурки. Ещё два месяца назад, как вы пришли без этого проклятого Прокаженного, если вы не заметили. — неожиданно огрызнулся Наёмник, вставая со скамьи. — И что вы думаете с этим барахлом делать? Спрятать где-то в городе и пока она не видит закопать в могиле? Или вообще ничего не делать и просто спрятать? Нихера у вас не выйдет, Шут может и отбитая на голову, но не дура. Рано или поздно она это найдёт и узнав, что именно вы, — он указал на лучших друзей. — от неё спрятали его вещи, то прибьет вас на месте и будет права.       — И что ты тогда предлагаешь, умник?! — Крестоносец тоже встал, повышая голос. — Показать ей это сейчас, чтобы она ещё сильней ушла в психоз и вообще все разнесла?!       Ответить Тардиф не успел. Его прервал пес Улияма. Гончая с громким лаем неслась в сторону товарищей и за десяток секунд оказалась у ног Дисмаса, зубами схватив того за край куртки и дернув на себя, заставляя встать. Разбойник понял, что что-то случилось и моментально поднялся с места.       — Рейнольд - со мной. Тардиф - остаёшься, Уильям - проследи. — коротко бросил Дисмас и обратился к собаке. — Веди.       Гончая моментально сорвалась с места и два лучших друга были вынуждены чуть ли не бежать за ней следом.       — Раскомандовался. — Наёмник раздражённо сплюнул на землю. Хорошо, что Дисмас этого не услышал. Молчавший все это время Дрессировщик вздохнул и кинул веточку в огонь.       — Не думал, что ты за неё заступишься. — негромко произнёс бывший жандарм. Тардиф на это лишь фыркнул и подошёл к холщевому мешку, в котором было снаряжение Балдуина.       — На Шута мне все равно, а вот Прокаженного я уважал. Этот громила спас мне жизнь в бухте. Может для всех я как наемник мудло последнее, но у меня тоже есть понятие долга и благодарности. — Тардиф взял мешок и закинул его через плечо, повернувшись к Уильяму. — И меня бесит, что эти двое как няньки возятся с этой циркачкой, боясь пошатнуть её и так отсутствующую психику. Жизнь жестока, она это знает. Шут все равно сорвётся и лучше она это сделает один раз, чем успокоится, найдёт вот это, — он похлопал по мешку. — и сорвётся снова. Так что я за ними.       Уильям лишь кивнул. Он не стал отговаривать товарища и тем более его останавливать. Это было бесполезно, да и Наёмник был прав.       Лучших друзей гончая привела прямиком на кладбище и они сразу поняли, что что-то не так. Пёс завертелся на месте и уткнулся носом в землю, после чего издал громкий лай и пронёсся в глубь кладбища, в сторону будки гробовщика. Именно с той стороны доносился шум, который очень выбивался из привычной могильной тишины. Разбойнику и Крестоносцу ничего не оставалось, как побежать вслед за животным.       В будке товарищи застали не самую весёлую картину: Сарменти крепко держала гробовщика за ворот рубахи, в любую секунду грозясь вышвырнуть того из своего места на кладбище. Тот лишь что-то вяло и испуганно бубнил ей в ответ, а Парацельс держала Шута как могла, пытаясь оттащить ту от бедного старика.       — Это с какого хрена ты не можешь?! А?! — орала Сарменти, двумя руками вцепившись в старика. Окровавленный мешок лежал рядом на деревянной стойке. — Я ещё раз спрашиваю?!       — У-у-уважаемая ну н-нету у меня такого надгробия! — пытался оправдаться гробовщик, держась руками за стойку и изо всех сил пытаясь остаться на своём месте.       — Да кому ты мелешь, алкаш недобитый! Я прекрасно знаю, что у тебя он есть и мы, скотина, договаривались ещё бездна знает когда, что ты его сделаешь и выроешь ему могилу, паскуда ты крысиная! И я заплатила тебе, тварь, деньги вперёд за это! — Шут не угоманялась, а Парацельс все пыталась удержать её на месте.       — Сарменти, я прошу тебя, успокойся!       — Я спокойна! — рявкнула Шут, посмотрев на подругу и заметила пришедших друзей. Взгляд аквамариновых глаз из-под маски на секунду словно прояснился, но тут же стал ещё злее. — Вас не звали!       — Сарменти, отпусти старика. — Рейнольд подошёл к Шуту и попытался убрать её руки от одежды бедняги, но она вцепилась в него мёртвой хваткой.       — Ни за что! — прорычала Сарменти и тряхнула гробовщика, да так, что у того щелкнули зубы. — Признавайся, падла, опять все деньги пропил?!       В ответ, старикан лишь что-то испуганно проблеял про то, что ничего он не пропил и вообще он честный горожанин. Общими усилиями Дисмаса и Рея все же удалось оторвать Сарменти от горе пьяницы. Шут громко фыркнула, забрав со стойки мешок, с явным раздражением смотря на стоящего рядом с ней Воина Света.       — А теперь объясните по порядку в чем суть вашей перебранки. — Дисмас оперся о стойку, сложив руки на груди. Сарменти прищурилась, думая, говорить ей или нет, но так как она уже сорвалась, то молчать уже не было смысла и пришлось объясняться.       — Ещё несколько месяцев назад я заплатила этому уроду за то, чтобы он изготовил лучшее надробие, на которое способен, вырыл могилу и ухаживал за ней до тех пор, пока я не найду тело, которое можно в неё положить. Пять тысяч, сукин сын содрал! — Шут зло рыкнула в сторону гробовщика, на что тот моментально сделал шаг назад, дабы не стоять к стойке так близко. — И сейчас он мне заявляет, что нету у него надгробия!       — Его правда нету? — Дисмас посмотрел на старика, ненавязчиво одну руку спрятав за пазуху.       — Ну, как сказать, мил человек… — тут же покладисто затараторил гробовщик. — Оно то есть, но доплатить бы надобно за установку…       — Ах ты гниль собачья! — тут же взвилась Сарменти, бросившись в сторону старика. Тот юркнул под стойку, а Парацельс с Рейнольдом едва смогли удержать Шута на месте. — Пустите меня, я ему голову оторву!       — Я вижу, ты себе и мозги окончательно пропил, раз такую дурь мелешь при нас. — хмыкнул Дисмас. — Платить тебе никто не будет, тебе и так достаточно дали, так что или ты устанавливаешь надгробие, или мы её отпустим. — Разбойник кивнул в сторону Сарменти. — Советую поторопиться с выбором. И показать нам могилу. Ждать будем у неё.       — По центру кладбища она. Сразу заметите. — Буркнул старик, нахохлившись и бубня себе под нос всякую ругательную тарабарщину, скрылся за хилой дверью. Крестоносец отпустил Шута и та нахохлилась, прижав мешок с головой Его Величества к своей груди.       — Идёмте. Если он притащит какую-то ересь, вместо нормального надгробия, я ему устрою весёлую жизнь. — Дисмас пошёл на выход и за ним последовали все остальные.       — А я - весёлую смерть. — негромко добавила Шут.       — Ну, тогда я его тело на опыты заберу, если не возражаете. — вставила свое слово Парацельс, на что получила косой взгляд Рейнольда.       — Я это все освящать не буду.       — Ничего, мы Джунию позовём. — бодро ответила ему Чумная Докторша, чем вызвала едва слышный смех у Разбойника. Крестоносец сделал вид, что пропустил слова Учёной мимо ушей.       Могила действительно была и вполне в ухоженном виде, что удивило друзей, после того скандала, что только что был. Ждали они не долго. Буквально через пять минут с большой тележкой, на которой был и гроб, и надгробие, пришёл старикан. Общими усилиями мужчины установили большой узорчатый каменный крест на законное место, после чего накинули на него бархатную алую ткань, с золотыми краями и стали рядом с девушками, смотря на дело рук своих. В центре креста, вместо привычного черепа была выбита маска Прокаженного, а вместо каменного обруча над его головой была корона. Внизу красовалась простая надпись: «Здесь покоится Король с самым человеческим сердцем».       Гробовщик кряхтя удалился и после этого повисло молчание. Но длилось оно не долго.       — Я не помешаю? — голос Наёмника заставил всех, кроме Шута, обернуться. Разбойник нахмурился и хотел было подойти к Тардифу, чтобы сказать ему пару ласковых слов, но поймал на себе взгляд Парацельс. Учёная отрицательно качнула головой и Дисмас вздохнул, нехотя оставаясь на месте. Наёмник хмыкнул, подойдя к Шуту, снимая с плеч мешок и осторожно ставя его на землю. — Думаю, это тоже стоит оставить вместе с ним.       — Что там? — негромко произнесла Сарменти, посмотрев на мешок. Лучшие друзья напряглись, а Тардиф без лишних слов, приоткрыл его, показывая содержимое. В глазах Шута на миг блеснуло удивление, но оно почти сразу же сменилось злостью. Аквамариновые глаза впились в Наёмника, а руки прижали к себе ткань с головой сильней. — Откуда? — Тардиф хотел было ответить, но вместо него это сделал Дисмас.       — Мы нашли в тайнике Коллекционера. Решили в тот момент, что тебе этого не стоит видеть.       Шут молчала, смотря на товарища и прожигая его взглядом. Он слышал, как в её пальцах трещит ткань от пальто погибшей твари, но смотрел ей в глаза. Разбойник видел, как меняются эмоции в глазах Сарменти и все они не предвещали ему ничего хорошего, но неожиданно она закрыла глаза и вздохнула, молча посмотрев на крест.       — Поставим потом рядом с надгробием. — после недолго паузы негромко произнесла она. Лучшие друзья переглянулись и заметно расслабились. Они ожидали худшего.       Сарменти смотрела на крест, прижимая окровавленную ткань к своей груди и тяжело вздохнула. Осторожно и бережно, Шут развернула бывшее пальто Коллекционера, беря все, что осталось от Его Величества в руки. Так же осторожно, она положила голову в гроб. Из-под пазухи Сарменти достала маску Прокаженного и осторожно вернула её на законное место, после чего Дисмас закрыл гроб, а Тардиф вместе с Рейнольдом опустил его на дно могилы, начав закапывать. Сарменти сидела на коленях наблюдая, как земля закрывает собой дерево нового дома её Короля. Парацельс стояла рядом, положив ладонь на её плечо показывая, что она рядом.       Когда земля полностью закрыла яму с гробом и была хорошо утрамбована, все товарищи стали рядом с Шутом, а Сарменти поднялась с колен, смотря на свежую могилу.       Наступило гробовое молчание. Его нарушал лишь тоскливо воющий ветер да слышный из города привычный шум горожан и их жизни: закрывались лавки, люди уходили кто по домам, кто в таверну отдохнуть после тяжёлого рабочего дня; в кузнице смолк звон молота и шум кузни, а из таверны аж до кладбища доносился едва слышный гомон подвыпивших людей. Лишь стоящий нерушимой скалой над товарищами монастырь молчал, хотя примерно в это время начиналась вечерняя служба.       Сарменти едва слышно вздохнула, слегка повернув голову в сторону Крестоносца.       — Рей. — негромко произнесла она, на что тот повернул к ней свою голову. — Ты ведь знаешь какую-то молитву по этому поводу? Этого шарлатана священника я видеть не хочу, а Балдуин был верующим, так что… — Рейнольд кивнул. Шут без слов благодарно кивнула ему в ответ.       Воин Света вытащил меч из ножен и воткнул его в землю перед собой, слегка опустив голову, начав читать одну из многочисленных молитв. Сарменти закрыла глаза, слушая негромкий, низкий, но приятный голос Крестоносца. Она не была верующей, но вот Его Величество — да. Она не могла себе позволить, чтобы над его могилой не была произнесена молитва. И Шут правильно сделала, что попросила об этом Рейнольда, его товарища как по мечу так и по вере, который читал молитву искренне, а не потому, что ему за это заплатили.       Когда Воин Света закончил, то поднял голову и убрал меч обратно в ножны. Какое-то время все стояли молча, но Дисмас решил нарушить это молчание.       — Так он был королем? — негромко спросил Разбойник, смотря на надпись на кресте.       — Да. — так же негромко ответила Шут и достала из-за спины лютню, перебрав пальцами струны. — Самым лучшим королём, которого знала эта проклятая всеми силами земля. Он был не только монархом, но и в первую очередь - человеком. Таких как он уже не будет. Никогда.       Шут перебирала пальцами струны, о чем то думая. Никто не решился продолжить диалог. Сарменти выдохнула и подняла голову, покрепче взяв лютню, ударив по струнам, начав играть и петь:

Налей еще вина, мой венценосный брат, Смотри — восходит полная луна. В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток — и нам пора умчаться в вихре по Дороге Сна. По Дороге Сна — пришпорь коня, Здесь трава сверкнула сталью, Кровью — алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня — Два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века. Так выпьем же еще — есть время до утра, А впереди дорога так длинна. Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, И ветер свеж, и ночь темна, и нами выбран путь — Дорога Сна. По Дороге Сна — тихий звон подков, Лег плащом туман на плечи, Стал короной иней на челе. Острием дождя, тенью облаков — Стали мы с тобою легче, чем перо у сокола в крыле. Так выпьем же еще, мой молодой король, Лихая доля нам отведена. Не счастье, не любовь, не жалость и не боль — Одна луна, метель одна, и вьется впереди Дорога Сна. Дорога Сна… По Дороге Сна — мимо мира людей, Что нам до Тени и Света, Что нам до того, как живет земля? Только никогда, мой дорогой король, Ты не найдешь себе королеву, А я не найду себе короля. И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, Прошу тебя — налей еще вина. Смотри, на дне мерцает прощальная звезда Я осушу бокал до дна и с легким сердцем — по Дороге Сна. По Дороге Сна, по Дороге Сна…

      Несмотря на то, что пела Сарменти энергично, казалось даже, бодро, в её голосе чувствовалась боль, а под конец к ней добавилась ещё и тоска. Из-за маски на её лице не было видно никаких эмоций, но с края подбородка на лютню упало несколько солёных капель.       Товарищи молчали, слушая песню. Когда та закончилась, они ещё долго стояли у могилы. Для кого-то Балдуин был хорошим другом, для кого-то — просто товарищем и пациентом. А для кого-то — всем. Но теперь он, точнее то, что от него осталось, нашло покой в могиле. Он умер так, как хотел — в бою, защищая тех, кто ему был не безразличен. Эту жертву запомнят немногие, но те, кто действительно способен её оценить — будут помнить о ней до конца своих дней…

***

      Вновь этот зал. Вновь эти мерзкие лица кровожадных господ. Кровь, смех и лай осточертевших собак. Она в который раз бежала по тёмному лесу видя перед собой лишь свет поляны и его силуэт, зовущий её к себе и тянущий к ней свою забинтованную руку в толстой перчатке из грубой кожи.       Шут бежала так быстро, как могла. Но в этот раз она не боялась. У неё была лишь одна цель — во что бы то не стало добежать до него. Даже если она вновь споткнется, Сарменти встанет и побежит дальше. Но и собаки не думали отставать. У них тоже была своя цель, которую они готовы были выполнить в любую секунду. Одна ошибка, и Сарменти вновь конец в этом треклятом сне.       Сил почти не оставалось, но поляна была уже близко. Как и проклятое место, встреча с которым всегда заканчивала сон. Собрав остаток сил, Сарменти с разбегу перепрыгнула ненавистный кусок земли, чуть не оступившись при преземлении. Чёртовы псы нагоняли, а вечно сопровождающий их мерзкий смех тирана стал ещё противней и злей, как и лай его гончих. Ей показалось, что она вывихнула ногу, но несмотря на боль - продолжала бежать. Осталось совсем немного. Она уже видит его руку.       Лай был совсем близко. Казалось, что её вот вот нагонят и порвут на части. Шут сделала последний рывок, но не проглядела, оступившись на скользкой и прогнившей листве.

      Провал. Снова.

      Сарменти уже слышала победный лай над своим ухом и злобный рык. Она лишь успела вытянуть руку вперёд к руке Его Величества, который был в каких-то десяти сантиметрах от неё и…       …почувствовала чью-то крепкую хватку, за которой последовал сильный рывок, после которого ослепительная вспышка яркого света лишила её зрения на несколько секунд.       Сначала было тихо и когда к Шуту вернулось зрение, она увидела, как прижимается к позолоченному нагруднику, а её же к нему прижимает забинтованная рука. Сарменти повернула голову в сторону и увидела, как на краю света поляны во тьме леса стоят обозленные из-за сбежавшей добычи гончие. Она слышала их рык и видела пену, комьями падающую на землю. Они хотели ступить на поляну, но не могли. Что-то их останавливало.       Рука прижала Шута крепче к хозяину, который произнёс лишь одно слово.       — Вон.       По телу Сарменти прошли мурашки, столько в этом слове было силы, стали и власти. Настоящей. Королевской.       Псы поджали под себя хвосты, заскулив и ушли прочь, оставляя их наедине. Только после того, как животные скрылись, Сарменти позволила себе поднять голову. Балдуин провожал псов взглядом и лишь когда они скрылись, опустил голову, посмотрев на своего Шута, после чего улыбнулся.       — Ты смогла. — негромко произнёс Прокаженный, не отпуская Сарменти от себя.       — Без тебя я бы не справилась. — так же негромко ответила она, смотря на своего короля. Сарменти осторожно приподняла руку и кончиками пальцев коснулась открытой части лица Прокаженного. Свободной рукой он прижал её ладонь к себе, все так же улыбаясь. — Ты настоящий...?       — Насколько это возможно в этом месте. — Балдуин повернул голову в другую сторону и то же самое сделала Сарменти.       Они стояли на краю небольшой поляны в конце которой было видно море, над которым светило яркое солнце. Шут прислушалась. До её ушей донёсся шелест травы, пение птиц, крик чаек и шум морской воды. Ей показалось, что она уже видела это место.       — Когда-то мы тут были, помнишь? — произнёс Его Величество. — По дороге в Гамлет нашли это место и остались тут на весь день и ночь, настолько тут было красиво.       — Да, точно. — ответила Шут. — Ты ещё сказал, что ничего прекрасней в своей жизни не видел, когда солнце начало заходить за морскую гладь. И что будь твоя воля, ты бы остался тут подольше.       — Как видишь, я и остался. — Балдуин посмотрел на Сарменти. — Пойдём к обрыву?       Сарменти кивнула, отходя от Прокаженного и они оба подошли к краю поляны, садясь на мягкую траву. Какое-то время они молчали, слушая шум волн, бьющихся о скалы внизу и крик чаек. Было прохладно из-за морского ветра, из-за чего Шут слегка поежилась. Заметив это, Прокаженный привлёк её к себе, приобнимая Сарменти за плечо. Она не была против.       — Хотела бы я остаться тут с тобой. Сидеть вот так хоть вечность… — негромко произнесла Шут, прижавшись к бывшему королю сильней.       — Не нужно. — так же негромкой ответил он. — Тебе ещё многое предстоит в этой жизни, Сарменти. Не нужно спешить ко мне на эту поляну.       — Мне тебя не хватает… — ещё тише произнесла она, пальцами сжав ткань своих штанов.       — Я знаю, пташка. Я знаю. — Прокаженный обнял её крепче. — Как и мне тебя. Но твоя жизнь все ещё продолжается и прости, что меня в ней больше нет. Я обещал быть твоим Щитом и вернуться живым, а по итогу оба обещания нарушил. И это меня гложет даже сейчас. Я даже представить не могу, что ты чувствовала все это время. Я видел, как почти каждый день ты продиралась сквозь Тьму леса ко мне и каждый раз тебя рвали псы. Всё это время я был готов вырваться к тебе, но Свет меня не пускал в твою Тьму. Всё, что я мог, это звать тебя и протягивать руку. И я рад, что ты смогла вырваться из того кошмара. Но не нужно рваться ко мне. Живи дальше своей жизнью. Вправляй мозги Рейнольду, помогай Дисмасу и Парацельс, пой песни и будь собой. Я всегда буду с тобой рядом в твоём сердце. — Балдуин посмотрел на Сарменти и улыбнулся. Она смотрела на него своими аквамариновыми глазами, полными слез. Бывший король осторожно снял с её лица маску и так же осторожно вытер с бледных щёк текущие по ним слезы, после чего прижался своим лбом ко лбу Шута. — Не приближай свой Финал. Прошу тебя. Живи. Живи как можно дольше. Я буду тебя ждать столько, сколько понадобится. На этом обрыве. И ты мне споешь ту песню об утреннем рассвете, как тогда, когда мы сидели здесь с тобой, ожидая восход солнца. Только ради Света. Живи, моя дорогая Сарменти.       — Если это просит Его Величество, то кто я такая, чтобы ему отказать… — тихо произнесла Шут, шмыгнув носом и улыбнулась. Балдуин слегка отстранился и улыбнулся ей в ответ.       — Ты же знаешь, что я больше не король.       — Для этого мира может быть и да. Но для меня ты им останешься навсегда…