Падение доброго короля

Глава 1

  Просторный зал был украшен по истине с королевским размахом. По всей поверхности потолка, который и без богатых, позолоченных навесов выглядел ошеломляющим, развесились различные знамена. Каждое полотно, различного цвета и формы, представляло дома великих Лордов. Музыка в этот момент была спокойной, и даже умиротворяющей. Танцы только должны начаться. А королевская семья не досчитывала пары человек. Многие знатные семьи уже начали шептаться о том, что Король не может контролировать собственных детей. Но как кто-то может иметь контроль над тем, кого не видел уже год. В мгновение ока каждый гнусный язык, с которого капал яд, перестал порочить честь семьи правителя. Король встал со своего места держа бокал до края наполненный вином. - Знатные Лорды и Дамы, верные Рыцари и гости нашего государства. Сегодня, счастливый день. Мы объединим два великих дома. Все взгляды были обращены к трону и его окружению. Возможно правитель и не вызывал ужас или беспрекословное уважение, но дар к ораторскому мастерству у него имелся. - Моя будущая супруга, леди Крестерлинг, прекраснейшая женщина всего королевства, и я Король Эдненрд Априцис, второй своего имени, соединим наши просторы и Долинные земли. И принесем мир и процветание нашему государству. Зал разразился овациями, но не все из них были искренними. Старшие дети обоих виновников этого фарса, хоть и смогли построить относительно теплую дружбу, все же не были довольны этим союзом. И у каждого на оное была своя причина. Когда гул аплодисментов стих, музыка приняла бальный оборот. Шуты принялись показывать различные представления, стараясь разрядить атмосферу. Знатные особы стали выходить в центр зала, дабы провести этот вечер кружась в прекрасном танце. Все было мирно. - Знаешь, если бы моя мать умерла, все было бы намного проще. Молодой принц, хоть и был счастлив за отца, но горестный осадок не давал ему в полной мере насладиться причиной сие празднества. Его разрывали изнутри противоречивые чувства и эмоции. - Мой дорогой сын, я искренне питаю к твоей матери самые теплые чувства. И так же ты не хуже меня знаешь нашу политическую ситуацию. – раздражение в голосе отца-короля не давало сомневаться в правдивости его слов. - Да, конечно. Политика и только. Все все понимают, как и то, что ты никогда не был ей верен. И в правдивость этого есть два самых неоспоримых доказательства. Король хлопнул ладонями по столу. Но не желая устраивать ненужное шоу Эднерд попытался взять себя в руки. Стрельнув в старшего сына взглядом, который красноречивей всего передавал злость и непонимание, вымолвил сквозь зубы: - Злость в твоих словах оправдана многим. Но это чувство сажает тебя на поводок и не дает ясно мыслить. Лучше многих прочих я знаю, как ты любишь своих брата и сестру. Но никакая злость не позволит тебе раскрыть свой рот и назвать их бастардами! Последние слова Правитель произнес шепотом, почти не слышно. И наследник мог подумать, что и вовсе слов не было, если бы губы его отца не шевелились. - Знаю, чтобы ты не говорил о них, они тебе роднее твоих единоутробных братьев. – сказал Эд.   Знатные дома все продолжали прибывать, пока за главным столом прекратились разговоры. Милые пары кружили по среди большой залы, постоянно меняя партнеров. За всем этим милованием и неприкрытым лизоблюдством наблюдал второй сын Его Величества. В силу своего положения, молодой человек, не имел никакого желания находиться в этом месте и лицезреть, как каждый знатный лорд пытается пропихнуть свою дочь в постель к его старшему брату, в надежде, что та однажды станет королевой. Данное зрелище вызывало у Грегори позывы очистить свой желудок. Но вместо этого предпочел промести свой вечер в кампании крепкого горного вина и прекрасных служанок. Уже готовясь осушить очередной бокал прекрасного напитка Грег почувствовал, как на его плечо опустилась нежная и теплая ладонь. Резко, и даже неуклюже он повернул голову к хозяйке этих рук и увидел свою мать. «Странно, - подумал Грегори, - как отец посмел посадить свою бывшую супругу и новую суженную за один стол? Кого он желал оскорбить?». - Матушка? - Мой милый мальчик, что тебя так гложет. Только не лги про данное празднество и его причины. Мать, как это часто бывает, оказалась права. Если его старшего брата, Константина, волновала честь их матери, то он сам не был так благороден. Его печаль и ярость были мотивированны не одним днем, а целыми годами отношений его родителей к нему. А точнее отличием того, как разнились методы воспитания в их семье. У Грегори было три брата и одна сестра. С самого первого момента, когда их отец принес ко двору два крохотных свертка, юный принц понял, что все в замке скоро забудут о нем. Но какого было удивление пятилетнего мальчика, когда эти выродки затмили и его старшего брата. Того, кто однажды воссядет на трон. Мальчик и девочка. Близнецы. Два бастарда по крови его отца, но так не похожие ни на одного из крови Априцис. Их волосы цвета стали, что кажется крепче гвардейской кирасы, в значительной степени отличается от их с отцом практически черно – угольных волос. Глаза, которые пугают до глубин их темных душ. Этих глаз, словно не должно существовать. Цвет прекрасного и утерянного камня, что притягивал к себе и одновременно взывал к чувству страха. Будто в их глаза вплавили давно забытый аметист, и они стали единственным напоминанием о древнем минерале. Брат и сестра были похожи, как песня пересмешника. И только их глаза выдавали кто-есть-кто. Вечно кричащий и недовольный чем-то юнец в пору имел почти прозрачные и такие светлые глаза. Словно был готов открыться любому, и от того его глаза всегда были полны слез. Как же этот мелкий ублюдок раздражал маленького Грегори. Чувства той же силы, с которой он ненавидел своего сводного брата, имели ту же власть в отношении его единокровной сестры. Но с ней было иначе. Он ее боялся. Ее глаза, в отличие от ее кровного и единоутробного брата, были темными. В действительности можно было бы назвать их черными, если бы не фиолетовый отлив. Так же, если во внешности этих детей отличали лишь глаза, то их характеры разнились совершенно. В пару крикливому бесу, была тихая, даже для ее же блага девочка. Грегори не мог вспомнить ни одного случая, когда бы его сестра рыдала до разрыва горла. А если слезы и были, то за ними следовала тишина. Возможно, эта тишина и стала симпатизировать Константину. Старший из детей все свободное от уроков время проводил с сестричкой. Больше, чем когда-либо с самим Грегори. И именно из-за этой симпатии ярость пустила свои корни. Во всех воспоминаниях из детства Константин был в компании этих детей. И совершенно было забыто существование его истинного брата. Та ярость, которая родилась из ревности, продолжила расти. Особенно, когда его собственная мать, женщина, что к этим детям не имеет никакого отношения и должна бы ненавидеть их, стала относиться к ним с материнской любовью. Волновалась, когда мальчик получал травмы и порезы от мечей и лелеяла девочку, которая не знала иной матери.   В отличие от своего брата – предателя, их мать не полностью забыла о существовании других своих детей. Так же ликовала, когда они брали верх в фехтовании и так же боялась, что те упадут с седла. Но искренние разговоры, нежный взгляд бронзовых глаз и крохотная улыбка полная любви были доступны лишь его единственной сестре. - Матушка, моя печаль, что так упорно врезалась тебе в глаза, является причиной скуки. А этот прекрасный напиток пока не дает мне уснуть, или же наоборот приближает столь желаемые минуты покоя. В голосе Грега сквозило безразличие. Не только от всей этой сардонической ситуации, но и от, как он считал, неискренности намерений его матери справиться с его душевным состоянием. - Мой весенний принц, прошу, если не ради счастья твоего отца, то ради моего спокойствия, перестань пить и постарайся вести себя прилично. – сказала Екатерина. Издевательски и пренебрежительно прозвучал смех ее второго сына. - Ох, прилично. – алкоголь уже давал свои плоды, и глупая смелость овладела им. – А как же это? С кого мне брать пример? С моего младшего братишки, что скачет как козленочек по этому пиршеству? Или же с этого бесхребетного ирода, что мне суждено называть старшим братом? Екатерине захотелось отодвинуться или вообще покинуть застолье, но Грег схватил ее за руку и с вызовом посмотрел ей в глаза. - О нет. Нет, нет, нет. Я знаю кто в твоих глазах эталон добродетели и чистоты, хоть это далеко от правды. Аннет, моя милая младшая сестренка. – последнее слово было произнесено с нажимом, будто источая яд. – Но знаешь, что матушка? Их тут даже нет. Ни ее, ни этого самонадеянного придурка Микколете. - Самонадеянность он перенял от тебя. - О, я знаю. Я самый плохой в нашей семье. Шутовское разочарование. - Что бы ты не думал обо мне и как бы не относился к своим родным, мы все тебя любим. - Конечно. Екатерина, поняв, что ее сына никак не переубедить, встала из-за стола и с дозволения короля отправилась в глубь зала. К середине ночи народ все не думал расходиться. Наоборот, такое ощущение, что зал уже не мог вмещать людей. Танцующие пары сменяли друг друга под звуки барабанов. Вино лилось в бокалы, кувшины не успевали приносить. Никто, кроме стражи, что охраняла замок снаружи и некоторых гостей, думающих провести вечер за стрельбой из лука, не знал о прибытии всадников. Восемь человек в капюшонах верхом на лошадях. Шестеро из них явно были войнами или гвардейцами, но необычными. В отличие от тех, кто несет свою службу в стенах замка и столице, носивших золотые плащи с гербом дома Априцис, эти войны были снабжены плащами черного, почти сливающегося с ночью цвета, со вставками винных цветов. Но более настораживающим являлось отсутствие геральдики на их форме или конной барде. Двое других спешились с лошадей и двинулись к воротам замка. Их стража, если эти люди таковыми являлись, двинулись за ними, по пути скидывая плащи. Один из королевских рыцарей, охранявших замок хотел было остановить странников, но кинув взгляд на навершие меча, весящего у одного из неизвестных у левого бедра, тут же забыл все возможные речи и дал знак своему товарищу, что этих господ надо пропустить. Беспрепятственно и спокойно группа прошла по коридорам замка, направляясь в главный зал. Гораздо быстрее и проворнее фигура тихого слуги, что во время прибытия этой кампании преподносил, какому-то знатному гсподину вино во дворе, и успел рассмотреть только что прибывших. И сразу же бегом отправился к государю. На входе в зал его схватил за предплечье, человек хранивший порядок и обеспечивающий безопасность. Командир гвардии Его Величества лорд Селигор Клиргирлиз. - Если это не срочное желание государя выпить воды или вина, я не имею ни малейшего понятия о том, почему ты так быстро бежишь. Высокий и уже седовласый мужчина с такой же седой бородой, своим грубым голосом и видом мог внушить ужас. Но в действительности был добрым человеком, который просто исполняет свой долг. - Лорд Командующий, п-прошу меня простить. Я должен сообщить Его Светлости. – слуга был мальчишкой лет тринадцати и заикался он, будто сам что-то сотворил. - Сообщи мне. Юноша не мог ни повиноваться. - Ко двору прибыло полдюжины людей. Все в броне и при мечах. С ними были еще двое. Без брони. Но их мечи были при них. И были слегка странными. - И что же в них странного? - Их эфесы. У одного гарда была длиной и спиральной, а у другого был кровавый черенок и навершие. То ли рычащий зверь, то ли дракон, что готов извергнуть пламя. Лорд Клиргирлиз лишившись цвета лица, отпустив юношу, отправился к королю. За шумом толпы никто не заметил с какой быстротой командующий направился к столу королевской семьи. Он подошел прямо к тронному месту, где восседал король и наклонился к его уху. Он успел только нашептать свои подозрения, как громко отворились двери, и музыка стихла. В без музыкальной тишине церемониймейстер глубоким и громким голосом объявил: - Принц Микколете и Принцесса Аннет из дома Априцис. Хранители гарнизона Его Величества и Защитники Государства. Музыка заиграла с новой силой. Грандиозная и величественная мелодия барабанов сопровождала каждый шаг двух членов королевской четы. Люди освобождали им путь к главному столу, где король уже стоял в томимом ожидании. В его глазах была боль годичной разлуки и этот взгляд направлен только на дочь. Головы кланялись низко, а сидящие вставали. Лорды, что занимают места в совете Малой Власти так же встали с мест и отдали свое почтение. Сделав последние шаги к праздничному застолью, близнецы остановились. Стальной цвет их волос переливался в свете свечей. На голове принцессы лежала корона из белого камня и инкрустированных в нее красных и янтарных камней. Сделав еще два шага вперед, она встала на колени перед королем, что стоял на возвышении, сняла корону правой рукой и протянула отцу. Он смотрел на нее с мягкой насмешкой, словно зная, перед кем она разыгрывает спектакль. - Мой Государь, прошу смиренно простить меня и моего брата за столь позднее появление при дворе. И в знак искренности наших извинений прошу вас принять корону Сербестлер и их земли, что теперь полны знамен нашей семьи и твоей армии. Эднерд обошел стол. Он встал перед Аннет и приказом произнес: -Встань! Она, не сводя глаз с лица мужчины стоящего перед ней, поднялась с колен, все так же держа корону в протянутой руке. Король принял корону и взглянул, словно придирчиво. За тем передал ее лорду-командующему. Рванул вперед и обнял свою дочь. Та нежность, с которой он сжимал в руках своего ребенка осталась без ответа. Принцесса лишь склонила чело к плечу Эднерда и закрыла на секунду глаза. В это время в зале прозвучали аплодисменты в честь воссоединения семьи. Некоторые из них были искренними, как в случае правой руки короля, лорда Стенреда, а некоторые же в свою очередь даже не удосужились поднять своих рук для хотя бы одного хлопка. Одним из них был второй принц королевства. Презрение во взгляде Грегори было сильнее, чем пушки континентальной кавалерии. Король проводил Аннет и Микколете за стол. Эднерд посадил Аннет справа от себя. У многих это вызвало недоумение, ведь рядом с королем по правую руку должен сидеть наследник трона Трех Ночей. Но Константин будто ничего не заметив сел через стул от Его Светлости. А Микколете направился почти в конец стола. После этого момента вечер шел своим чередом. Но атмосфера уже изменилась и возникало ощущение, что некоторые лица государства знают больше других.